Глава 12

– Что-то не так? – спрашивает подруга, выйдя следом за мной.

– Римма Булатовна звонила, – отвечаю на автомате. – Попросила встретиться.

– А ты что? – с тревогой интересуется Рената. На ее лице уйма эмоций, которые не скрыть ничем.

– Она плакала, – со вздохом выдаю я. – И я не смогла отказаться от встречи. Объясню ей все и попрошу, чтобы не тревожили меня больше. В любом случае мне нужно поговорить с ней. Как и со своим отцом. Он мне звонил, Рената. И не один раз. Даже сейчас вижу его пропущенный звонок.

– Конечно. – Она кивает. – Я все понимаю. Иди к ней.

Когда мы возвращаемся в кабинет, я натыкаюсь на взгляд Руслана. Он смотрит на меня оценивающе и немного с опаской, будто сканируя и определяя, какого человека он впускает в свой круг.

– К работе приступим завтра, Дарина! – наконец командует он. – Сегодня реши все свои проблемы. Отрегулируй все, что тебе нужно. Подготовься морально, а уже утром в девять я буду ждать тебя здесь. Не торопись.

Улыбка непроизвольно растягивает губы, ведь я только что сама хотела сказать ему о том, что у меня есть некоторые проблемы, которые хотелось бы решить. Мне начинает нравиться этот человек. Он словно чувствует меня и мое настроение. Улавливает его и дает верный ответ на все вопросы.

Я ловлю себя на мысли, что мне комфортно здесь и сейчас. Это немного настораживает, но в то же время внутренне успокаивает. Мне кажется, мы точно поладим. По крайней мере, я хочу на это надеяться.

– Огромное спасибо за понимание. – Я заправляю локон за ухо. – Мне сейчас крайне необходимо время. Обещаю, что завтра буду на рабочем месте. И да, я не подведу вас, Руслан!

Мужчина прищуривается. Я все же не решаюсь переходить с ним на «ты», несмотря на то, что все условности давно разорваны. Как ни крути, он мой начальник.

– Вечером я тебе позвоню, Дарина. Или смотри сама. Как освободишься, знай: я буду на связи. – Руслан протягивает мне визитную карточку. – Я приеду за тобой, и мы выберем тебе жилье. А теперь можешь идти.

– Спасибо, – благодарно киваю я.

Покидая кабинет, я чувствую облегчение, которое теплом распространяется по всей груди. Все возникшие проблемы решаются одна за другой, и все благодаря моей подруге и семье ее мужа, которые относятся ко мне, словно к родному человеку. Это неимоверно ценно. Даже не знаю, как отплатить им за такую доброту. Но обязательно об этом подумаю. Позже.

Следом я печатаю сообщение матери Альпарслана, чтобы она через час была в назначенном месте. И желательно, чтобы не опаздывала. Мне еще с отцом поговорить надо и все ему объяснить. Разложить все по полочкам. Да так, чтобы он не считал семью Чакырбейли врагами. А значит, максимально обходить причину развода. Потому что брату нужна их помощь.

Да и честно признаюсь, отец всегда относился к ним с любовью и уважением. Поэтому вряд ли станет разрывать отношения. Наоборот, я более чем уверена, что в мою сторону прилетит уйма наездов, к которым стоит подготовиться заранее. По мнению нашей семьи, я позорю род и честь, разорвав отношения с Альпарсланом.

Невиданная ситуация! Позор и стыд!

Я нервно потираю переносицу пальцем и шумно выдыхаю.

– Ну, ты видишь, какой Рус хороший. – Голос Ренаты врывается в сознание, отрывая меня от мыслей, которые затуманивает разум. – Нет, у него, как и у большинства мужчин этого возраста, есть свои тараканы. Однако это не отменяет того, что интуиция у него тоже работает на ура. Руслан чувствует, хороший человек перед ним или нет. Он уже отметил для себя твои качества, не переживай даже. Поверь, в обиду Рус тебя не даст. Он – достойный мужчина.

– Соглашусь, Рена. Он хороший и честный, – подтверждаю я, пряча мобильный в сумочку. – Расскажешь мне о нем? Он же холост, я верно поняла? Интересно, почему…

Рената усмехается, загадочно сканируя мое лицо.

– Понравился?

