ГЛАВА 11. Чай с лимоном

Я бросаю взгляд на телефон, и первая мысль – после этого разговора моя жизнь может поменяться. В какую сторону пойдут мои отношения с отцом, не зависит от меня в полной мере, но я никому не дам возможность мной манипулировать. А если отец меня откажется понимать, так тому и быть. – Алло! – Викуля, ты где? – спрашивает отец. – Дома, а что? – Я недалеко, хочу заехать. – Конечно, приезжай. Через сколько ты будешь? – Я у двери. Он мне не доверяет! Он постоянно меня проверяет. Конечно, Анжела – младший ребёнок, да ещё и от второй жены, с которой он столько лет живёт. Если живёт с такой женщиной, значит, она его устраивает. Открываю дверь. Я с перепугу успела подумать, что он может быть с Анжелой, но, кажется, стоит один. – Всегда рада тебя видеть, но почему не предупредил? – целую его в щёку. – Заходи, располагайся, чай сейчас приготовлю, есть варенье из сосновых шишек, ты же любишь. – Мне на сладкое смотреть сложновато, но я же не себе. – Ты, что, плакала, дорогая? – смотрит на моё лицо отец. – Да, – киваю в ответ. Зачем обманывать, он и так всё видит, что я с красными кроличьими глазами. – Ты, правда, увела у Анжелы жениха? Максима этого, с которым она уже больше года, владельцем криптобиржи? – Нет, неправда. – Но вот же, – он показывает мне фотографию из кафе, где мы вместе сидим за столом со своими пирожными. Оба нарядные, довольные и с улыбками до ушей. Не надо долго размышлять, увидев такую парочку, зачем они пришли в ресторан и что он ей рассказывает. – Такая качественная фотография! Ума не приложу, кто же её сделал? Подкупленный официант, что ли? Или Анжела подписала договор с детективным агентством? – Ну, а говоришь «неправда», нехорошо. Что, мужиков больше нет, надо обязательно у друг друга их уводить? Наливаю ему чай, ставлю варенье, розетку, нарезаю лимон, потому что он всегда пьёт чай с лимоном, если только это не какой-нибудь особый чай. – Я могу всё рассказать, мне не трудно, противно, но смогу. Только одно условие. – Какое ещё условие? – Даёшь мне слово, что поверишь всему, что я скажу. Можешь это ей передавать, хоть на телефон записать, мне скрывать нечего. И юлить мне незачем. – Что за глупости, условия какие-то. Да когда я тебе не верил, Вика? – Так даёшь слово? – Ты меня обижаешь просто. Я молча наливаю себе чай и смотрю на собравшиеся в кучку пузырики в чашке. Не буду ничего рассказывать, пока не даст слово. – Ну, хорошо. Я даю тебе слово, что поверю всему, что ты скажешь. Если я с вами не разберусь окончательно, то совсем скоро сон потеряю. Делаю глоток чая, кладу в чашку дольку лимона. Отец неважно выглядит, сморщился как-то, осунулся. Не хочется его расстраивать, постараюсь помягче. – Максим был моим клиентом в магазине. Обычным клиентом, который периодически заходил за цветами, с которым работали оба моих стилиста. Я иногда даже не видела, что он покупал. Сразу скажу, он мне понравился, но не только он, мне многие нравятся, кто заходит за цветами и подарками. – Как давно он стал к тебе заходить за цветами? – Не могу сказать. Несколько раз его видела. – Последний букет, который он у нас заказал, был довольно дорогой и фантазийный – с орхидеями и розами. Когда он получил букет, он подошёл ко мне и попросил, чтобы я ему подобрала топпер. – Это что такое? – Резная табличка с надписью на палочке. Она втыкается в цветы как послание или шутка. – А, понял. Видел такие. – Он долго выбирал, я ему предлагала разные варианты, но он точно мне не сказал, что искал, потом остановился на розовом топпере со словом «факт». Я удивилась, но виду не подала. Мало ли, что у человека может быть в голове, и кому предназначен букет. – И что тут особенного? – Ничего. Рассказываю о своих с ним контактах. – И после этого он пригласил тебя в дорогой ресторан? – Нет, не после этого. На следующий день он привёз мне свою сумку с вещами и попросил подержать её до вечера, оставив фото своего паспорта, чтобы я не думала, что он террорист. – Да ладно! – Потом он заехал за сумкой и пригласил меня на ужин. Дальше рассказывать? – Конечно. – Откуда мне знать, кто такой Максим? Вот скажи мне, как я должна была догадаться, что он жених Анжелы? Или я не имею права встречаться с понравившимся мне мужчиной? Он мне говорил, что ему изменила его девушка с его приятелем-миллионером, он с ней поссорился, а со мной он потому, что я ему давно нравилась. И ещё попросил меня не думать о нём, как о шмеле на клумбе, который летает от цветка к цветку. Всё, папа. Он ни разу не назвал свою девушку по имени. – И часто ты с ним встречалась? – Я с ним не встречалась ещё. В ресторане на фото – второй раз. Он пригласил меня в театр на оперетту. После ресторана мы должны были пойти на оперетту. – Куда? Опять проверяет. – В Геликон-оперу, – называю театр и жду, неужели продолжит спрашивать? – А на что? – да, продолжает. – Ты обещал мне верить, а вместо этого пытаешься меня поймать на лжи. – Вика, перестань! Ты же меня знаешь. – «Ключ на мостовой или муж за дверью» – бери телефон и проверяй, я подожду. Начало в девять. – Складно, – вздыхает, берёт в руки телефон и что-то там ищет. – А вот это ты как можешь объяснить? – показывает мне на экране теннисный корт, на котором идёт игра, не соревнование, а просто игра. С одной стороны – Марина, моя давняя приятельница по клубу, а с другой стороны – я. Мы играем, а на трибуне сидят люди. У нас есть корты тренировочные, а есть с трибунами, где проводятся соревнования. Я всматриваюсь в трибуну и понимаю, что на втором ряду среди зрителей сидит Максим. Я не помню такого, я бы его заметила. Что это? – Я никогда не видела в клубе Максима, папа, – говорю и вспоминаю, как Максим проговорился и озвучил название моего клуба, а я это название ему не говорила: «Турнир» – хороший клуб, с историей, я бывал там на соревнованиях, правда, маловато зрительных мест».