Глава 16

Дамир

Походил немного по окрестности домика и вернулся — холодно жутко. Поднялся к себе и, не включая света, отправился в ванную. Теперь уже мне хотелось принять ванну и успокоиться заодно. Камиллы по дороге в спальни нигде видно не было — наверное, спать уже легла. И к лучшему, а то мы эту ночь не переживём достойно…

Поцелуи девочки так и горели на моих губах. Нельзя было их брать, так наслаждаться ими, её запахом но я не сдержался. Вся моя хвалёная выдержка рядом с ней летит к чёртвой бабушке… Пришлось шлёпать в кровать в одних боксерах — все остальное осталось на вешалках, для сна костюм всё-таки не подходит.

Дошёл до постели и лёг под одеяло. Тут же наткнулся на голое тело.

Голое?

Поводил ещё рукой — ну да, женское обнажённое тело…

Что-то я вообще ничего не понял.

Тело завозилось и резко село на кровати. Я включил ночник на тумбочке у кровати и передо мной оказалась испуганная сонная Камилла. И действительно голая.

Она не сразу сообразила прикрыться, а я даже и не собирался отворачиваться.

Бл…дь. И как теперь забыть то, что я случайно увидел? Какое роскошное тело… Обнажённая грудь так красиво вздымается от того, что она с перепугу дышит тяжело. Взгляд ухватил и линию бедра — трусиков на ней тоже не было. Я нахмурился. Что это вообще за нахрен? Если ещё хоть немного посмотрю на неё — свихнусь окончательно.

— Ты что тут делаешь? — спросил я.

— Но это же моя спальня, — пролепетала она, закрывая грудь простыней и стремительно краснея. Поздно, девочка. Теперь я только и могу, что думать о твоих красивых сиськах, и вижу их даже через простынь — у себя в голове. — Что ТЫ тут делаешь? С ума сошёл?

— Нет, — настоял я. — Спальня моя — пиджак на стуле висит здесь с вечера. Ты перепутала комнаты и легла спать в моей кровати.

— А… — она осмотрелась и на её лице появилось понимание. — Прости, я… Кажется, действительно перепутала. Комнаты одинаковые почти.

— А голая почему? — спросил я. — Ты всегда так спишь? Любишь свободу и всё такое?

— Всю одежду постирала, — ответила она.

— И трусы?

— И трусы… А что?

Меня против воли разобрал смех. Ситуация та ещё.

— Ладно, я пойду к тебе спать. Оставайся уж тут. Извини, что разбудил. — Ладно… А ты никому не говори только, что видел меня… Такой.

— С постиранными трусами?

— …Да.

— Ты крайне вовремя постирала единственные трусы, Камилла.

— Я хотела утром чистые надеть.

— Похвально, — рассмеялся я снова. — Гигиена — это очень важно. Хорошо, что я не решил сделать тоже самое, и не пришёл к тебе под бочок без трусов.

Меня совсем разобрал смех. Камилла тоже подавила улыбку. Хотя, если бы я лёг к ней без трусов — Камилла больше не была бы девственницей. Я бы не удержался и взял её. Соблазн очень высок, моей выдержки просто не хватает уже.

Когда я почти сделал шаг к двери, Камилла зашевелилась на кровати и случайно оголила своё красивое бедро…

— Бл…дь, — процедил я сквозь зубы, понимая, что мои краны срывает…

— Что? — уставилась она на меня.

Камилла

Дамир смотрел на меня несколько секунд, а потом сорвался с места и направился прямо ко мне. Неосознанно я попыталась отступить от него, но он поймал меня. Отнял простынь и отбросил её в сторону. Я в ужасе застыла перед ним как есть — абсолютно нагая. Что он такое творит? Попыталась прикрыться руками, но Дамир просто сжал оба мои запястья и развел мои руки в стороны, чтобы я не мешала ему разглядывать себя. Его взгляд стал таким тёмным, жадным и голодным, что я испугалась. Потянула свои руки, но не тут-то было — Дамир не даст мне и дёрнуться с места. А самое странное, что мне нравилось то, как он смотрит на меня, на мою грудь, бёдра… Это было неправильно, запретно, и меня от этого пробивала дрожь. Кожа вмиг покрылась мурашками, а соски стали твёрдыми и заострились так резко, что я даже ощутила, как это произошло.

