Часть 17

Вечером, когда в мое окно стучит Дамиан, я ощущаю себя героиней какого-то кино. Про очень-очень нехорошую героиню, которая "делает мозг" сразу двоим. И пусть с Игнатом у нас не было сегодня даже ни единого невинного поцелуя, все равно ужасно неловко.

— Между прочим, я скучал.

Руки Дама просто ледяные, как и нос, я громко смеюсь, радуясь, что можно делать это открыто, потому что отчим в больнице, а мама с Артемкой уехали в соседний город. Рано утром у них важный прием у известного нейропсихолога, и каждый раз они ночуют в гостинице там же, на месте, чтобы не подрываться никуда среди ночи.

До меня только сейчас доходит, что дома мы совершенно одни. До утра… Мысль радует и пугает одновременно, но я стараюсь не думать ни о чем.

Я всю жизнь только и делаю, что думаю, анализирую, взвешиваю и планирую.

Я устала.

— Хочешь чай?

— Чай? А как же… — переводит взгляд на запертую дверь.

— Мамы и брата нет дома, они приедут завтра после обеда. Я одна.

— Серьезно? Вот это я удачно зашел, — и аккуратно снимает пальто. Неторопливо, как человек, у которого что-то болит. Кажется, даже сразу после того нападения неизвестного в моем районе он был более активным.

— Как твое плечо?

— Все супер. Ты точно не заканчивала курсы швеи? Стежки один к одному.

— Да иди ты! — смеюсь, а потом замечаю сбитые костяшки на его пальцах. — А это еще что?

— Тренировался. На бойцовской груше. Не хочу потерять форму, — и подворачивает рукава толстовки. — Ну так что, пошли на кухню?

Почему-то самый обыкновенный "индийский" кажется мне сегодня необычайно вкусным. Мы сидим на нашей просторной кухне, много разговариваем, смеемся и шутим, и я чувствую невероятное волнение напополам с радостью, ведь я впервые в жизни пригласила в дом отчима парня.

— Бедолагу инфаркт до кучи разобьет, если он только узнает, что я привела тебя в его святая-святых.

— Кстати, где он? — словно между прочим спрашивает Дам, отпивая из большой кружки черный чай.

— Как? Ты не знаешь? Его же избили вчера вечером! Довольно сильно. Наваляли как следует, ему теперь неделю точно в больнице придется провести.

— Ты с такой радостью это сказала. Кровожадно. Мне стоит тебя бояться?

— Может, я тебя разочарую — но мне его ничуть не жаль. И да — бойся меня! — кидаю в него диванной подушкой и встречаю достойную обратку ей же.

— И кто же это сделал? Ну, навалял ему.

Щекотливая тема, которую я бы не хотела поднимать, но раз Дам спросил…

— Мама сказала, что он не знает — было очень темно и он был слегка подшофе, поэтому мало, что запомнил. Но зато я точно знаю, кто это сделал.

— Правда? И кто же?

— Игнат.

Повисает тишина. Он не то чтобы сильно ошарашен, но однозначно удивлен.

— И с чего ты взяла, что это он?

— Он сам сказал мне это сегодня в колледже.

— Даже так… — Дамиан театрально вскидывает брови и с одобрением качает головой. — Ну просто браво — твой парень настоящий смельчак. Один на такого мощного мужика, чтобы отстоять честь своей подружки…

— Он не мой парень! Ну… больше не мой, — и почему-то становится неловко. — С тех пор как мы с тобой… ну…

— Как мы с тобой…? — и замолкает, ожидая моего ответа.

И почему-то так сложно сформулировать мысли во что-то внятное. И открыться окончательно тоже.

Как мы с тобой — что?

Встретились?

Вместе?

С тех пор как я без памяти в тебя влюбилась?

— Ты же все понимаешь, не вынуждай меня первой признаваться тебе в любви.

— Ты снова скажешь, что я слишком самоуверенный, но я ни разу даже на секунду не сомневался, что все будет именно так. Потому что так быть и должно. Этот Игнат… может, он нормальный парень и все такое, но точно не для тебя.

— И почему же?

— Может, потому что с самой первой минуты, когда я увидел тебя в том баре, я сразу понял, что вон та девчонка в жутких пайетках и нелепом шарфике обязательно станет моей. Без вариантов. И плевать на каких-то там Игнатов.

— Это было платье русалки! Очень красивое платье, к слову. Знаешь, сколько я его выбирала? А потом переодевалась в кустах, чтобы отчим не увидел… — слегка краснею, потому что смысл его фразы до меня доходит лишь только что.

Дамиан неожиданно оборачивается и заключает мое лицо в свои ладони. Его глаза блестят в неярком кухонном свете, и он кажется мне сейчас самым красивым парнем на всей земле.

Хотя почему кажется… он и есть самый красивый. Такой, о котором я не смела даже мечтать.

— Никто и никогда тебя не обидит, слышишь? — почти шепчет. — Никто и никогда. Не бойся. Я сделаю для этого все.

— Я и не боюсь, ты же рядом. Рядом с тобой мне ничто не угрожает.

— Главное, чтобы угрозой не стал я сам.

В сердце крошкой-колибри начинает биться тревога.

— Прости, я не понимаю тебя.

— Те парни, которым я перешел дорогу, они… Впрочем, это сейчас не важно.

— Нет, продолжай!

— Давай не будем портить вечер, ладно? — оглаживает большими пальцами мои щеки. — Все будет хорошо, я знаю. И для этого я тоже сделаю все.

Мне ужасно страшно, но я хочу открыться ему. Поделиться своими чувствами. Сказать это так, чтобы он понял. На известном только нам двоим языке.

— Дамиан, а ты знаешь, что люди, без которых ты не можешь?

Он улыбается. Потому что знает. Ведь это его фраза, пусть и написанная безликим Инкогнито.

— Не можешь что?

— Ничего. Без них ты не можешь совершенно ничего.

— И у тебя есть такой человек?

— Да, — сглатываю тугой ком волнения, и не отрываясь смотрю в его глаза. — Я верю тебе, Дамиан. Верю как никому.

Он целует меня. И этот поцелуй словно клятва, роспись, что я в нем не ошиблась.

И в это я тоже отчаянно верю.