​ ‌ ‌ ​ ​ ‌ ‌ ‌ ​ ​ ‌ ​ ‌ ‌ ​ ‌ ​ ​ ​ ‌ ​ ‌ ‌ ‌ ​ ‌ ‌ ​ ​ ​ ‌ ‌ ​ ​ ‌ ‌ ​ ‌ ​ ‌ ​ ​ ​ ‌ ​ 52

Поначалу он замер. Перевел равнодушный взгляд на ноутбук, потом - на меня.

Каждая секунда его молчания казалась мне пыткой, безмолвным приговором. Показалось, что даже воздух нагрелся от повисшего между нами напряжения…

Не выдержав, я со вздохом отвернулась к окну. Запоздало вспомнила: муж всегда мечтал возглавить проект такого уровня. Мечтал оставить заметный след в истории, построить нечто значимое…

Возможно он, как и я, пытался реализовать в работе все то, чего лишен был, будучи ребенком. Я - обустраивала чужие дома, создавала уют… Он - строил здания так, словно пытался отстроить в каждом из них собственную жизнь заново…

Во рту образовалась горечь. Разве не должны были мы отыскать друг в друге все, чего нам прежде не хватало? Разве не должны были заштопать собой раны друг друга, заживить их любовью и поддержкой? И ведь так все и было, казалось… Так почему же сейчас я не чувствовала былой уверенности в этом?

Более того - мой язык не поворачивался его осудить. Наверно, это было так типично для мужчины: выбрать работу и карьеру, тем более, что жена все равно не торопилась возвращаться…

Я ощутила его присутствие позади по прерывистому дыханию, коснувшемуся шеи. Он не трогал меня руками, но его близость даже без этого была слишком осязаемой, слишком… будоражащей.

- А разве тебе не все равно? - наконец спросил он негромко и я ощутила проклятые незваные мурашки, побежавшие по шее вниз, охватившие все тело…

С силой оттолкнувшись от подоконника, повернулась к нему лицом и сухо парировала:

- А разве не ты обещал ждать, сколько нужно и всегда быть рядом?

Его пронизывающий взгляд впился в мое лицо, проник, казалось, во все уголки души и тела…

- Господи, Злата, просто ответь на вопрос. Это так сложно?

- Не вижу смысла отвечать, если ты все решил без меня…

- Вот ведь упрямая…

Он резко, нетерпеливо дернул меня на себя. Его губы впечатались в мои с какой-то первобытной, животной страстью, сносящей все на своем пути. Я неосознанно раскрыла рот навстречу движению его языка, глухо застонала, когда он, воспользовавшись этим, грубо ворвался в рот…

Подавлял, подчинял, властвовал. И именно в этих движениях, лишенных каких-либо границ, что мы сами между собой выстроили, я наконец узнала того, в кого влюбилась шестнадцать лет назад. Парня, в первую же встречу заявившего, что я буду ему принадлежать…

Его губы сползли к шее, которую я охотно подставила под его поцелуи. Тело пульсировало, вибрировало, изголодавшееся по такой близости, по этим сумасшедшим ощущениям…

Дыхание мужа коснулось моей груди и я закусила губу от того, как в предвкушении ласки напряглось все тело, но… ничего не произошло.

Раскрыв глаза, увидела, как муж, отстранившись, смотрит на меня, все с тем же голодом во взгляде, но… ничего не делает.

- Теперь вижу - тебе не все равно, - выдохнул он с усмешкой, от которой во мне проснулось внезапное желание убивать.

- Ну ты и… - задохнулась я от возмущения, даже не в состоянии подобрать эпитет.

- Хорош? - подсказал он.

Я возмущенно его оттолкнула.

- Не надо играть со мной, Валера. Я не собачка, которую можно то приближать к себе, то отталкивать. То дарить ласку, то исчезать на пару месяцев…

На его лице проступила растерянность.

- Злата, я и не думал…

- Довольно, - поморщилась устало.

Он вздохнул, запустил руку в густую, чуть вьющуюся шевелюру…

- Я отказался.

- Что?

- Отказался от проекта.

- Почему?

Он приподнял брови:

- Почему? Именно потому, что обещал тебе быть рядом.

- Но ты же так мечтал о работе за границей…

- Мечты меняются. Все, что мне сейчас нужно - это вернуть свою жену. Не нужны мне без тебя никакие проекты… ничего не нужно.

Я нахмурилась, вспомнив переписку…

- Но ты уточнял детали…

Он кинул взгляд искоса на ноутбук.

- Если бы ты прочитала дальше, то узнала бы, что я узнавал о возможности перевезти семью. А потом понял… что еще не закончил здесь. Я сказал тебе, что заставлю ответить всех, кто вмешался в нашу жизнь… и я намерен это сделать. И если бы Даша не призналась сама - следующим своим шагом я бы заявил в полицию по поводу покушения на тебя…

- Кстати, об этом. Она приходила ко мне.

- Кто?

- Даша.

Это новость явно его не обрадовала.

- Злата, ты что, в дом ее впустила? Почему не позвонила мне? Господи, да она же пыталась тебя убить!

- Это не она.

- В смысле?

Более немедля, я выложила ему все, что услышала от бывшей подруги. Об измене, которой не было. О ее плане мести. О том, что это не она желала мне вреда, каким парадоксальным это бы ни казалось…

- Знаешь, я только одного так и не поняла - к чему тогда был этот цирк в суде?.. - спросила задумчиво, когда закончила свой рассказ.

Муж мгновенно ответил:

- Я говорил с Давидом после заседания. Как выяснилось, Даша не особо хотела со мной воевать. Права на Мишу стремились удержать ее родители. Собирались забрать его к себе.