– Боже мой, я просто так спрашиваю! И вообще…

– Ой, да брось, – отмахивается она. – Рус – он действительно хороший и к тому же красавчик. Я же все понимаю. Он – дамский угодник, что уж сказать. Но не все так просто. Понимаешь? У него есть своя история, и я в общих чертах тебе ее расскажу. Только ночью, когда мы вещи твои будем собирать. Но я искренне надеюсь, что ты не сразу уедешь от нас.

Я отрицательно мотаю головой.

– Рена, я же тебе все сказала. Я не могу пользоваться вашей добротой. Это лишнее. Раз мне предоставят квартиру, то почему бы сразу не переехать?

Остановившись у лифта, я оглядываюсь, чтобы запомнить, куда нужно будет подняться на следующее утро. Компания огромная, и заблудиться тут не составит никакого труда. Нужно быть повнимательнее, а то в моем нынешнем состоянии всякое может случиться.

– Так не хочешь оставаться с нами? – расстроенно шепчет Рената.

– Повторюсь: я не хочу вас стеснять, родная. Вы все-таки семья… А я лишняя. Да и пора мне привыкать к тому, что теперь я одна несу ответственность за нас двоих. – Я непроизвольно касаюсь ладонью живота. – Новое жилье – это то, что быстро заставит меня собраться, и я переключусь с реальных проблем на новую жизнь. А вещей у меня не так много. Вчерашние я даже не разложила по полкам. Как видишь, не зря.

– Дарин… – Подруга сжимает мое запястье, едва створки лифта расходятся. – Я к Рустаму вернусь. А ты… Сильно не напрягай себя, ладно? Я очень беспокоюсь о тебе. Нервы дороже. И что бы ни говорила тебе бывшая свекровь, не забывай, что ты ни в чем виновата. В вашей истории есть только одна жертва, и это ты. Поняла?

Пробормотав короткое «угу», я обнимаю подругу на прощание и захожу в кабинку лифта. А уже буквально через сорок минут доезжаю до ресторана, куда просила приехать Римму Булатовну. Расплатившись с таксистом, выхожу из автомобиля и сразу же оглядываюсь по сторонам.

Дежавю какое-то.

Давно здесь не была.

В последний раз приезжали сюда с Альпом. Отмечали мой день рождения. Помню, как он позвонил мне в семь вечера и скомандовал, чтобы я немедленно подготовилась. Тогда я думала, что он давно забыл о моем дне рождения… Даже обиделась на него. Но вся обида растворилась, едва мы оказались в просторном помещении, где был накрыт стол. Со свечами и вкусной едой.

Романтика, не иначе.

Качаю головой, желая выкинуть из мыслей прошлое. Больно ведь… Очень больно вспоминать счастливые дни. Счастливые, к сожалению, только для меня…

– Добрый день. – Я останавливаюсь у стола в дальнем углу, где сидит свекровь, внимательно что-то изучая на своем планшете.

– Дарина… – Она встает и сразу же бросается в мои объятия. Крепко обнимает. – Как я рада тебя видеть!

Мы садимся за стол. Я все пытаюсь твердо сказать, что это наша последняя встреча, однако Римма Булатовна не позволяет мне вставить хотя бы слово. Все говорит о своем. То о муже. То об Альмире, по которой я, честно говоря, соскучилась.

– Послушайте, – наконец перебиваю я, когда она открывает новую тему для разговора. – Пожалуйста, не нужно вести себя как ни в чем не бывало. Мне еще к отцу поехать надо и сказать, что мы с Альпарсланом развелись. Времени просто нет… Не обижайтесь на меня, пожалуйста. Просто поймите, что с семьей Чакырбейли меня больше ничего не связывает. Ну а причину вы знаете. Даже не буду повторяться. Бессмысленно.

– Дарина, мне очень жаль. – Сочувствующие нотки в ее голосе впервые невыносимо начинают меня раздражать. – Альп… Я не понимаю, зачем он так с тобой? Ведь любит тебя одну. Я по его глазам это вижу…

– Ни черта подобного, Римма Булатовна. Он любит другую. Впрочем, уже ничего не вернуть. – Обхватив пальцами стакан воды, который ставит передо мной официант, я всматриваюсь в глаза женщины. – Наверное, я покажусь излишне жестокой, обрубив связи со всеми. Ведь вы всегда относились ко мне хорошо. Однако я думаю, что больше нам встречаться не стоит. Я хочу забыть прошлое и начать все с чистого листа. Просто хочу, чтобы раны начали заживать. Но, встречаясь с вами, Римма Булатовна, я просто буду сыпать соль на ту самую рану. Поймите меня правильно.

