Глава 23

Догейра не солгал. Он помог нам пройти приграничье. Никто из предателей не заметил нас, от чего лорд Маригор злился всё сильнее и сильнее. Вообще, ему, как мне кажется, стоило бы начать просить пощады, клясться в верности и обещать преданность, но род Вайнер славился упрямством.

Лучше бы боги вдохнули в нашу кровь благородство, от него куда больше пользы, чем от твердолобости.

В столицу мы приехали спустя долгих семь дней. За это время я мало разговаривала, и всё больше думала. О прошлом, о настоящем, и, конечно же, о будущем.

Брайен не бросил меня в трудную минуту, но захочет ли остаться с той, которая в любое мгновение может превратиться в чудовище – кровожадное и беспощадное?

Я искоса следила за ним, раз за разом задавая себе один и тот же вопрос, но найти ответ у меня так и не получилось.

Зэйн вовсе казался тенью самого себя. Он пристально следил за пленниками, но в душу ни мне, ни господину лезть на стал, что, несомненно, заставило проникнуться к нему уважением.

У столичных ворот нас задержала стража, что не удивило ни меня, ни моих спутников. А вот лорд Маригор испугался. Его глаза забегали с одного лица на другое, и, казалось, что он надумал просить пощады. Да только поздно. Уже поздно.

Прежде я бывала в столице всего раз, но что тогда, что сейчас меня не впечатлили ни богатые улочки, ни громогласные толпы людей. Пожалуй, после всего случившегося, меня вообще мало что способно было удивить.

Король принял нас почти сразу, когда узнал, кто к нему пожаловал и с какими вестями. Долго слушал рассказ Брайена, бросая красноречивые взгляды на всё так же связанных Маригора и Алана. Мне внимания уделяли не так уж много, что скорее радовало, чем огорчало.

Но радовалась я всё же прежде времени.

– А что скажешь ты, Дженис Вайнер? – голос короля был хриплым и скрипучим, от чего сложно было понять его тон.

– Я не Вайнер, – ответила, глядя ему прямо в глаза. – И я не хочу иметь ничего общего с этой семьёй.

Ради матери, возможно, я пошла бы на многое, но теперь, когда её не стало… Я бы с удовольствием выжгла бы из своей крови даже воспоминание о том, что когда-то принадлежала к этому гнусному роду.

Король хмыкнул, как мне показалось, довольный моим ответом. И кивнул страже.

Лорда Маригора и его сына увели. Что с ними произойдёт, меня мало заботило.

– Я дам тебе свою армию, ты обязан покарать всех, кто предал моё доверие, – в завершение беседы, его величество позволил Брайену навести порядок на землях приграничья.

На этом аудиенция была окончена. А нас ждал тяжёлый путь… домой.

* * *

Война, даже за справедливость, не сулила ничего хорошего. Ради интересов одних, другие страдали совершенно напрасно. Умирали, калечили собственные жизни, души, память…

Но это предприятие, помимо гибели невинных, было сплошь пропитано гадливостью и трусостью.

Все, кто некогда выступал за Маригора, теперь падали на колени и просили пощади. Клялись в верности. Были готовы отречься от всего нажитого имущество в угоду короне. Амильо и Драготти ползали в грязи у ног Брайена и выпрашивали милость. А когда супруг никак не отреагировал на их унижения, они бросились ко мне.

Их глаза блестели, по бледным щекам текли слёзы, а из уст лились речи, способные разжалобить даже гранитное сердце. Но моё сердце, судя по всему, вовсе разучилось жалеть и понимать. Я лишь развернулась и ушла прочь, спрятавшись ото всех в походном шатре, который был разбит у подножия замка лорда Амильо.

С Брайеном мы по-прежнему общались мало, да что там… Кроме дежурных приветствий и таких же, как и слова, безликих улыбок, ничего не было, что наталкивало на весьма печальные мысли.