— Дамир, что ты делаешь? — прошептала я, снова попытавшись избавиться от его плена.

— Ты ходячий секс, — выдал он хриплым голосом и потянул меня к себе, заставляя идти вперёд.

Я врезалась в его грудь, соски царапнули его жёсткие волосы на груди, и это невольно вызвало мой рваный вздох и странное мимолётное, но яркое удовольствие.

— Ты просто моё проклятье, Камилла, — говорил он, словно завороженный, отпустив мои руки и положив свои горячие ладони на мои бёдра.

Я чувствовала почти всего его своей кожей. Слышала, как гулко бьётся его сердце, стучит по венам горячая кровь, ревёт мой собственный пульс в ушах. А единственная ткань на нём натянулась — я впервые ощущала, как упирается мужской член в моё бедро… Это было стыдно и одновременно заводило. Он так сильно хочет меня? Этот сноб и праведник? А я? Почему я стою и ничего не делаю, чтобы он ушёл?

— Дамир, ты… Отпусти меня, мы…

Мои слова оборвались шумным выдохом. Эмоции захлестнули меня так, что слова вылетели из головы — мой сосок накрыли его губы. Я прогнулась в спине, но пока ещё соображала, хоть и пока ещё как в тумане. Я упёрлась в его грудь, пытаясь разорвать поцелуй Дамира и моей груди, но ничего снова не добилась — он снова развел мои руки в стороны, при этом легко дотягиваясь губами до груди. Я сжала кулаки в попытке освободиться, но чем нежнее водил Дамир языком по моему соску, который словно этого и ждал, тем меньше я что-то могла соображать.

Я закрыла глаза и просто ощущала. Эта ласка заставляла меня снова и снова покрываться новыми мурашками.

— М-м… — простонала я, когда он обвёл языком ареолу, а потом лизнул сосок. — Дамир… Что ты… Что мы…

Он отпустил мой сосок и поднял свои синие, ставшие тёмными и полупьяными от страсти глаза.

— Нас не простят, — покачал он головой.

— За что? — спросила я, не до конца соображая, что вообще происходит.

— За это.

Он подхватил меня под попу и просто закинул на кровать, тут же навалившись сверху. Я всё ещё пыталась что-то лепетать, взывать к его разуму, но он заткнул меня поцелуем. Его поцелуи постепенно перетекали из настойчивых, но нежных, в страстные, жадные и временами даже агрессивные. Такое ощущение, что он пытался выпить мою душу. Голову кружило уже не от вина. Всю меня заполнили его запах, тепло, губы на моём теле.

Он целовал всё, до чего мог и не мог дотянуться. Снова не обошёл внимание грудь, мял ёё руками, истязал соски горячим языком. Я не соображал уже вообще ничего. Мной двигало нечто древнее, животное, дикое. Я забыла кто я, кто он, и выгибалась навстречу, ища ещё ласки, призывая её продолжить своими стонами. — Чёрт, Камилла… — шептал мне в губы Дамир, и поглаживая мои бёдра, и я инстинктивно ощущала, что скоро он зайдёт куда дальше. — Какая же ты сладкая дрянь. Я просто сошёл с ума…

Его встретил мой новый рваный вдох и всхлип — Дамир развёл мои ноги в стороны и мягко коснулся клитора. Провёл пару раз по нему пальцами, а затем мягко надавил и повёл движение по кругу, словно массируя.

В ответ я шире развела ноги, желая узнать, что дальше, что я ещё могу испытывать. Дикое напряжение, которое появилось внизу живота сводило с ума, я не знала, что с ним делать и бестолково хныкала в его руках.