– Я снова поговорю с сыном, – не унимается свекровь. – Он поступил очень подло, Дарина. Не ожидала от Альпа такой низости. Но и от тебя того, что так быстро согласишься на развод. Так с любящими людьми не поступают! Не отказываются так быстро! Я уверена, что вы еще помиритесь… Дело молодое. В жизни может случиться всякое. Это не повод разрывать отношения.

Эта женщина меня совершенно не понимает.

Кусаю нижнюю губу, чтобы не рассмеяться. Нервы, кажется, сдают окончательно. Накатывает истерика. Хочется закричать, чтобы все оставили меня в покое. Но, оглядевшись, я понимаю, что такому эмоциональному порыву тут совсем не место.

– Моя семья в беде, – холодно произношу я. – И ваш сын согласился помочь им при условии, что я не стану тянуть с разводом. Я, конечно же, согласилась. Но я и не собиралась оставаться с ним в браке, зная, что у него есть другая. Любимая и ценная. Поэтому… Не нужно, пожалуйста, меня переубеждать.

Я замолкаю, заметив, что Римма Булатовна смотрит куда-то за мою спину. Лицо у нее бледнеет. Я автоматически оборачиваюсь и встречаюсь взглядом с … Альпарсланом.

Какого черта он здесь делает?!

Он, как и всегда, выглядит шикарно: в черном костюме и белоснежной рубашке. Даже галстук есть, что меня удивляет. Потому что для Альпа он всегда был лишним аксессуаром. Значит, собрался на какую-то важную встречу. Интересно, куда же?

– Мама, я тебе говорил, чтобы ты не встречалась с ней, – с ходу жестко говорит он, подходя к нам. – Мое слово для тебя ничего не значит, да?

– Я не могу с Дариной не встретиться! Она ни в чем не виновата! Альп, что за поведение?! – повышает голос бывшая свекровь.

Я же обнимаю себя за плечи, чувствуя на себе взгляды со всех сторон.

– Дарина! Ты подписала документы и обещала выполнить все условия. – Проигнорировав слова матери, Альп в упор смотрит на меня. Лицо перекошено от злости, губы сжаты в тонкую полоску. На скулах играют желваки. – Ты, черт возьми, должна была просто заткнуться. Вот и все! Больше от тебя ничего не требовалось!

Неимоверно хочется ударить его по щеке за все произнесенные слова, но я не стану разводить цирк в общественном месте. И так уже отметились.

– Твоя сестра и мать знают, что ты поступил со мной по-скотски. Остальные – нет. И не узнают, как мы и договаривались, дорогой бывший муж, – с усмешкой выдаю я. – Да и я не горю желанием встречаться. Ни сейчас, ни потом. Просто хотела кое-что сказать твоей матери, но, видимо, зря. В вашей семье нужно рубить сразу. Так вот, хочу тебе сказать: земля не крутится вокруг тебя, Альпарслан! Опомнись и приди в себя, в конце концов! И… – Хочу высказать ему еще что-то, но не вижу больше смысла. – Пошел ты вообще к черту!

Схватив сумку, я резко поднимаюсь, чувствуя, как от напряжения пульс долбит в висках. Скотина! Да никогда! Никогда больше не позволю, чтобы меня унижали! Так подло и незаслуженно! Не в этой жизни!

– Дарина! Стой! – слышу фоном голос свекрови. Она зовет меня или кричит на Альпа, буквально разрывая связки, но я уже не обращаю на это внимания. Просто иду дальше от этого места, чувствуя, как с каждым шагом слабеют ноги. Как кровь приливает к лицу.

Еще и люди косятся на меня с прищуром и явным осуждением. Они не знают, в чем дело, но мы нарушили их покой. От этого на душе становится все тяжелее. Потому что в этом виноват Альп. И только он.

