4
Словно ветер, что беглым порывом минувшее будит,
Ты из блещущих строчек опять улыбаешься мне.
Все позволено, все! Нас дневная тоска не осудит:
Ты из сна, я во сне…
— У тебя прям талант появляться в нужный момент в нужном месте, — улыбнулась я слабо, выходя из отеля, где мы оставили Надю.
— А я думал, это ты меня преследуешь, — ответил такой же измученной улыбкой Разумовский.
— Если бы это так, то я бы знала, где ты пропадал последние несколько дней.
— Хорошо, что это не так, — закрыл он тему одной фразой. Ну, да, время час ночи, а я тут пытаюсь выклянчить у него какие-то секреты. Нет, так не бывает. Как бы там ни было, а я чужой для него человек, и доверия ещё не заслужила. Пока он мне помогал. И наверное осознание этого факта вызывало во мне какие-то теплые чувства уверенности в Разумовском, как в мужчине. Такой точно не будет судиться с тобой за квартиру, и не будет делить твой бизнес после расставания. И вообще, можно ли с таким расстаться? Наверное, если только он устанет все время разгребать твои проблемы.
— Ладно, уже поздно. Это мне можно завтра спать до обеда, а у тебя работа, — попыталась я выкрутиться из неудобного момента.
— А на счёт подруги не волнуешься?
— Не маленькая уже. А вот из-за нее теперь я твоя должница, — я поежилась, потому что на улице стало холодно, и я это ощутила, находясь снова в одном платье. Руки скрестила на груди, чтобы сохранить хоть какое-то тепло. Андрей хмыкнул, наблюдая за этим. Затем стянул снова с себя куртку и протянул мне.
— Одевай. Завтра вернёшь.
— А ты?
— Ну, пусть будет на твоей совести, — пожал он мощными плечами.
— А если я теперь не усну?
— Уснешь.
В это время возле гостиницы появилось такси, которое я вызывала несколько минут назад. Как ни крути, а сервис у них очень хорош. И, пока таксист меня не увез, я позволила себе одну вольность, которая после стала ещё одним мучительным сном. Я просто хотела его чмокнуть в щеку, но в этот момент он повернул голову и получилось, что поцеловала я почти в губы. Кровь бахнула в голове, прилив к щекам, которые тут же начали гореть огнем. Поэтому я быстро прыгнула в такси. Разумовский провожал машину взглядом, пока я куталась в его куртку. И он даже не подозревал, что в эту ночь я спала с ней в обнимку. Стыдно признаться, но факт оставался фактом. И он, если честно, начинал меня пугать. Если дело так пойдет дальше, то я заработаю зависимость. И хуже, если это будет одержимость.
Но зато у меня появился ещё один повод увидеть его раньше, чем я приду на тренировку. Во-первых, мне нужно было увидеться с Надей, которая втянула меня непонятно во что. Ну, а так как гонимая мыслью о том, что в спортзал я могу заявиться после встречи с ней, я даже проснулась рано, не доспав положенные мне три часа. Вот что — что, а восстанавливая свой организм после депрессии, я разработала режим сна, которому следовала безропотно. Но никак не шел сон, когда мысли были затуманены и находились сейчас совсем не в моей постели.
И естественно, было понятно, что с похмелья Надя вряд ли так рано проснется. Значит…заеду сначала верну куртку.
— Пап, я готова сама сесть за руль, — сообщила я отцу, чувствуя какой-то душевный подъем и волнение одновременно.
— Ты в этом уверена?
— А ты думаешь, я стала бы собой рисковать? — улыбнулась я, понимая, что улыбка эта выглядит сейчас неуместно.
— Хорошо. Я тебе доверяю и знаю, что ты у меня девочка взрослая и рассудительная. Если что сразу звони либо мне, либо Сергею.
— Хорошо, — согласилась я, понимая, что немного мандражирую. Чёрт знает сколько времени не водила машину. Но ничего, она меня слушалась, хотя я вцепилась мертвой хваткой в руль. К тому же все правила, вбитые когда-то в голову (на права я сдавала сама), вспоминались автоматически. Вот так я и добралась до областного центра, потратив на дорогу чуть больше времени, если бы вез меня Сергей.
Первое, что я услышала, войдя в зал, это голос Петровича, который кричал.
— Я тебе говорил, что если ты с ними свяжешься, я не стану этого терпеть.
— Это не они, — второй голос я тоже знала, он принадлежал владельцу куртки, которую я сейчас держала в руках. Утро раннее, а они ругаются. Знать бы ещё причину ссоры.
— Нет, можешь быть свободен, — рявкнул Петрович, — в твоих услугах я больше не нуждаюсь.
Нет, так нельзя. Я нуждаюсь! Поэтому без стука ворвалась в тренерскую. На меня недоуменно уставились две пары глаз, при чем одни сверкающие неподдельной яростью, вторые с темными синяками, которые в миру называются «бабочкой». Так он вроде был ночью цел. А тут. Синяк на скуле, и это хорошо просматривается даже сквозь щетину, при чем она немного распухла, а ещё разбитые костяшки. И с кем Разумовский вчера успел сцепиться?
— Что тут происходит?
— Ничего, — рявкнул Андрей.
— Ты что здесь забыла? Спросил Петрович. Явно весь этот скандал был построен вокруг состояния Разумовского.
