Эпилог

Два года спустя.

Я выгибаюсь и громко стону, когда Люк хватает меня за бёдра и резко входит. Его лицо скрыто маской, и это необычно заводит. Даёт мне возможность представлять его Эшем, который так и не ушёл из моего мира, а лишь слился с моим мужем воедино в моей голове.

Карие глаза передо мной закатываются от наслаждения, а губы впиваются в мои, чтобы заглушить очередной стон. Я выгибаюсь ещё больше, принимая нужную глубину, обхватывая его ногами за талию. Снова сливаясь с ним воедино.

Люк ускоряется, кусая меня за шею. Больно, приятно, остро.

— Эстер… — он дрожит от наслаждения. Я делаю примерно то же самое, сильно сжимая его внутри себя. Люк хрипит и рычит, снова кусая меня, отмечая территорию. — Малышкааа, прекрати, — он усмехается, прикусывая мои губы в ответ.

Как оказалось, он любит кусаться. А я люблю принимать эти укусы.

— Вы серьёзно трахаетесь за минуту до выхода!? — голос Макса врывается в мой мозг, как ледяной душ.

От неожиданности я сильнее сжимаю Люка во всех местах, а он стонет, сбиваясь с ритма.

— Вышел нахер отсюда! — Люк прикрывает меня собой. Хорошо, что я хоть в платье, а не голая.

Мы знали, что в гримёрку в любой момент кто-то может зайти, но ни меня, ни Люка это не остановило. Мы редко делаем теперь то, что нам не хочется, отдаваясь жизни по полной. Конечно, мой муж не перестал быть рок-музыкантом. И даже крутым музыкантом. Их «Фантомы» рвут чарты, все чуть ли не молятся на них, возвышая на абсолютно новые вершины. А их солист… Их любимый и неповторимый Эш был моим мужем Люком… И это греет не только моё самомнение, но и меня целиком.

Иногда бывает до ужаса тяжело, особенно скрываться. Но мы редко заостряем на этом серьёзное внимание. Не хотелось бы, чтобы все узнали, но если бояться — значит открывать слабости. А мы не хотим быть больше слабыми. Вместе — сила.

— Эстер, блядь! Ты знаешь, сколько он потратит на неустойку! Сука, да почему я не могу так трахаться, как ты, придурок!? Где моя телка!?

— ВЫШЕЛ!!! — Люк, не поворачиваясь, кричит так громко, делая голос таким властным и дерзким, что я снова сжимаю его сильнее. — Огонёёёк, — он начинает трахать меня сильнее, жёстче, невыносимее, ставя точку.

Господииии…

— Эш, — я выдыхаю, встречаясь с его глазами в маске. На секунду пугаюсь, что он может остановиться, но Люк не останавливается. Наоборот, ускоряется. Мои губы приоткрываются, и я издаю звук наслаждения, который тонет в его поцелуе.

Кончаем почти одновременно.

Не дожидаясь ни секунды, он быстро поправляет моё платье, натягивает мне маску на лицо, поправляет свои джинсы, а затем громко шлёпает меня по заднице.

— Это от Эша, поняла?

Я усмехаюсь, но киваю в ответ, когда он бежит к сцене. Парни уже стоят там, дожидаясь своего лидера. Джекс закатывает глаза, здороваясь с нами. Макс пошло двигает бёдрами. За два года я привыкла к нему, поэтому шлёпаю его по руке. Он приобнимает меня в ответ, поправляя край моей маски.

— Спрячь свой подбородок, а то эти дамы в зале нарисуют твой автопортрет, имея в своём арсенале только твою часть тела. А потом будут по нему искать.

Мы все усмехаемся, но я делаю два шага назад, отходя от них, скрываясь за сценой. Парни выходят на сцену. Зал взревает оглушительными воплями. Кажется, что оглохли абсолютно все в округе.

— Нарооод, как вас много, — Люк… Эш… кричит в микрофон.

Люк моментально принимает в себя эту часть, своего Эша. Ему нравится это. Я не хочу забирать из его жизни такие перемены. Я езжу с ним, провожу уроки английского, русского и французского онлайн, преподаю для детей, а также не забываю танцевать. Иногда бывает кое-где выступаю. Моё психическое и нервное состояние находится в идеальной норме. И я даже отказалась от лечения, которое мне назначил врач. СДВГ для меня стало не приговором, а особенностью. Люк привык, что я по миллион раз проверяю всё, придумываю свои миры, идеи, шутки. Он привык ещё в детстве. А наши друзья даже не заостряют на этом внимания. Макс даже на полном серьёзе захотел полететь со мной на Луну, когда я в шутку вспомнила игру из детства.

Я счастлива.

Я присматриваюсь, увидев плакат прямо возле сцены: «Хочу за тебя замуж, Эш». О, детка, мне жаль, но он занят.

Люк редко видит лица в толпе, но зато часто отзывается на плакаты. А этот плакат его, похоже, воодушевил. Никто не знает, что Эш-Люк женат. Это наша тайна.

— О, милая, есть проблема, я не могу жениться на тебе. Вот прямо тут, — он показывает на свою руку в перчатках. — Есть кольцо, а я не многожёнец.

Я выпучиваю глаза, а сердце, кажется, колотится прямо в горле, отдаваясь во всём теле. Он только что….? Зал охает. Кажется, что это делают все одновременно, как по команде. Тишина повисает на секунду, прежде чем начнётся шторм.

— Да, девчонки, да, так бывает. Но вы не сдавайтесь. Со своей женой я познакомился на концерте.

Ну, не всё выложил. Эш же правда познакомился со мной на концерте.

Кто-то орёт, кто-то воет, кто-то выкрикивает что-то типа: «Это возможно!?».

— А теперь начнём концерт! — Люк ударяет по струнам, и музыка поглощает всё.

В темноте кулис я прижимаю ладонь к груди, где всё ещё бешено колотится сердце.