Боже, ну какая же я дура! Хотела как лучше, называется. По-человечески попрощаться с одним из членов его семьи, ведь я – не мой бывший муж.

Даже несмотря на все обстоятельства и причиненную им боль, у меня есть совесть и ответственность, которые не позволяют бросить все на самотек и удалить все контакты, обрывая все связи. Раз и навсегда вычеркивая всех людей из того прошлого, по которому катком проехался Альп. А оказывается, нужно было рубить сразу. Именно так поступить с семьей Чакырбейли. Беспощадно резать по живому.

Как и их сын.

Я по дурости повелась на жалобный тон свекрови и, естественно, согласилась на встречу. Просто не могла отказать и сбросить звонок. Все же я с уважением и любовью относилась к Римме Булатовне. Она всегда меня поддерживала и была на моей стороне… Но, к сожалению, «была» – ключевое слово. Это понятно из того, что она сказала мне сегодня.

Как ни крути, Римма Булатова – мать Альпа, а значит, примет любое его решение, каким бы гнусным оно ни было. Но вместе с этим свекровь хочет вернуть все. Реанимировать наши отношения, будто ничего и не было. Склеить то, что разбилось на множество мельчайших осколков. На ошметки разлетелось.

Но ничего такого не будет. Для нас с Альпом все уже кончено.

Я втягиваю воздух в легкие и, сделав последний шаг, вылетаю из здания, словно за мной несется стая быков. Утрирую, конечно, но ощущения те же.

Я оглядываюсь и вдруг замечаю машину Альпа. Сердце отчего-то начинает стучать все сильнее и сильнее, будто предчувствуя что-то, и не ошибается. Внутри автомобиля бывшего мужа сидит его любовница – Лариса.

Он что, ее теперь всегда с собой возит? Ни дня без нее прожить не может? Так выходит? Или так было и во время нашего брака, пока я смиренно и с улыбкой ждала его дома, накрыв стол вкусным ужином?

Не знаю… Впрочем, это не имеет значения. Сейчас не имеет.

Но все же я невольно провожу параллель с прошлым и горько усмехаюсь. Потому что очень редко ездила куда-то с Альпом.

Задумавшись, не замечаю того, что полностью фокусируюсь на его машине. И это не ускользает от зоркого глаза Ларисы. Увидев меня, она тут же усмехается. Окидывает меня с ног до головы взглядом, полным пренебрежения и брезгливости, и презрительно приподнимает бровь. Чувствует она себя явной победительницей, будто выиграла миллион рублей.

На ее надменном лице, как и в прошлую нашу встречу, уйма косметики, которую видно даже сквозь стекло автомобиля. Она надувает губы и морщится, стряхивая невидимую пыль со своего розового пиджака, а затем, будто потеряв ко мне интерес, отворачивается и, опустив зеркало в машине, начинает прихорашиваться.

От увиденной картины хочется рассмеяться. И чего она пытается добиться? Вызвать у меня ревность или злость?

Глупость какая.

И Альп действительно от нее без ума? Так сильно ее любит, что не замечает гнилой натуры? Ну, это ведь видно невооруженным глазом! Неприятная девушка с ужасным характером. Всю кровь высосет и не подавится.

А впрочем, какая разница? Что изменит мое мнение? Абсолютно ничего. Поэтому пусть живут счастливо. Главное, чтобы подальше от меня.

Я пытаюсь отгородиться от ненужных мыслей, которые забивают и без того израненный мозг. Громкие слова бывшего мужа все еще набатом звучат в голове и постоянно повторяются, проигрывая сценарий этого вечера:

«Ты, черт возьми, должна была просто заткнуться!»

Должна. Должна. Должна…

Я почему-то всем обязана, кроме себя. Ни родителей, ни семью Альпа не интересует то, как я себя чувствую. О чем думаю. От этого хочется выть в голос. Очень больно принимать правду, но, к сожалению, так и есть и от этого никуда не деться. Остается смириться и идти дальше. А смогу ли я выстоять – покажет только жизнь.

Я иду, не разбирая дороги. Лишь бы подальше от тех людей, которые отравляют мое сознание. Не хочу больше их видеть. Никогда и ни за что. Ни Альпа, ни вечно ухмыляющуюся Ларису. Прямо-таки хочется стереть с ее лица улыбку. Настолько неприятная особа. Дрожь по телу.