Совсем меня разбили эмоции, когда Дамир спустился ниже и я ощутила сначала его горячее дыхание, а затем губы прямо на моей уже и без того разгорячённой плоти. Он мягко водил языком по чувствительной кожи, а я уже переходила на крик. Я не могла справиться с этими новыми и острыми ощущениями, с этим невыносимым напряжением внизу живота. Я выгибалась кошкой ему навстречу, хватала его за волосы и тяжело дышала, ощущая, что сейчас что-то произойдёт. Напряжение достигло пика, плеская моё сознание на грани какого-то то сладкого безумия, дыхание участилось, а тело стали прошивать сладкие конвульсии. Перед глазами поплыли круги, а Дамиру приходилось удерживать мои дрожащие бёдра на месте, потому что я хныкала и извивалась, пытаясь найти какое-то утешение, безмолвно моля пощадить меня и избавить от сладкой пытки и одновременно умоляя продолжать её.

— Кончай, девочка, — услышала я сиплый голос Дамира, а потом ощутила, как он с новыми силами ласкает меня, увеличив тем ещё.

Я выгнулась дугой и застонала на всю комнату. Меня дёргало, на глаза упала пелена, а внутри просто разрывало от сладости. Тело пульсировало и дрожало, пока ощущения, которые словно прострелили меня, стали стихать.

— М-м… — простонала я, когда смогла снова дышать.

— Понравилось? — услышала я возле себя голос Дамира и ощутила, как он снова перешёл к моей груди, ласково поглаживая её.

Я открыла глаза и встретилась с его пьяным взглядом. Моё дыхание едва ли могло выровняться рядом с ним. Дамир избавился от белья и тоже был обнажён.

— Ты очень красиво кончаешь, — заявил он мне, но не успела я покраснеть от этих слов, как ощутила, что мои пальцы оказались на его члене. Он обхватил твёрдый ствол вместо меня моими пальцами, сверху сжал их своей рукой и принялся водить моим кулаком по стволу своего члена.

Я тяжело дышала и смотрела в синие глаза, в которых теперь горела такая похоть, что было стыдно даже просто в них смотреть. Ему было хорошо, на лице появилось выражения сексуального удовольствия. Какая бархатная кожа у него… И такой большой на ощупь член… Я не знаю, какие ещё бывают, но несмотря на всю ситуацию, член Дамира меня определенно поразил.

— Сейчас будет немного больно, — сказал Дамир, приподнимаясь на руках.

— Почему? — спросила я, но тут же получила ответ на свой вопрос — мужчина развёл коленом мои ноги и улёгся между ними.

— Дамир, мы…

— Замолчи, — оборвал он меня и заставил меня открыть рот. Его пальцы провалились в него, и он набрал моей слюны, чтобы затем смазать ею свой член. Потом смочил сам свои пальцы и увлажнил мою плоть, пока я с замиранием сердца ожидала того самого момента.

Моё сердце бешено трепыхалось в груди, когда моего влагалища коснулась влажная головка его члена…

Резкая боль вырвала вскрик. Я дернулась, но Дамир крепко фиксировал меня своим телом на месте, видимо, заранее понимая, что я буду пытаться дёргаться.

— Ай… — стонала я, забывая дышать от боли, пока он медленно, но настойчиво заполнял меня собой.

— Тише, потерпи, — шептал он мне, начав осторожные мягкие движения внутри меня.

— Больно…

— Сейчас пройдет.

Я закрыла глаза, пытаясь привыкнуть к новым ощущениям. Я вцепилась в его пальцами, ожидая, когда мне станет легче. Поначалу была только боль, но вскоре я стала испытывать и другие ощущения. Это не описать словами. Это безграничное удовольствие, неоспоримое, ничем незаменимое. Боль все ещё никуда не делась окончательно, но перемешалась с приятными ощущениями. Дамир же явно еле держал себя в руках — ему хотелось большего. Быстрее, глубже, грубее, но он берёг меня. Его тело напряглось особенно сильно, стоны перешли на хрипы, и он резко вышёл из меня. На мой живот брызнула горячая сперма. Мужчину перетрясло от оргазма, он шумно выдохнул, задрав голову вверх.