Мы стали чужими. Такими, какими и должны были стать два малознакомых человека, связанных непрошенными узами. Преодолевая трудности, мы были нужны друг другу, а когда всё более ли менее утряслось – необходимость друг в друге испарилась. Растаяла, как утренний туман под лучами солнца.

Было больно, обидно. Утомляла неизвестность и будущее, которое пока я даже не могла толком представить. Но, подозреваю, со временем станет легче. Главное понять, куда мне идти, когда всё закончится.

Земли Вайнер, как главных зачинщиков переворота, отошли его величеству. И столичный особняк, вкупе с винной фабрикой – тоже. Мне бы стоило жалеть об этом, но я не жалела. Я радовалась.

Я сидела в шатре и бездумно рассматривала на тёмно-жёлтых стенах водяные подтёки, брызги от вина и капли от крови. Очередной день принёс щемящее чувство тоски и новую порцию отвращения – лорд Мром и Кроур были взяты под стражу. И хоть они, в отличие от двух своих соратников, не унижались и не втаптывали своё достоинство в грязь, признавать свою ошибку так же не спешили. Оправдали себя лишь тем, что они всегда на стороне правых. И тот факт, что лорд Маригор и правда не имели между собой ничего общего, их вовсе не волновал.

Прискорбно, но… Так будет проще принять верность наших поступков.

Моё уединение было нарушено. Нет, не Зэйном, который все эти дни пытался разговорить меня, а Брайеном.

Он замер посреди шатра и неотрывно смотрел на меня, будто пытался найти что-то ему одному известное в ничуть не изменившихся чертах моего лица.

Не выдержала первой и, нервно облизнув губы, спросила:

– Остался замок Ленгро?

О судьбе Талима с тех пор, как мы покинули Пустошь, ничего не было слышно. И я знала, что супруг надеется найти брата в родовом замке.

– Да, – односложный ответ заставил вздрогнуть.

Нужно было сказать что-то ещё, задать наконец мучавшие меня вопросы, но язык будто прирос к нёбу, и я не смогла выдавить и слова. Только смотрела на него в ответ.

– Дженис, я… – начал и замолчал, а я, подорвавшись со своего места, закончила за его.

– Хочешь, чтобы я ушла?

– Ушла? – горькая улыбка коснулась его губ. – Нет, я хочу, чтобы ты выбрала. Осознанно, а не под давлением обстоятельств.

Тряхнула головой и скрестила руки на груди. Глупая попытка унять шумное сердцебиение, но другой возможности успокоиться у меня сейчас не было.

Промолчала. Я просто не знала, что должна на это ответить.

– Сейчас всё проще и сложнее, одновременно, – Брайен сделал крохотный шаг, сокращая расстояние между нами. Но этого было недостаточно… Мне хотелось, чтобы он подошёл близко-близко и развеял, наконец-то, все мои сомнения. А он их только усугубил… – Ты красива, молода, и вольна выбирать. То, что теперь ты осталась без земель и приданного, ничего не меняет. Я отблагодарю тебя за то, что ты не единожды спасла мне жизнь – подарю поместье неподалёку от столицы и золото, столько, сколько ты попросишь. Я не хочу, чтобы ты осталась рядом со мной только от безвыходности…

Не так давно я так восхищалась благородством Ленгро, а сейчас… Сейчас мне хотелось, чтобы эти высокие моральные принципы скончались мучительной смертью. Благородство? Ха… Это яд, не позволяющий сказать правду, под благовидным предлогом: «боюсь обидеть».

Хотелось крикнуть, что мне не нужен выбор, что я его уже сделала. Что красота и молодость не равны свободе, с которой я даже не представляю, что делать. Что… А благородство ли сподвигло его не этот разговор? Или сила, что превратила меня в опасное чудовище?

Я выдохнула сквозь зубы, посмотрела в его глаза и не смогла прочитать в них то, что заставило бы меня наступить на горло собственной гордости и броситься в объятья Брайена с просьбой остаться со мной.

Тишина затянулась, мне пришлось собрать в кулак все силы, и спокойно, знал бы он, как далось мне это спокойствие, ответить:

– Да, наверное, ты прав. Так будет лучше.