Я тут же замотала головой:

- Этого нельзя допускать!

- Они его не получат.

Повисла небольшая пауза, в течение которой каждый из нас обдумывал что-то свое. Наконец муж спросил:

- И ты ей веришь? Даше?

- Насчет чего именно?

- Насчет того, что толкнула тебя не она…

- Верю.

В голове мелькнуло еще одно, обрывистое воспоминание… Ноги. Обувь… смутно знакомые шаги…

Точно! Мать Валеры там, в суде. У нее была обувь на сплошной подошве. Это, конечно, еще ни о чем не говорило, но разве не эта женщина уже угрожала мне однажды, говоря, что я пожалею?..

- Знаешь, я поэтому и не мог сам поверить в то, что изменил тебе, - ворвался в мои мысли голос мужа. - Потому что не помнил. Потому что знал - никогда бы не сделал ничего подобного осознанно. Злата… это, быть может, очень наивно прозвучит, но я ведь шел к тебе - всю жизнь. А встретив, понял: ты - моя конечная остановка. Мой дом. Так странно, что мой сын спустя годы повторил тот же путь. Он тоже, получается, шел к тебе с самого своего рождения…

Это прозвучало чересчур красиво, но как-то по-мужски честно. Твердо. Он, без сомнения, и сам в это полностью верил. 

Его голос пробрался в душу, задевая чувствительные струны, но я упрямо помотала головой.

- К сожалению, все это не отменяет того факта, что ты мне лгал, Валера. Что не рассказал все честно с самого начала. Что не предупредил о том, что Даша проявляла к тебе интерес. Что сбежал сразу же, как появились проблемы, оставив на меня своего сына…

Он не спорил, покорно принимая упреки. Лишь спросил после небольшой паузы:

- Ты говорила о Даше так спокойно… ты простила ее?

- У меня нет к ней ненависти.

- Ты провела со своей матерью пару месяцев… ты простила ее?

- Да.

- Ты приняла Мишу и привязалась к нему, несмотря ни на что…

- К чему ты клонишь?

Он с болью посмотрел мне в глаза.

- Неужели я один не заслужил твоего прощения? Да, ошибался. Да, был виноват. Но я же не вреда тебе хотел, а совсем наоборот… Так почему только для меня в твоем сердце не осталось даже крохотного места?

Горло сдавило, как клещами. Но я ответила честно:

- Да потому что ты ко мне был ближе них всех. Ты сильнее всех ранил. И мне не с ними, а с тобой идти дальше по жизни. С тобой, а не с ними, делить все - день за днем. А для этого я должна быть в тебе уверена. Должна доверять…

- Ты меня вообще любила?..

Этот вопрос сорвался с его губ не обвинением - скорее горькой обреченностью, он попал мне в сердце разъедающим, выжигающим ядом…

- Как ты можешь?.. - только и сумела выдавить.

- Ты даже не ответила.

Он мотнул головой, отступил. Я почти была уверена: он сейчас выбежит из дома, как тогда, исчезнет, уйдет один зализывать свои раны…

Но он этого не сделал. Лишь механически, как робот, развернулся и направился в гостиную. К сыну…

А я так и осталась стоять все там же. Словно теперь была тут лишней. Застыла, неспособная сдвинуться с места, сказать хоть слово…

Господи, как мы до такого докатились?.. Почему?..

Кто-то взял меня за руку, просительно сжал…

- Мама, тебе плохо?..

Миша стоял рядом, обеспокоенно заглядывая мне в лицо. В другой руке у него был альбом…

- Нет, все хорошо, - улыбнулась я ему, присаживаясь перед мальчиком на колени. - А что это у тебя там? Что ты нарисовал?

Он смело протянул мне свой рисунок.

- Плохая женщина. Она обидела тебя…

Встревоженно нахмурившись, я взяла из его рук альбом, вгляделась в рисунок… и похолодела.

Было ли это только игрой воображения, но в намалеванном детской рукой рисунке мне ясно увиделась мать Валеры. И только теперь я вспомнила - мальчик ведь наверняка видел человека, который выбежал тогда из тоннеля…

- Миша… - я аккуратно взяла его за плечи. - Ты видел эту плохую женщину там, на стройке? Куда мы с тобой ездили…

Он уверенно кивнул.

- Она обидела тебя…

Он немного подумал прежде, чем признаться…

- И меня. Плохая женщина…

- Валера! - тут же выкрикнула я с паникой в голосе.

Он появился на пороге кухни в считанные секунды.

- Что случилось?

Я показала ему рисунок Миши:

- Ты это видел?

- Да.

- И? Разве ты не понял, что это твоя мать? Миша ведь видел ее тогда, у тоннеля!

Муж что-то лихорадочно обдумывал в голове некоторое время, потом произнес:

- Она звонила мне в тот день. Хотела увидеться…

- И ты не сказал?..

- Злата, мне стало совсем не до нее, когда я нашел тебя без сознания!

Я с шумом выдохнула, пытаясь успокоиться…

- Надо заявить в полицию…

- На нее уже есть дело за жестокое обращение с детьми… я позабочусь и о новом обвинении.

Я подняла на него глаза, ощущая, как постепенно расслабляются мышцы. Как впервые за долгое время отступает страх…

- Ладно, - пробормотала, поднимаясь на ноги и чувствуя на себе взгляды двух пар глаз.

- Уходишь? - коротко спросил муж.

Мишины пальцы крепче сжали мою ладонь.

- Да, - обронила коротко. - В гостиную. Мы с Мишей будем читать книжку. А потом…

Валера стоически ждал: внешне спокойный, но глаза выдавали эмоции, бушевавшие внутри него.

- Потом - я не знаю. Пока не знаю.