88

Москва встретила Ангелину сырой промозглостью. Кое-где ещё серели рыхлые кучки снега, и погода больше соответствовала началу марта, нежели январю. Ангелина стояла на площади трёх вокзалов, запрокинув голову и вглядываясь в хмурое сизое небо. Она насквозь продрогла, но не двигалась с места.

Господи, неужели ты услышал меня и подарил освобождение?

— Такси надо, красавица?

Не отрывая глаз от московского неба, Ангелина покачала головой.

— Нет, спасибо, я пешком пройдусь.

Она больше не вслушивалась в слова навязчивого таксиста и медленно направилась к пешеходному переходу, везя за собой небольшой чемодан. Из дома она забрала только самые необходимые вещи. Лев Адамович не был скупердяем, и Ангелинин гардероб всегда соответствовал статусу её семьи… Его семьи. Но сейчас она не желала ни малейшего напоминания об этой змеиной норе.

Теперь у Ангелины было достаточно собственных средств, чтобы вырваться из-под ненавистной отцовской опеки. В период своего короткого брака она успела сделать столько заначек, что их вполне хватит на год расточительной жизни или на несколько лет экономной. А в память о своей первой ночи с якутом остался его подарок — изумительное кольцо с крупным бриллиантом. Ещё тогда она задавила в себе спонтанный порыв швырнуть драгоценность в лицо дарителю. Кому, как не Ангелине, было знать, насколько непредсказуема жизнь, и кто знает, куда она может забросить её уже завтра.

Это «завтра» Ангелина ждала слишком долго и теперь не собиралась упускать подаренный ей шанс. Она и не планировала занимать рабочую вакансию, предоставленную «заботливым» Пальцем. И в арендованной для неё квартире рассчитывала пожить лишь первые дни, чтобы осмотреться, хорошенько обдумать и довести до ума собственный план. А затем она избавится от привычного телефонного номера, от новенького телефона, обналичит банковские карты и полностью сменит гардероб… И исчезнет.

***

Лето выдалось жарким и, не справившись с нагрузкой, кондиционер выдохся и приказал долго жить. Обливаясь потом, Ангелина, как челнок, носилась между складом, холодильником и прилавком. Похоже, жара губительно сказывалась на горожанах, поскольку очередь в маленькой аптеке, где она работала, не иссякала с самого утра.

«Снова без обеда», — подумала она, проводив очередную болезную тётку пожеланием доброго здоровья. Сейчас она искренне желала выздороветь всем и свалить уже из аптеки, позволив ей отдохнуть и перезвонить, наконец, своему Богдану.

Богдан… Могла ли она, Ангелина, предположить, что её израненное сердце ещё способно любить? Но тому состоянию, в которое она впадала при мысли о Богдане, не было другого объяснения — Ангелина любила. Наверное, она бы сошла с ума, не будь её чувство взаимным. Но Богдан бросился в любовь, словно в омут, он боготворил Ангелину. А она понимала, что не вынесет очередного предательства и знала, что этот мужчина — её лебединая песня. Для кого-то покажется смешным подобное утверждение из уст такой молодой женщины. Но какое было дело Ангелине до чужого мнения — она знала, что этот парень вскрыл её аварийный резерв, и отдавала себя без остатка. Но ей не было жаль. До встречи с ним Ангелина будто и не жила вовсе. Он — драгоценный дар, посланный ей Богом, её надёжный якорь, её несокрушимая стена…

— Красавица, а у Вас снотворного для измученной совести не найдётся?

Этот голос!.. Она бы узнала его из тысячи. Такой родной… и такой ненавистный. Ангелина подняла голову, чтобы взглянуть в глаза своему кошмару. Как он нашёл её? Она сама сжигала мосты и верила, что сможет бесследно раствориться в многомиллионном городе. Где же она, глупая, наследила?!

— Марк, откуда ты здесь?

— Из ада, любимая сестрёнка! Ведь именно там мое место.

Эта встреча казалась невыносимой. Марк выглядел подавленным и несчастным, умолял о прощении, пенял на беса, который вынудил его перепутать любимую сестру с одноразовой подстилкой. Он клялся, что любит её… Как сестру, как человека, как… Нет-нет — больше никак!