Внезапный телефонный звонок отвлекает меня от насущных проблем, заставляя сконцентрироваться на экране. Я опускаю взгляд и прищуриваюсь, читая четыре буквы, которые выворачивают душу наизнанку.

«Отец».

Прикусываю губу и со вздохом нажимаю пальцем на принятие вызова. Откашливаюсь.

– Слушаю.

– Дарина! Нам срочно нужно поговорить! – Его тон не сулит ничего хорошего. – Живо приезжай в мой офис! Даю тебе пятнадцать минут на все про все!

– Это правда так срочно? – осторожно интересуюсь я. – У меня, вообще-то, были дела…

– Какие могут быть дела, когда я тебя зову?! Что это за поведение?! – уже орет он. – Мне не интересны твои возражения по этому поводу. Если не приедешь, сочту за полное неуважение к своему родному отцу!

Открываю рот, чтобы вставить хоть слово, но в ответ слышу лишь протяжные монотонные гудки, которые свидетельствуют о том, что другой абонент уже отключил вызов.

Прекрасно! Просто прекрасно!

Чертыхнувшись про себя и крепко сжав мобильный, я ловлю первое попавшееся такси и запрыгиваю в авто, как только оно останавливается возле меня. Нервы на пределе. Все на грани. Я совершенно не знаю, к чему приведет наш разговор, хотя и понимаю, о чем он пойдет.

Какой будет итог – решать только отцу, но я очень надеюсь, что все пройдет без последствий для моей психики и душевного равновесия Мне, черт возьми, сейчас просто противопоказано волноваться! Нужно думать о ребенке под моим сердцем. О его благополучии и о собственном комфорте. И тревожиться точно нельзя. А я это делаю без конца и с завидным постоянством. Уму непостижимо!

Когда авто останавливается возле офиса отца, я расплачиваюсь и выхожу на улицу. Вдыхаю как можно больше воздуха, будто заранее готовясь, что лишусь его в ту же секунду, когда увижу отца.

«Все будет хорошо» – повторяю себе, шагая ко входу.

На ресепшене меня, конечно, узнают. Тут же начинают здороваться, но вид у всех тревожный. Сотрудники бегают туда-сюда. Места себе не находят. Здесь явно что-то происходит. Вероятно, это связано с тем, что сделал с компанией брат. Значит, все действительно очень серьезно. Надеюсь, Альп поможет. Пообещал, по крайней мере. А следовать договору должны мы оба.

В последний раз окинув взглядом холл компании, я захожу в лифт. Поднимаюсь на нужный этаж и, пройдя десяток шагов, останавливаюсь в приемной. В ней никого, и это рождает дурное предчувствие. Видимо, секретарша отца убежала по неотложным делам, позабыв о рабочем месте, на котором разложена кипа квитанций и папок.

Встряхнув головой, я все же стучусь в дверь к отцу и тут же слышу хриплое:

– Входите.

Открываю дверь и прохожу вглубь кабинета.

– Здравствуй, папа, – говорю как можно спокойнее, вешая сумку на спинку стула. – Ты хотел меня видеть. Я здесь.

– Дочь… – Он придирчиво окидывает меня с ног до головы своим фирменным жестким взглядом. – Присаживайся.

– О чем ты хотел поговорить? – с ходу задаю вопрос, на который мне не терпится получить ответ.

– Твоя мать мне все рассказала, – сжимая шариковую ручку, холодным тоном произносит отец.

– Все? – Я хмурюсь, тяжело сглатывая. Надеюсь, она не сказала истинную причину. Хотя и не поверила ведь. Поэтому бояться нечего.

– То, что ты собралась разводиться с Альпом, – жестко чеканит отец. – Со своим мужем, с которым прожила целых три года! То, что именно ты потребовала развода! Ну, что скажешь, дочь?! Это правда?!

Я киваю.

– Развелись. – Чуть прокашлявшись, объясняю: – Мы уже развелись, папа. Все кончено.

– Что? – От услышанного он едва не подскакивает с места, пригвождая меня к стулу тяжелым взглядом. – Что значит – уже развелись, Дарина?! Без нашего согласия?! Пошла на подобное вопреки родным людям?! Как ты могла поступить так, дочь?! Я тебя не так воспитывал! Не этому учил! Это полное неуважение! Наплевательское отношение!

