Глава 7

Дамир

Она так и не открывала глаз. Покорная, слабая. Женственная.

Я не знал, что она может быть такой, и это, чёрт возьми, заводило ещё больше, чем её дерзость. Заводило так, что мутился рассудок, а она прекрасно мое возбуждение ощущала своим бедром, и дрожала от этого ещё больше.

Губы как шёлк. Приятно касаться, по рукам у самого бегала дрожь от соприкосновений с ними. Не только одну её здесь трясло. Меня — тоже.

Надавил на её губы сильнее, вынуждая приоткрыть их.

Мне до смерти хотелось ощутить жар и влагу её тела.

Палец провалился и оказался на её языке, которым она невольно пошевелила, задев подушечку, и вызвала мой рваный резкий вдох.

Камилла тихо простонала тоже, то ли от страха, что я налетел на неё коршуном, то ли от остроты захвативших нас эмоций.

Момент был настолько интимный, откровенный, запретный и дико порочный, что я еле держал себя в руках, чтобы не уложить её прямо здесь, невзирая ни на что.

Не ожидала, маленькая.

Я тоже не ожидал…

Но теперь мы стоим у стены, я прижимаю её своим телом к ней, Камилла ощущает мою эрекцию и возится подо мной, случайно снова касаясь моего пальца у неё во рту кончиком своего острого дерзкого языка.

Башню на хрен оторвало при виде того, как он целует её.

Я не имел на неё никаких прав. Но ему она не достанется. Я просто не смогу видеть, как она всю жизнь принадлежит ему.

Я же не могу её взять. Я должен думать совсем не о младшей сестре жены, но именно её я хочу взять хотя бы так.

Какой-то бред…

Я сжал пальцами другой руки её бедро.

Кайф. По венам стучит пульс, и адреналин долбит в виски.

— М-м!

Камилла дёрнула головой, словно сбегая от моей руки на своём лице, а я приложил немало сил, чтобы нажать на тормоза. Нельзя так далеко заходить. Я погублю и её, и себя.

Девушка надавила руками на мою грудь.

— Вы сошли с ума… — тихо сказала она.

Голубые глаза с таким страхом смотрели на меня, что я невольно ощутил себя каким-то отморозком, и заставил себя отступить.

— Отпустите. Я не… не хочу.

Поджал губы. А с Каримом, значит, хотела? Отличное выходит кино…

Но я отпустил её, увеличив между нами расстояние сантиметров на сорок.

Она выдохнула, но с места так и боялась двинуться, потому что видела, что я пока ее не готов отпустить и словно зверь ловлю каждое ее движение. И если нужно — последую за ней.

— Чего не надо? — холодно спросил я, уже постепенно возвращая контроль над собой. — С Каримом до этого нормально было сосаться в моём, между прочим, доме, а теперь — не надо?

— Я ни с кем не… Не делала этого. Он сам, — лепетала она, уже не столь уверенная в своих силах, но всё ещё не склонившая головы.

— Сам?

— Да! Я не знала, что он хочет делать! И…

— Меня не волнует ваша мышиная возня здесь, — оборвал я её, не спуская с неё глаз. — В моём доме ничего подобного быть не должно, ясно?

— Ясно, — немного осмелела она и вскинула подбородок. Взгляд снова стал дерзким.

— А мне кажется, ты не до конца усвоила, — снова я сделал шаг вперёд. Навис над ней и опять ощутил ее тонкие пальцы на своей груди в попытках не дать преодолеть снова эти считаные сантиметры между нами. — Ты живешь в моем доме, и тебе придётся делать то, что я тебе скажу. Уяснила, Камилла?

— И что вы хотите? — спросила она, опять растеряв свою спесь и став той трепетной девчонкой, что я держал в своих руках минуту назад. Трепетная красивая лань. Которую так и хочется догнать, загнать в угол, ощутить власть над ней и съесть — в переносном смысле.

Я же усмехнулся. Сказал бы я тебе, чего я хочу. Да только не выросла ты ещё до таких желаний вслух и их исполнения. Да и статус женатого обязывает меня.

Протянул руку и провёл большим пальцем по линии её ключицы от плеча, спускаясь ниже, в разрез платья… Остановился на самой его грани и убрал руку. Поднял взгляд на её лицо. Встретил испуганный взгляд голубых глаз.

— Тебе лучше этого не знать.

Она снова вжалась в стену. Я отступил на шаг, давая ей наконец пространство.

— Иди к себе.