А в Ангелине бушевали ярость и обида, а нахлынувшее отвращение боролось с остатками былой нежности и любви к этому испорченному мальчишке.

Марк поклялся не тревожить её своими визитами и не рассказывать отцу об их встрече. Взамен он попросил лишь о прощении.

«Я прощаю, Марик…»

Но что значат слова, когда израненное сердце истекает кровью?

Казалось, что Марк выполнил своё обещание. Он действительно не появлялся больше. Но Ангелине потребовался не один месяц, чтобы перестать вздрагивать, увидев похожий типаж мужчины. Она просила Богдана уехать вместе куда-нибудь, в другой город, говорила, что устала от шумной суетной Москвы. Но Богдан просил потерпеть хотя бы год, ведь он только нашёл хорошую подработку и рассчитывал накопить денег для первоначального взноса за собственную квартиру. Об Ангелинином вкладе Богдан и слушать не хотел. Вот таким он был… Слишком мужчиной!..

Ангелина не могла вспомнить, в какой момент её стала тревожить дополнительная подработка Богдана, и что именно вызвало первое подозрение в нечистоплотности его деятельности. Сам он отшучивался, клялся, что не связан с криминалом и обещал вскоре закруглиться с этими авантюрами ради спокойствия любимой женщины.

Не успел…

Марк нарисовался в тот момент, когда Ангелина перестала о нём думать и бояться его внезапного появления. Теперь он не выглядел виноватым мальчиком — это был жёсткий, холодный и бескомпромиссный мужчина. Перед ней возник совсем другой Марк. Которого Ангелина не знала.

От неё требовалось совсем немного — подменить компактный груз, с которым Богдан должен отправиться в Питер, и тем самым спасти «своего потрошителя трупов» от участи его тихих пациентов.

Так значит… вся эта подработка… предыдущий визит Марка… поездки в Питер… Всё это — звенья одной цепи? И теперь эта цепь станет удавкой для них обоих — для Ангелины и Богдана.

А сейчас слишком большие деньги стояли на кону, чтобы надеяться, что ей с Богданом удастся соскочить с крючка. И самое страшное, что, проводив любимого мужчину, она сама должна навсегда исчезнуть из его жизни. Никто не должен связать её с этим делом и с курьером.

Ангелина не понимала, на что надеялась, когда рыдала и умоляла Богдана отменить поездку. Она просто была не в состоянии адекватно мыслить в тот момент, когда уже знала, что больше никогда не увидит человека, ставшего для неё смыслом жизни, ставшего всем её миром… Человека, которому она только что искромсала жизнь.

***

Ангелина вернулась в Москву лишь спустя три года. Три года в шкуре подлой твари и с дырой в сердце. Лев Адамович снова был рулевым, и теперь в его руках был надёжный рычаг давления на свою непокорную девочку. Часть средств, поднятых благодаря Ангелине, Палец инвестировал в её образование, тем самым удерживая дочь вдали от страны. А в качестве утешительной пилюли Ангелина каждый месяц получала фото Богдана, как доказательство, что он жив. Но жив ли? По фото этого не скажешь. Он сильно осунулся, похудел и выглядел очень мрачным. Ангелина понимала, что с ним происходит… Они оба были живы лишь снаружи.

***

«Готов. Какие же вы все предсказуемые!» — думала Ангелина, одаривая своего визави обворожительной улыбкой.

Она смотрела на Тимура Баева, потерявшего глаза в её декольте, и понимала, что ей придётся сильно постараться, чтобы выглядеть достаточно убедительной. А иначе этот обходительный монстр сожрёт её. Наверняка главный Палец был не в себе, когда задумал породниться с Баевым. И тот факт, что Тимур заинтересовался Ангелиной (да и то не с первой встречи), говорит лишь о том, что он самец, и да — кое-что от неё хочет. И это точно не женитьба. Вряд ли такие, как он, вообще женятся. Глядя на лицо Баева, отмеченное глубокими шрамами, Ангелина видела опасного хищника. Такие не знают жалости и не испытывают сострадания.

Хотя… может, оно и к лучшему?