– Я…

– Если я неправ, тогда скажи мне… какова причина столь быстрого развода с Альпарсланом в такой сложный для всех нас период?! – перебивает он. – Должно быть, веская, не так ли? Объясни, что послужило толчком к такой перемене в жизни, м? Дарина!

Я протяжно вздыхаю.

– Папа…. Три года мы изо всех сил старались, чтобы у нас все получилось. Чтобы все было хорошо. Но не вышло. Мы только мучаем себя, оставаясь вместе, поэтому лучшее решение – это закончить все отношения раз и навсегда. Прямо сейчас.

Отец вдруг смягчается. В его взгляде появляется сочувствие, и во мне загорается луч надежды, который, тем не менее, гаснет с каждым его словом:

– Если это из-за того, что ты никак не можешь родить ребенка, то развод – глупая затея. Нельзя так рубить сразу. Три года – это небольшой срок, – поучительно говорит он. – Люди, вон, и по пять-шесть лет живут без детей, а вы молодые. Все еще будет, дочка. Нельзя вам расставаться. Жалеть потом будете.

Я горько усмехаюсь. Конечно, все еще будет. Все уже есть. Только вам это знать необязательно.

– Пап, дело не в детях. – Я крепко сжимаю кулаки. Сложно лгать родному человеку. Невыносимо, но я знаю, что иначе Альп не поможет, поэтому продолжаю игру. Стойко и как можно увереннее. – Далеко не в них. Наши отношения изжили себя. Их уже не вернуть.

Отец в момент багровеет. Его лицо покрывается пятнами. Ноздри раздуваются. Весь он буквально пышет гневом. Ну а как же. Не понравился ему мой ответ. Семье наперекор пошла. Бессовестная!

Он поднимает руку и бьет кулаком по своему рабочему столу. Все предметы, лежащие на нем, подпрыгивают. Как, впрочем, и я.

Взгляд отца, полный негодования и ярости, отпечатывается в памяти, и я мгновенно чувствую укол в сердце и невыносимую боль. Так не смотрят на тех, кого любят.

– Даже не знал, что вырастил такую неблагодарную дочь! – Его слова режут по живому. – Я дал тебе все! Абсолютно все! А ты… Что сделала ты, Дарина?! Тогда, когда нашей семье так сильно нужна помощь Альпарслана, ты изволила развестись с ним! А ведь он нас все равно не бросил! Оказалось, мой зять гораздо лучше, чем ты. Благородный и честный! Не поступает опрометчиво! Думает головой. Рассуждает здраво и не бросает родных людей на произвол судьбы!

Из горла непроизвольно вылетает смешок.

– А я, значит, такая плохая дочь, что бросаю, да? Плюю на всех, так выходит? Как удобно вешать все свои проблемы на меня одну! – От его слов грудь сдавливает, словно тисками. – А ты не подумал, что не бывает дыма без огня? Что к разводу я подошла основательно, полностью обдумав все и приняв взвешенное и единственно возможное решение, м? Или ты полагаешь, что я вот так вот, – я прищелкиваю пальцами, – захотела – развелась. Захотела – отказалась от развода? Ты ведь знаешь меня с самого рождения, папа! Знаешь мой характер, знаешь, что я никогда не поступлю так, наплевав на всех и вся! Я ведь твоя дочь! Твоя! Разве я бы могла специально сделать что-то, что навредит вам? Ответь мне?

Уже откровенно бросаю намек. Ну, давай же. Давай! Скажи, что будешь на моей стороне и примешь любое мое решение. Пойдешь навстречу! Обнимешь, черт возьми!

Я так надеялась, что хоть отец поддержит, если уж родная мать отказалась. Отношения с отцом были всегда хорошими, а тут… Смотрю на него с надеждой, но по его ожесточенному лицу вскоре понимаю, что ждать бесполезно. Он все для себя решил. Теперь я – враг семьи Юсуповых.

– Ложь! – Он мотает головой. – Моя дочь никогда не поступила бы так. Развод я не принимаю. И никогда не приму! Потому что это позор! Самый настоящий позор, Дарина! – Отец повышает голос. – Захотела она! Я никогда не приму этого! Никогда! Такого не может быть в нашей семье! Такое не приемлют! У нас еще никто не разводился по пустякам!