Камиллу не пришлось просить дважды. Она тут же сорвалась с места и понеслась к двери. Похоже, моих слишком порочных мыслей о ней девушка не разделяла. Впрочем, это хорошо — меньше шансов сорваться в пропасть. Просто мне надо поменьше бывать с ней наедине и не поддаваться гневу.

— Камилла, — окликнул я её у самой двери, и девушка обернулась, настороженно всматриваясь в меня так, словно я способен снова посягнуть на её тело. Но так сорвался я в первый и последний раз. Я не могу так всем рисковать… Тем более что мои желания отклика не нашли. — Никто не должен знать о том, что здесь сегодня произошло.

— Вы серьёзно полагаете, что я захочу этим с кем-то поделиться? — подняла она брови. — Я хочу об этом забыть! Надеюсь, вы тоже.

Дверь за ней захлопнулась.

* * *

Внутри всё кипело.

Как она это делает? Эта сопливая девчонка! Она заводит одним взмахом ресниц, дерзким взглядом или тем, как закусывает губы, нервничая.

Откуда столько влияния на меня? Мне казалось, я уже давно не способен испытывать нечто подобное, но меня колошматит от неё с первой встречи так, словно я пятиклассник, который тайно влюбился в свою одноклассницу.

Ну и как теперь уснуть? Как идти… к Рите?

Мне казалось, что я сам перепачкан пороком с головы до ног.

Опустил глаза на свои брюки. Отлично, стояк едва брюки не рвёт. И как идти в спальню? Не могу же я прийти так?

Взъерошил волосы рукой. Кажется, выход только один — спустить пар, иначе я точно убью кого-нибудь по дороге в спальню.

Зашел в примыкающую к кабинету ванную комнату. Возле раковины высвободил наконец больно упирающийся в ткань член. Налился до предела на эту девчонку, вены так и выделялись от напряжения.

Закрыл глаза. Вспомнил её запах, пухлые губы под моими пальцами, влагу и жар её языка, рваное дыхание и полустоны, и процесс пошёл сам собой.

Ванную комнату в реальности наполнили уже мои глухие стоны. Это гребаный суррогат, но так я хотя бы смогу уснуть.

Рука ходила вдоль ствола, сжимая его и ускоряя движения. Они стали короткими и частыми, принося ещё больше удовольствия и приближая оргазм.

Сама ситуация распаляла меня ещё сильнее, несмотря на все нормы морали, — я, в ванной, удовлетворяю сам себя, мечтая о губах мелкой дряни на своём члене.

Я видел в своих грёзах на нём не свои собственные пальцы, а нежные губы Камиллы. Это шёлк по члену, это животное удовольствие на грани с сумасшествием, это порок в человеческом обличье. И это доводило меня до исступления, до границы с потерей сознания. Только она и эти острые ощущения, как будто всё это со своим членом проделывал не я, а она. Словно сегодня на её язык попал он, а не мой палец. Как она повторяет расположение вен на нём кончиком горячего влажного языка и вырывает из меня глухие стоны кайфа.

Долго истязать себя не пришлось, я уже был на грани ещё с ней в кабинете — в мозгу полыхнуло, тело пробила крупная дрожь, дыхание перехватило, остановившись на вдохе, а пальцы стала заливать горячая сперма, стекая в раковину…

— Бл…дь, — выдохнул я, даже не открывая глаз. — Пиздец. Я дрочил на эту сопливую стерву!

И это было кайфово. Даже так. На расстоянии.

Камилла, тебе лучше не попадаться в мои руки — даже не представляю, что сделал бы с ней самой сегодня…

Шумно выдохнул, смывая следы своей похоти, которой сегодня я проиграл в неравном бою. Открыл глаза и посмотрел на себя в зеркало.

Ну вот. А теперь нужно возвращаться к реальности и… попытаться забыть всё, что я ощутил и выдумал в своей голове с участием младшей сестры собственной жены.

Я козёл. Я знаю. Но я пока не научился быть камнем и приказать себе не чувствовать то, что всё-таки чувствую.

Мы не можем просто так на всех наплевать и сорваться в пропасть. Не должны.

Камилла

Пролетела по этажу и лестнице, даже не заметила как. Лишь оказавшись в своей спальне, я выдохнула, прислонившись лбом к прохладной поверхности двери.

Картинки вспышками опаляли мозг, его глаза словно всё ещё смотрели в мои, пальцы будто до сих пор сжимали моё бедро, а большой — на моих губах, затем языке….

Шумно выдохнула, когда меня снова перетрясло.