Это всё равно, что вытряхнуть душу и бросить её к его ногам…

Брайен Ленгро

Он хорошо помнил их первую встречу. Как она вошла в просторную залу, как мазнула пренебрежительным взглядом по расплывшемуся в странноватой улыбке отцу, и как удивлённо округлились её глаза, когда она увидела его.

Щуплая, маленькая, с туго затянутыми косами, в строгом платье, за которым ничего примечательного разглядеть и нельзя было.

Вряд ли в тот момент он думал о том, что это невыразительно недоразумение вскоре станет его женой. Тем более, не мог подумать, что она так искусно будет играть роль жертвы, а потом с лёгкостью покорится воле отца-интригана.

Что греха таить, в тот момент он её ненавидел. Всем сердцем и душой. А потом… Потом что-то неуловимо изменилось. То ли глупая её отвага, что через страх проглядывалась, то ли… А демоны теперь разберут, что стало причиной перемен.

Он смотрел на неё и не видел в ней отца. Мечтал лицезреть продолжение Маригора, но не получалось. Потому что она была другой. Нерешительной, пугливой, и в то же время до одури смелой и искренней… Последнее уж совсем невероятное качество для той, в чьих жилах текла кровь Вайнер. Но она была именно такой. Искренней и готовой помочь каждому, кто в этом нуждался.

И ночь их первую, пусть и навеянную чарами амулета, он помнил во всех красках. Молочную кожу, на ощупь, словно нежнейший шёлк, припухшие от поцелуев губы, и глаза… Манящие и отталкивающие одновременно. Напитанные страхом и обречённостью…

Именно из-за этих глаз он больше не посмел взять то, что ему полагалось по праву. Хотел научить её не бояться его. У него почти получилось, только времени оказалось слишком мало.

А потом это её признание, что никакой ночи не было и что брак их силы не имеет.

В первое мгновение стало обидно. Взыграла мужская гордость, а потом… Он ошалел от счастья. Страх и обречённость, которые он запомнил ярче всего, были лишь иллюзией, и теперь у него есть возможность сделать всё правильно. Мало кому выпадает такой шанс, а ему боги отчего-то его подарили. Не от того ли, что хотели искупить вину за всё произошедшее? Не важно.

Следом была встреча с королём, которая перечеркнула все его планы.

Брайен уважал его величество за непреклонную волю и за справедливость, что была ему присуща. Не во всём, конечно же, невозможно усидеть на троне, если повиноваться лишь благородным порывам. Но у него как-то получалось балансировать на грани, не превращаясь ни в глупого слюнтяя, ни в ужасающего тирана. Всего в меру.

Он и сказал ему после разговора: «Отпусти девчонку. Отец у неё та ещё мразь, но ей не ломай жизнь. Дай ей выбор».

Выбор? Вот так просто? Он же ни за что не отпустит её, у него есть второй шанс… И всё псу под хвост. И шанс, и серьёзные намерения. Выбор! Демонов выбор! Он обязан его ей предоставить во что бы то ни стало. И стоит он сейчас рядом с ней и несёт чушь о безысходности и о милости, которой готов одарить её в благодарность за спасение жизни. По сути, ему бы ей эту самую жизнь подарить, бросить к ногам девушки, но…

Умом он понимал, что должен уйти в сторону. Она молода, наивна и желание быть рядом с ним, принятое в сложных обстоятельствах, вскоре сойдёт на нет, и останется лишь долг, который так просто не вычеркнешь и не забудешь. Долг, который будет тяготить её изо дня в день, из года в год. А он будет тяготиться тем, что не подарил ей свободу.

Но разве готов он отпустить?

Возможно, это вовсе не любовь. Да и нужна ли она? Достаточно того, что ему хочется быть с ней. Ему… А хочется ли ей?

Молчание затянулось и когда она ответила, он едва не рухнул на колени, и не принялся упрашивать её остаться… Но промолчал. Она выбрала, и он обязан принять её выбор.