— Твою мать… — выдохнул он, роняя мне на грудь голову.

— Что мы наделали, Дамир? — прошептала я, ощущая как всё тело болит и ноет вместе с моей душой.

— То, за что нас с тобой никогда не простят.

* * *

Мы уснули в одной постели. Я прижималась к нему во сне, словно он мой. А Дамир обнимал меня, словно имел на это право…

Но с первыми лучами солнца в голову все больше и больше проникало осознание того, что мы натворили. Стыд заполнил душу до краёв. Я просто не смела смотреть на него и не задавала никаких вопросов, хотя мне хотелось кричать.

Что будет со мной?

Что будет, когда Карим поймёт, что я не девственница? Это он на словах может быть такой благородный, а по факту его легко может обуять ревность. И тогда выживу ли я вообще — большой вопрос.

Как сам Дамир к этому относится?

Спокойно вернётся к жене и забудет ту, что подарила ему свой первый раз?

А если не забудет — какое у нас возможно будущее?

Никакого…

Куда ни кинься — везде капканы, и слёзы так и просятся наружу.

Дамир тоже не произнёс ни слова этим утром. Он почти сразу ушёл, как проснулся. Занимался машиной и вернулся лишь к обеду.

— Камилла, — обратился он ко мне. — Машину привели в порядок — поломка была не очень значительная, смогли помочь. Дорогу тоже расчистили. Сейчас мы пообедаем в ресторане и отправимся домой. Собирайся.

— Я собрана, — пожала я плечами. Кроме вещей, что были на мне после стирки, больше ничего у меня с собой и не было. Нечего собирать.

— Хорошо, тогда пойдём обедать.

Наш обед был таким же молчаливым и напряжённым как и утро. Я просто не смела задать какой-то вопрос, не смела даже в сторону его смотреть. Я боялась услышать, что эта ночь была для него лишь мимолётным развлечением. А если задам вопрос — могу услышать совсем не тот ответ, который был бы мне приятен. Хотя какой тут может быть ещё ответ? Дамир женат. Я всё и сама прекрасно понимаю, и задавать вопросы просто бессмысленно. Уже когда мы ехали по заснеженной трассе, я всё же решилась спросить. Потому что на самом деле не знала, как жить дальше.

— Дамир, что мне делать?

— Ничего, — ответил он.

— Как я появлюсь теперь дома?

— Как обычно, — снова коротко ответил он. — Не показывай, что что-то случилось. Все должны быть уверены, что ты по-прежнему невинна. Иначе тут же свяжут с этой ночью, которую мы провели вместе. Для всех — между нами ничего не было. — Я не смогу скрывать это вечно, — опустила я голову. — Карим поймёт…

— Поймёт.

— И что мне делать?

— У меня сейчас нет решения для тебя, — ответил он, и душу заполнило горькие чувства разочарования и отчаяния. Я замолчала. А чего я ждала от него? Я сама согласилась стать игрушкой на одну ночь. Я сама этого хотела. Я желала понять, что такое быть женщиной с тем, кто мне самой нравится. Я не жалею ни о чём. Но мне теперь больно и страшно… У этой ночи может оказаться слишком высокая цена. Муж моей сестры уверенно управлял огромным внедорожником и смотрел только на дорогу. Ничто не говорило о том, что произошло прошлой ночью.

Никто не должен узнать, какой теперь нас связывает секрет — один на двоих.

— Если возникнут сложности, — заговорил снова Дамир. Его холод после всего причинял мне боль. Но я не признаюсь в этом никому. Я успела влюбиться, но его это точно не волнует. — Скажи мне, я всё решу.

— Ты про что? — не поняла я.

— Ты понимаешь. Могут быть последствия.

Понимаю. Понимаю, что всё это придётся разгребать мне самой…