50

Все дни, что прошли до суда я, казалось, не столько жила, сколько плыла по течению. Сосредоточилась в первую очередь на своем здоровье, на своем будущем ребенке. И в меру возможностей - на работе, которую тоже никто не отменял.

И лишь теперь снова почувствовала опору под ногами. Ее давало мне чувство нужности и полезности, которое испытала, помогая мужу в суде. Ее рождало осознание, что есть человек, к которому я могу обратиться за помощью. Даня.

Мне стало легче, когда мы с ним поговорили начистоту. Мне было спокойно теперь: без ощущения неловкости от прошлого, без мыслей о том, что могла дать ему ложную надежду. Все стало просто и ясно…

Чего я не могла сказать об отношениях с мужем. Он дал мне свободу, в которой я, вероятно, нуждалась. Но эта же свобода одновременно тяготила, заставляла задаваться вопросами, так ли я ему нужна, как он о том говорил?..

И я по-прежнему не знала, смогу ли простить. Все, на что была сейчас способна - это просто жить и дышать, отдавая ситуацию на волю времени. Оно либо поможет принять былое в один прекрасный день, либо я окончательно пойму, что не сумею жить с мужем так, как раньше.

Я отставила от себя чашку с гречишным чаем, на который в последнее время сильно подсела, и отвернулась от окна, готовая вернуться за ноутбук и заняться за работой…

Но вдруг краем глаза уловила какое-то движение. За окном, во дворе…

Тревога сжала сердце, стиснула его холодящим стальным обручем прежде, чем я успела сказать себе, что мне почудилось. Что это, наверно, просто паранойя после нападения в тоннеле…

Но мне вовсе не померещилось.

Человеческая фигура, вполне реальная, снова промелькнула в поле зрения, за кустами. За мной словно бы следили, не желая при этом оказаться замеченными…

Первый порыв - выйти на улицу и все выяснить - я отмела практически сразу. Глупо поступать как в нелепом ужастике, где персонажи сами шагают навстречу своей гибели. В конце концов, нормальные люди не прячутся в кустах…

Но и оставить это просто так я не могла. Приоткрыв окно, выкрикнула:

- Кто здесь?!

До меня донесся шорох, наступила тишина… а затем из кустов вынырнула знакомая - но лишь отчасти - фигура.

- Даша?.. - неверяще сорвалось с губ.

Она выглядела ужасно. Осунувшаяся, неопрятная, с давно немытыми волосами, без следа макияжа и в явно несвежей одежде - такой я не видела ее еще никогда в жизни. И с трудом верила своим глазам.

Она подняла вверх руки, демонстрируя свою безобидность, и умоляюще сказала:

- Злата, я не хочу ничего дурного…

Я открыла окно шире.

- Зачем ты тут?

- Поговорить…

- Почему тогда пряталась?

- Не была уверена, что ты… не прогонишь. Не была уверена, что нужно…

Я смотрела на нее через стекло. Эта женщина призналась в суде, что хотела убить меня и моего мужа. И я, наверно, была круглой дурой, потому что что-то внутри меня противилось мысли, что это она была там, в тоннеле. Что-то говорило мне, что это не ее рука меня толкнула…

Я чувствовала, что забыла что-то важное. Не заметила…

- Злата, я не делала этого, - проговорила вдруг Даша, словно каким-то образом прочла мои мысли. - Я была там - это правда. Но я бы не причинила тебе вред… таким образом.

- Да, ты предпочитаешь иные способы, - криво улыбнулась я.

Она уже вышла из-за кустов, подошла чуть ближе к окну… Я инстинктивно оббежала взглядом ее фигуру с головы до пят: в карманах явно ничего не было, как и в руках; на ногах, при всей небрежности образа - ботильоны на привычном каблуке… Кажется, у Даши не было вообще ни единой пары обуви без каблуков…

Каблуки… Вот оно!

- Я действительно думала сбить Валеру, чтобы он тебе ничего не рассказал, - продолжала говорить она. - Но не тебя!

- Я знаю.

Слова сорвались с губ сами собой. Но я действительно это знала.

Человек, который гнался за мной в тоннеле, ступал мягко и бесшумно. Если бы это была Даша - я узнала бы ее походку по цокоту каблуков. В конце концов, она даже не додумалась приехать на стройку на левой машине! Так что вряд ли заморочилась бы над обувью… Тем более, что не могла знать заранее, что я тоже буду там.

- Знаешь? - переспросила она и на лице ее застыло какое-то странное выражение: молящее, ранимое, полное надежды… Она оказалась еще ближе, напряженно вцепилась пальцами в карниз, словно нищенка - за подол прохожего в поисках подаяния…

Она сделала мне столько дурного, но сердце мое внезапно заболело от того, как она на меня смотрела сейчас… как на единственный свет во тьме.

- Поняла… только что. Тот человек был не на каблуках. А ты никогда их не снимаешь.

С ее губ сорвался дрожащий, полный облегчения вздох. Она заглянула мне в глаза и сказала:

- Я должна все тебе рассказать. Не ради себя самой. Ради тебя…

- Так расскажи.

Она не стала медлить. Выпалила почти мгновенно:

- Валера тебе не изменял.

Я непонимающе уставилась на нее:

- Но Миша…

- …действительно его сын. Но между нами ничего не было… в привычном смысле.

- Объясни.

- Я не смогла затащить его в постель. Не помогло даже то, что я весь вечер его поила… Но едва мы дошли до номера - и он мгновенно отрубился.