Я не ожидала подобного от холодного обычно Дамира.

Это было внезапно, странно, не к месту, очень порочно и неправильно, но… это не было неприятно.

Моё тело отзывалось током по спине, когда его подушечки пальцев поглаживали контур моих губ, ключицу, нырнули в разрез платья, пусть и неглубоко.

Что это было, чёрт возьми? Зачем? Его что — Рита не удовлетворяет?

Он едва не залез мне в лифчик, козёл в погонах!

Как вообще это расценивать? Муж моей сестры ко мне… приставал?

Я ничего не понимаю…

Что я должна была сделать или сказать в этот момент? Растерялась как девчонка сопливая, пока он меня лапал!

Дамир. Взрослый, состоявшийся. Женатый. Муж моей сестры.

Прикасался ко мне с явным сексуальным подтекстом… Как мужчина к женщине, которую вожделеет. Это желание читалось в его синих, ставших порочными глазах.

Боже, какой стыд!

Я закрыла лицо руками и осела по двери на пол.

И как мне с этим жить?

Как мне выйти из комнаты, смотреть в глаза сестре, смотреть в глаза… ему?

Да я в жизни больше взгляд на него не подниму никогда. Потому что стыдно, потому что боюсь его. Я не знаю, чего от него ожидать, и своей слишком мощной силой он меня просто забивает в уголок за три секунды.

Как с ним работать, я себе вообще не представляю…

Первым порывом было собрать вещи и уйти отсюда, но куда мне идти? У меня нет денег, нет подруг, нет даже телефона дорогого, который я могла бы продать и снять квартиру.

Есть только украшения, но, чтобы их сдать мне потребуется время… Да и сдам я их, а дальше что? Как я смогу оплатить репетитора, поступить учиться, где я буду жить после поступления и как смогу оплатить квартиру?

Да никак. Не смогу.

От бессилия я расплакалась. И как я теперь?

А если он будет…приставать опять? Если примется настаивать на большем, как Сэм?

Как я переживу это второй раз? Я сбежала от этого из Европы, но снова нашла мужскую похоть у себя же в семье…

Что Карим, что Дамир думают только о себе и явно ведомые не головой. А мне очень обидно, что во мне видят лишь красивую куклу или дорогую вещь, а на мою душу, на мои чувства и на то, чего хочу я, мужчинам плевать.

И мне придётся остаться тут. Мне некуда идти, я не выживу сейчас сама без денег и без образования. Мне придётся всё это терпеть, стараясь поменьше пересекаться с мужчинами этого дома. Впрочем, Карима его старший брат от своей семьи отлучил, а вот сам остался, и он ещё более опасен для меня, чем Карим. Но выбора у меня нет.

Кое-как поднялась, добрела до кровати и свернулась на ней калачиком, прикрылась пледом. До сих пор била дрожь после сцены с Дамиром.

Он был похож на дикого зверя сначала в своей ярости, когда разозлился на Карима, который позволил себе лишнего, потом в своей ощущаемой на физическом уровне похоти, что просто обескуражил меня!

Муж моей сестры хотел… Прикасался ко мне, сжимал моё тело руками, касался губ.

Я просто до сих пор не могу поверить, что это был не какой-то странный сон…

Однако усталость взяла своё и вскоре увела меня в тревожный сон, полный его рук, синих глаз и мурашек по спине в момент, когда он ведёт большим пальцем красивой мужской руки по контуру моих дрожащих от страха и пересохших от волнения губ…

Дамир

Когда я вошёл в спальню, Рита уже была внутри. Переодетая ко сну в кружевной сорочке, на которую я бы обязательно обратил внимание раньше, если бы мои пальцы до сих пор не ощущали губы другой. Её папах я уже смыл с себя, принял душ в ванной кабинета и переоделся в футболку и джинсы. Но сознание моё так и осталось воспалено и возбуждено её беззащитным трепетным видом, дрожащими ресницами и полуоткрытыми пухлыми губами, которые так и звали согрешить…

И в этот момент она совсем не казалась мне сопливой девчонкой. Она манила и возбуждала меня как женщина — молодая, красивая, соблазняющая одним видом. И я поддался этому зову, который словно слышало моё тело. Поддался, а теперь жалею.

Рита причёсывала волосы, не подозревая о том, что обуревало меня на самом деле, и я, конечно, ей не скажу ничего. Но всё равно она видела, что со мной явно что-то не так, и вглядывалась в меня в зеркало.

