Глава 66

Люк

Выключаю двигатель мотоцикла, слезаю после Эстер, но я всё ещё чувствую тепло её ладоней на своей талии, даже когда она убирает руки. Сразу же хочется вернуть их обратно. Вообще никогда не позволять ей от меня отклеиваться. Прижать к себе и держать, пока мир не перестанет крутиться. Но я не могу, блядь. Это почему-то запрещено. Не знаю кем и чем, но запрещено! Поэтому, сняв шлем и улыбнувшись, нахожу её руку в воздухе. Переплетаю наши пальцы.

— Пошли.

Мы позвонили моим предкам и её родителям, чтобы они собрались в доме. Нам нужно что-то сказать. Я знаю, что все понимают причину, и мало кто сейчас удивится, но это нужно решить. Официально. И лучше это сделать как можно быстрее, потому что переезд Эстер ко мне — уже закрытая тема. Я просто больше не могу без неё спать. В пустой кровати холодно, а на душе хреново. И если вдруг она сама откажется, буду сидеть у неё в спальне. Точнее лежать. Каждый. Божий. День. Пока не согласится.

— Ты думаешь, это так необходимо? — спрашивает она, когда мы подходим к двери.

Моя девочка прикусывает губу. Ей реально непонятно, почему я считаю, что нужно устраивать этот спектакль. Точнее, не то чтобы она не понимает… Она скорее просто независима, наконец-то, от мнения людей. Но не наши родители. Они же грёбаные основатели города. Для них репутация — это важное слово.

Открываю входную дверь, пропускаю Эстер вперёд, придерживая ладонью её поясницу. Затем снимаю с неё куртку. Мои пальцы случайно касаются шеи, она вздрагивает, но не отстраняется. Притягиваю её к себе за талию. Целую быстро в губы, задерживаясь так на секунду дольше, чем планировал, вдыхая её запах.

— Всё будет хорошо, — шепчу ей в волосы. — Я рядом.

Чёрт возьми, после нашего первого раза у меня теперь в голове только она. Её вздохи, нежные глаза, которыми она не переставая смотрела на меня, мягкие руки и адски пошлые стоны, что эхом звучат в ушах. Я хочу ещё. Поэтому мы тут. Официально сделаю её своей. Перед всеми.

— Эстер, милая, — Лилиан подходит к дочери первой. Обнимает, отстраняет, осматривает. Материнский рентген.

Я изучал этот вопрос: по Эстер никак не заметить, что буквально два часа назад она лишилась девственности. Ну только по её щекам, ведь они вспыхивают румянцем в момент, когда взгляд Лил проходится по её фигуре. Цепкий такой, изучающий, внимательный. А мне от этого становится смешно.

— Привет, мамуль, — Эстер улыбается, но я вижу, как она ищет меня взглядом. Нахожу её руку снова, сжимаю.

— Что случилось? — Моя мама тоже подлетает ко мне. Я, как обычно, целую её в щёку, улыбаясь от уха до уха. Хочется, чтобы они видели: я счастлив.

— Садись, моя царица, сейчас расскажу, — мама хлопает меня по плечу посмеиваясь, но идёт к папе. Он явно допёр, в чём смысл, и уже зырит на меня, не прекращая… господи, точнее, прекращая моргать. Он даже не моргает. Сверлит взглядом.

— Если Эстер беременна от тебя, то это не будет новостью, — Дин закатывает глаза, смотря на меня с приподнятой бровью. Он меня бесит больше, чем Дина. Та хоть какую-то эмпатию вызывает. Этот же — как безэмоциональная глыба дерьма.

— Что? — Эстер напрягается рядом со мной. Я слегка надавливаю на её пальцы: «Тише».

— В каком смысле? — спрашивает кто-то из родителей.

— Правда? — опять кто-то... — Нет.

Последнее «нет» звучит из моих собственных уст, когда я прожигаю Дина взглядом. Он поднимает руки в шуточном жесте капитуляции и плюхается на диван, больше не обращая ни на кого внимания. И кой чёрт он вернулся вообще? Уехал же в Россию, пусть там бы и зависал.

— Мы с Эстер официально вместе, — мой голос звучит твёрдо. — И прежде, чем кто-то из вас скажет хоть слово, хочу пояснить: никому нас не разлучить. Мнение никого, кроме меня и её, для нас не имеет значения. Мы это говорим лишь для того, чтобы решить вопрос с репортёрами, жёлтой прессой и всем остальным. Мы для общественности брат и сестра. И я не хочу, чтобы Эстер эмоционально страдала от того, что какая-нибудь шваль скажет ей об этом или как-нибудь испортит её день.

Замолкаю и беру свою девочку за руку. Поднимаю её ладонь, целую костяшки. Она окончательно краснеет, но смотрит на всех прямо. Она молодец. Действительно молодец. И я жутко и безумно ей горжусь. Хочется укрыть её от всех этих взглядов, но сейчас она должна видеть, что я не отступлю.

Отвожу взгляд, впиваясь в глаза отца. Он молчит.

— Мне кажется, единственная возможность — либо забить жирный хуй, либо рассказать прессе, что он приёмный, — Дин снова вступает в разговор, пока все молчат. Его голос скучный, но слова бьют точно. — Даже можно его настоящую вынашивательницу показать.

И как бы мне не было тошно, этот сукин сын прав. Мда, пардон, Виана точно не похожа на… Так что… беру свои слова назад. И...вынашивательницу? Ммм, как круто он сказал "биологичская мать".

— Дин! — Эдриан делает свой голос стальным, с ноткой осуждения. Но его сын смотрит ему прямо в глаза, создавая таких страшных монстров на лице, что воздух пропитывается чем-то едким.

— Я не прав? Вы забили на факт, что Виана — сестра Хейга и Ари, а ты их брат. Чтобы не вызывать резонанс в прессе вы молчали об этом. Пусть и они забьют, просто скажут, что не брат и сестра, без объяснений.

Я моргаю пару раз, пытаясь осмыслить первую фразу. Я этого не знал… Бросаю взгляд на Эстер. Её милое личико тоже искажается недоумением. Она так же, как и я, не понимает… Мы смотрим друг на друга, и в этом взгляде немой вопрос.

— Дин! — Виана встаёт в полный рост и хватает своего двадцатитрёхлетнего сына за ухо. — Маленький поросёнок, что я тебе говорила!

— Мам! — Дин хватает свою маму за талию, легко раскручивает её вокруг оси, ставя на пол. — Я молчу, но это же правда.

Когда он отпускает её, она хватается за его плечи, фыркая, но в глазах улыбка.

— Так значит, у нас достаточно много секретов в семье, — Эстер подаёт голос первая. — Пойдём погуляем, пока они подумают?

Я киваю. Мне не нужно ничего больше слышать.

Бросаю быстрый взгляд на её отца. Он сидит спокойно. Вспоминаю наш последний разговор. Он знал, что я приду сюда с ней сегодня, поэтому молчит. Просто кивает мне, едва заметно. Разрешение.

Беру Эстер за талию, разворачиваю к выходу.

— Пошли, огонёк.