- Но как тогда?..

Она горько, отрывисто рассмеялась.

- Я выдоила его вручную, как какую-нибудь корову… Знала, что если попытаюсь сделать что-то большее - он проснется… И даже в таком состоянии, знаешь, он повторял твое имя…

Картины, которые она рисовала, рождали во мне чувство тошноты. Но нужно было идти до конца.

- Зачем, Даша? - спросила, не скрывая ответной горечи и боли. - Зачем? Я ведь тебе верила. Я тебя любила, как сестру…

Она снова подалась ближе. Ее раскрытая ладонь легла на разделявшее нас стекло, словно отчаянно желая прикоснуться, ощутить ответное тепло…

- Потому что я изуродована изнутри, Злата. Изувечена привычкой получать все, что только пожелаю. И я желала его… Валеру. Желала годами… поэтому и дружила с тобой, чтобы быть поближе… так мне тогда казалось. Тогда… не теперь.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Все это не было для меня новостью. И все же душу разрывало, и это причиняло почти что физическую боль… 

- Почему ты тогда скрывала Мишу, раз хотела разлучить нас с Валерой? - спросила сквозь ком в горле. - Это ведь был твой шанс…

- Потому что я поняла, что проиграла заранее. Я пришла к нему, когда забеременела… намекнула, что могу родить ему детей. Но он ясно дал понять, что это ничего не изменит. Что никогда и ни за что тебя не бросит…

- Ты могла сделать аборт…

- Я хотела мести. Знала о детстве Валеры… и хотела отомстить ему через сына. Чтобы он мучился, зная, что его ребенок прошел через то же самое… и даже хуже. Я щедро платила ей за это… воспитание.

- Мальчик не был ни в чем виноват…

- Я знаю. Виновата только я… моя нездоровая одержимость. Мое желание поквитаться за то, что не получила того, чего хотела…

- Почему тогда ты ждала столько лет? Почему сейчас?

Я никогда не думала, что увижу ее такой виноватой. Раскаивающейся… Разбитой.

- Потому что я ждала момента, чтобы нанести удар. Хотела сделать как можно больнее… вам обоим. И поняла, что момент настал, когда узнала о твоей беременности…

- Откуда?..

- Мы разговаривали с тобой по видеосвязи за несколько дней до дня рождения Валеры. И ты тогда вдруг резко изменилась в лице, вскочила и убежала… я слышала, как тебя тошнит. Мне все сразу стало ясно…

Я молчала, не зная, что еще сказать. Она открыто признавалась в том, что ненавидела меня годами, притворяясь подругой, а я не испытывала такой же ненависти в ответ. Только боль, охватившую, казалось, все тело.

Но неожиданная мысль заставила меня снова спросить:

- Не понимаю, как вы оба хотели провернуть все это… А если бы я простила ему?.. Я ведь увидела бы Мишины документы…

Она открыто посмотрела мне в глаза:

- Я предложила ему решить все тихо и мирно. Обещала сделать поддельные документы…

- Но не собиралась?

- Не собиралась. Надеялась, что ты его бросишь. А если нет… на этот случай мне и нужны были права на ребенка. Чтобы нанести решающий удар… открыть, что это я… твоя лучшая подруга и твой муж… этого ты не простила бы точно.

- И при всем этом ты продолжала передо мной притворяться…

- Это странно, но я… мне до последнего хотелось оставаться хорошей в твоих глазах…

Я покачала головой:

- И все же я не понимаю. Если тебе так нужен был Валера, зачем ты хотела его убить?..

- Затем, что в очередной раз убедилась, что он мне никогда не достанется. Ни при каких условиях. А еще потому… что поняла вдруг - он мне вовсе не нужен. Мне нужна ты.

Я непонимающе нахмурилась, но не успела ничего сказать, потому что она торопливо продолжила:

- Я нуждалась в твоей дружбе больше, чем когда-либо это осознавала. И только когда ты исчезла… уехала сюда, за город… и перестала мне звонить, я осознала, что до чертиков боюсь тебя потерять. Что у меня никого больше и нет…

Она жадно глотнула воздуха, снова заговорила…

- Ты призналась, что завидовала мне… но завидовать было абсолютно нечему. Да, родители выполняли любой мой каприз, но они меня не любили. Не любили по-настоящему… только напоказ. Меня вообще никто, кроме тебя, не любил. Я поняла это, но поздно…

- Но я бывала у вас в гостях. Я видела, что они тебя обожают…

- Только на людях. Только для того, чтобы всем демонстрировать свою идеальную жизнь. Идеальную дочь. Идеальную семью… но это была лишь иллюзия.

Я помолчала несколько секунд прежде, чем сказать:

- Но это никак тебя не оправдывает.

- Знаю. Я просто… хотела, чтобы ты знала, что наша дружба не была сплошной ложью. Только осознав, что теряю, я пыталась сделать все, чтобы ты не узнала, кто мать Миши…

- Я не смогу тебя простить. Прежде всего - за то, что ты сделала со своим ребенком…

- Я тоже не смогу себя простить. Но я… надеялась, что хотя бы тебе станет легче…

Ее пальцы снова вдавились в стекло, словно прося последнего знака внимания… Я инстинктивно прижала в ответ ладонь, прикрыла глаза…

- Прощай, Злата, - донеслись до меня слова бывшей подруги.

Когда я распахнула глаза вновь, рядом никого уже не было.