Она отложила в сторону расческу и обернулась на меня. Я продолжил путь к кровати как ни в чем не бывало. Стянул с себя футболку и бросил её на тумбочку у кровати.

— Дамир, — позвала она меня.

— М-м?

— Что там случилось? Карим такой злой выскочил без пальто на улицу.

— Ничего, он на машине. Потом заберет своё пальто.

— Что между вами произошло?

Я не ответил. Это её не касается. Мои отношения с братом — только мои. И уж тем более я не скажу ей, что причина ссоры, по которой я выгнал собственного брата из дома — Камилла.

— Дамир, — положила Рита ладони мне на спину. Она успела дойти до меня, пока я снимал джинсы, чтобы лечь в постель. — Поговори со мной. Я же вижу, что-то случилось.

Я повернулся к ней. Часть правды ей всё же стоит знать.

— Карим целовался с Камиллой, — ответил я, ощущая, как против воли снова сводит челюсть от злости. Он её целовал! — Я их поймал в одной из спален.

Рита же, вопреки моим ожиданиям, улыбнулась.

— Пусть женятся, — ответила она, нежно проводя пальцами по моей щеке. — Ты же видишь, как они нравятся друг другу.

Я перехватил её руку и сжал.

Нравятся?

Мне плевать.

— Свадьбы не будет.

— Ай, больно! — пискнула она, потому что я слишком сильно сдавил её кисть.

— Извини, — ослабил я пальцы, отпуская её руку и убирая со своего лица. — Он меня просто очень разозлил. Фархат доверил мне девчонку, а он её чуть ли не трахнул у меня под носом!

Рита скривилась.

— Не говори мне такие гадости, дорогой, — попросила она. — Ничего же не было. Только поцелуй?

— Ещё бы было! Обоих бы убил! — рыкнул я.

— Ну и чего тогда ты так сердишься? Мы ведь тоже с тобой целовались тайком от папы. Забыл?

Нет, помню. Но всё словно было давно уже.

— Помню, конечно. Но мне на тебе жениться никто не запрещал. Это другое.

— А почему ты так против? — спросила она.

— Она ему не пара. Ты извини, она твоя сестра, хоть и не родная, но ты сама знаешь, как она воспитывалась.

— Да, — вздохнула Рита. — Несносная девчонка — так о ней папа говорит.

— Ну вот, — подтвердил я. — Ну какая из неё жена? Тем более какая из неё мать? Ей самой надо сопли ходить подтирать и уму-разуму учить. И вообще… Я не уверен, что во время учебы и проживания в кампусе с мужчинами она осталась невинной. Маловероятно.

— А если Карим всё равно её сосватает? Кажется, он с тобой не согласен, и при мне впервые такое упорство проявляет.

— Не сосватает.

— Почему ты так уверен?

— Кое-что придумал.

— Поделишься?

— Нет. Это моё дело, извини.

— Не доверяешь мне? — обиделась Рита.

Нет. Просто то, что задумал я, ты не оценишь. И никто не оценит.

Но так точно будет лучше. Я уверен.

— Дело не в этом, — ответил я. — Просто это мужские дела и мои проблемы, тебе не нужно об этом думать.

— Ну ладно, — обняла она меня и подошла вплотную. — Тогда поцелуй свою жену и неси её в постель. Я соскучилась… Мур…

Она подставила мне свои губы и закрыла глаза в ожидании поцелуя.

А я понял, что не хочу их целовать.

Тонкие, не такие бархатные и нежные даже на вид, как у этой дряни.

Протянул руку и провёл большим пальцем по ним.

И убрал.

Нет, не то.

Совсем не то.

С недовольством для себя отметил, что губы Камиллы я бы мял, ел, кусал… Еле сдержался в кабинете. И опять член набухает, едва я вспоминаю её шелковые, дрожащие от страха губы под своими грубыми пальцами.

— Я устал и хочу спать, — ответил я, лишь мимолётно чмокнув её губы. — Извини, завтра тяжелый день.

Рита разочарованно смотрела, как я обхожу её и укладываюсь в постель.

— Может, массаж хочешь? — спросила она.

— Погаси свет и спи, — ответил я, укладываясь поудобнее на подушке.

Она послушно сделала то, о чём я просил. Я поправил член, который снова налился из-за мыслей о девчонке. Но теперь придётся нам засыпать так.

Чувствовал себя тем ещё ублюдком… Впрочем, наверное, так и есть, но пока поделать с этим я ничего не могу. Скоро время всё расставит по своим местам.