Она ошиблась. В отношении этого человека Ангелина ошиблась во всём. Баев действительно привёз её к себе, но, прежде чем уложить в постель, поинтересовался:

— Неужели Палец отважился подложить под меня свою дочь? Он ждёт, что я женюсь на тебе или ему достаточно, чтобы я подписал его чёртов договор?

— Думаю, и то, и другое, — смущённо ответила Ангелина, проникшись благодарностью к Тимуру за то, что он не стал играть с ней, вынуждая изображать влюблённую идиотку.

— И чем же он тебя держит? Или ты сама заинтересована?

Ей хватило минуты, чтобы решиться. Терять давно уже было нечего.

— А ты можешь меня защитить? — спросила с вызовом и скрытой надеждой.

Он ощупал плотоядным взглядом её сочное тело и произнёс:

— Ты ведь понимаешь, что я не занимаюсь благотворительностью? Время подумать у тебя до утра. Сегодня переночуешь в соседней спальне.

«Спасибо тебе, мой нечаянный рыцарь… опасного образа», — мысленно благодарила Ангелина. Ей было нужно это время, чтобы понять, насколько она сможет довериться этому человеку и как постараться вывести из-под удара Марка. Глупого, запутавшегося Марка…

***

Уйдя с головой в свои мысли, Богдан ничего не замечал вокруг. Он ненавидел Баева за то, что тот посмел касаться его женщины, и ненавидел себя за то, что сам не смог её защитить. А Баев смог. Он вытащил из задницы их обоих, оставив Богдану в наказание один из банковских кредитов. Остальные финансовые обязательства Баев перевёл на своего несостоявшегося тестя.

Заслужил ли Богдан свой второй шанс? Как же мало он знал Ангелину… А если уж откровенно, то не знал совсем. Топил себя в собственном горе и даже не предполагал, что его девочке всё это время было не легче. Она пришла к нему сама и всё рассказала. И тоже винила во всём себя. Как же сложно жить… в этой жизни…

Конечно, он не мог рассказать Тёмному обо всём, что узнал сам, и постарался выдать усечённую версию. Заслужил ли он, Богдан, бескорыстную помощь, подаренную этим мальчишкой? Наверное, только по-настоящему битые жизнью способны понять другого. Богдан чувствовал себя в долгу перед Романом. Он не был уверен, что смог бы поступить так же, и поэтому знал, что не заслуживает второго шанса. Но ни за что от него не откажется!

Роман

Я наблюдал за погрузившимся глубоко в себя Пилой и не хотел ему мешать. Прощать Ангелину или нет — решать только ему, и я думаю, что он уже всё решил для себя.

Я благодарен был Баеву. Знаю, что ему плевать на Пилу, но всё же он сдержал обещание. Я своё тоже сдержу.

— Считаешь меня потерянным грешником? — неожиданно спросил Богдан.

— С этим тебе точно не ко мне, — смеюсь, выставив перед ним раскрытые ладони. — Но знаешь, Богдан, гнев Божий против греха и его сострадание к грешнику находятся в равновесии.

— Э-э, что-то слишком сложно, — он тоже смеётся. — Но спасибо тебе, брат! И вот что… мне показалось… Да нет, не показалось… Короче, Роман, ты очень нужен ей, этой маленькой Баевой.

Мне стоит огромного труда скрыть собственные эмоции. Я непременно вернусь к этой мысли, но без посторонних.

— Услышал тебя. Ты мне лучше вот что скажи — почему ты для всех Борис? В этом скрыт какой-то тайный смысл?

— Думаю, об этом стоит спросить того долбодятла, который так меня однажды назвал. Все легко подхватили, а я… Ну, ты знаешь, что спорить — это не моё.

Я смотрю вслед удаляющейся старенькой «Мазде» и думаю, какой я кретин. Теперь у меня снова имеется стартовый капитал для реализации своей мечты. Мне есть, что предложить своей девочке. Но… захочет ли она теперь меня слышать?

Я сменил номер мобильного и малодушно удалил контакт Евы из телефонной книги. Но не из памяти. Я запомнил каждую цифру. Пальцы подрагивают, как у запойного алкоголика, когда тычу ими в сенсорный экран.

Гудок, второй… шестой…

Пожалуйста!.. Ответь мне, Ева!..