– Смирись, папа! – На глазах наворачиваются слезы от такой несправедливости. – Все уже решено. Мы развелись, и назад пути нет и не будет. Оставаться с Альпом из-за чувства долга я не собираюсь, тебе ясно?!

От злости он резким движением сбрасывает со стола папки, документы и канцелярские принадлежности.

– Ну и на что?! На что, позволь услышать, ты будешь дальше жить, м? – усмехается он. – У тебя даже опыта работы нет, Дарина! Тебя такую никто не возьмет. О чем ты думала, когда подавала на развод?! М?! Жила бы себе спокойно с Альпом! Не получается у них… Ну конечно! Сказки мне здесь рассказывай! Все это решается, но не разводом же! А что скажет его семья? Никто не примет ваш развод. Никто!

Я пропускаю последние слова мимо ушей, игнорируя обвинения, и отвечаю только на основной вопрос:

– По поводу работы можешь не переживать, если, конечно, действительно беспокоишься. Я уже ее нашла. У меня все хорошо и без Альпа. – Я встаю, поскольку уже не вижу смысла оставаться. И без того нервы на пределе. – А по поводу семьи Чакырбейли… Так я же не запрещаю вам встречаться? Можете общаться как и дальше, не считая друг друга врагами. Я не имею к ним никаких претензий. У нас с Альпом развод по договору, без всяких претензий. Мы не обижаемся друг на друга. Поэтому не нужно враждовать с его семьей. Общайтесь. Можете продолжать сотрудничество. Я повторюсь: наш развод не влияет на ваши отношения.

Последнюю фразу говорю уже на повышенных тонах и ежусь, когда отец еще раз ударяет по столу.

– Ни-ког-да! – чеканит он по слогам. – Никогда не приму ваш развод. Это против всех правил! Так не делается в нашем мире, Дарина. Одумайся, наконец! Такого, как Альп, ты не найдешь!

– Вот так, да? – Я выгибаю бровь, складывая на груди. – Какого же вы «высокого» обо мне мнения. Я одна плохая, выходит?

– Это позор, – рычит отец вне себя. – Позор на всю семью. Если ты не откажешься от своего решения, то…

– То что? – Я беру сумку в руки и зло цежу: – Я уже все решила и давно не маленькая, папа! Я взрослый человек и несу ответственность за свою жизнь!

– Нет! Сейчас ты поступаешь во вред всем. Наплевав на нас с матерью. И на брата! А о здоровье Карима Ибрагимовича ты подумала? Как он отреагирует на эту новость?

– Ошибаешься. – Горечь разливаются по горлу. Встает поперек. – Я всегда обо всех думаю, только вот на мои чувства всем наплевать. Позор, говоришь? Пусть так. Пусть! Если я уничтожаю вашу кристальную репутацию своим разводом, то пожалуйста. С этого дня я сама по себе, папа! И вправе жить той жизнью, которая доставляет мне удовольствие, а не превращается в муку и груз на плечах. Теперь я буду жить так, как хочу. Так, как все время хотела. Вопреки всем вам! И самое ужасное… Знаешь, что я поняла сегодня? Ты меня не понимаешь и даже не хочешь попытаться, а я уже не хочу быть понятой кем-либо. Я устала от попыток достучаться до каждого. У меня просто нет на это сил. Всего хорошего, папа.

Не говоря больше ни слова, я вылетаю из кабинета и мчусь к выходу. Не хочу больше никого видеть. Не желаю!

Захожу в лифт и зажимаю рот ладонью. Шмыгаю носом, ощущая, как по лицу скатываются слезы от отчаяния и несправедливости. Господи, ну за что мне все это?! За что?! Чем я заслужила такое отношение?!

Крепко жмурюсь, стараясь взять себя в руки, и как только створки лифта открываются на первом этаже, выхожу из кабинки и иду к выходу, по дороге набирая номер Руслана.

– Слушаю тебя, Дарина, – раздается низкий баритон по ту сторону трубки.

– Руслан, я готова, – произношу как можно спокойнее, хотя в душе разрастается пламя гигантских масштабов. Сжигает дотла. – Можете приехать за мной, пожалуйста?