— Я? Я куртку принесла, — протянула я осторожно вещь владельцу. — Гордиться нужно такими сотрудниками, Петрович, — начала я зондировать почву, — а ты орёшь. Между прочим, Андрей вчера меня спас.
— И как это? — упёр он руки в бока.
— Обыкновенно. К моей подруге вчера начали приставать какие-то уроды, я в это время была с ней. Пришлось звонить Андрею, чтобы помог, — начала я сочинять на ходу, приукрашивая реальные события.
— И где это было?
— Мы в «Пирамиде» отдыхали, — я посмотрела на Разумовского, который облегчённо вздохнул. Видимо, все дело было в этом заведении. Или…я ничего не понимаю, но так уверенно вру.
— А почему ты сразу не сказал? — впялил свой взгляд Петрович на Разумовского.
— Не люблю я хвастать подвигами. Хотя ты мне даже объясниться не дал.
— А откуда тогда у меня его куртка?
— Господи, идите оба с глаз долой. Берешь вечером мои тренировки. Перед пацанами лучше так не появляйся, — приказал злой тренер. Андрей лишь согласно кивнул.
— Объяснишь? — уставилась я на него, едва мы оказались на улице. В глазах, который смотрели на меня исподлобья плясали молнии, готовые в любой момент убить любого на месте. Ярость плескалась через край, и я это ощущала почти физически.
— Нет, — выдал Разумовский и пошел по направлению к байку. А вчера он вел себя по-другому.
— Андрей, — попыталась я его остановить, — Разумовский, сволочь ты неблагодарная, — выдал вдруг мозг. Он остановился, обернулся, внимательно посмотрел, так, что аж холодок побежал по позвоночнику.
— Божена, я тебя об этом не просил.
— А нельзя просто сказать «спасибо»?
— Спасибо, — выдавил он. Развернулся, наверное в надежде сбежать, но подумал, и снова обернулся ко мне. — Извини, но я не буду тебя в это впутывать.
— Ясно, — выдохнула, попытавшись придать своему лицу более беспристрастное выражение. — До вечера!
Я так понимаю, что вечернюю тренировку будет вести именно он, так как Петрович решил не допускать Разумовского к детям с такой рожей. Хотелось, конечно, сказать, чтобы он засунул свою благодарность куда подальше и поглубже, но я промолчал, возвращаясь к автомобилю. Отправила папе сообщение с текстом, который говорил о том, что со мной все в порядке. Он волновался и я это знала. А ещё чувствовал себя виноватым за то, что не смог оградить свою единственную дочурку от ее мужа. Но, если вы знакомы с Алексеем Алексеевичем Барышниковым, то знаете, что это крайне принципиальный человек, который умрет, но не нарушит свое слово.
Теперь по плану было навестить Надю и узнать, что вчера за фигня приключилась.
Дорогу к отелю я уже запомнила, поэтому двигалась по городу без навигатора. В прошлый раз, когда папа устраивал праздник, я разглядела только новенький фасад здания и ресторан. Вчера же меня достаточно впечатлила обстановка внутри, которая кричала о том, что отель дорогой и…в общем, дорогой. Этого достаточно, чтоб представить насколько роскошно было внутри. А вот номера, где мы с Разумовским кинули Надин, я вообще не запомнила. Но мне повезло, что за стойкой администратора дежурила вчерашняя девушка все в том же красном форменном пиджаке, где на бейдже было выгравировано ее имя. Именно выгравировано. Но запоминать его мне было лень, да и не важно это все, если тебя встречают здесь, как самого долгожданного гостя и пускают в номер к постояльцу за парочку крупных банкнот. Да, с коррупцией я не борюсь и не собираюсь, потому что я выросла в семье, где такое решение проблемы считается приемлемым, у меня был пример с детства перед глазами. Стыдно, но… В общем, возвращаясь к Наде, а точнее входя в ее номер я попала в царство мрака и перегара. Ее тело, распластанное на огромной кровати, казалось совсем бездыханным, но если приглядеться оно дышало, и это успокаивало.
На часах почти десять, а мы вроде вчера ее приволокли чуть за полночь, так что этого времени, думаю, ей было достаточно для того, чтобы выспаться. А вот состояние похмелья уже будет не моей проблемой. Тем более не могу же я весь день сидеть здесь в ожидании того, что за спящей красавицей, что сейчас можно сказать с натяжкой, прибудет ее принц и разбудит поцелуем. Нет, это будет злая подруга, тем более после вчерашнего маленького приключения я имею право называть себя так хотя бы на сегодняшний день.
— Подъем! — я прям даже голосовые связки малость надорвала, и даже соседей перепугала. Раскрыла тяжёлые портьеры, впуская солнечный утренний свет в номер чтобы он не казался таким мрачным.
— Ты чего орёшь? — открыла глаза Надя, перевернувшись на бок.
— Тебя бужу.
— Зачем?
— Ну, ты же по ночам мне трезвонишь.
— Так это был не сон?
— Коза ты, Надин. Давай, поднимай свою тощую задницу, и тащи ее в уборную. А потом будем завтракать и опохмеляться, — приказала я, так как завтрак, заказанный мной ещё внизу, должен был прибыть с минуты на минуту.
— Че это она тощая? — надула она обиженно губки. — Ты знаешь, сколько я ее качала.
— Значит, не правильно это делала, — хихикнула я, продолжая ее тролить.
— Сучка, — фыркнула Надин, садясь на кровати, а потом вдруг захныкала и упала обратно. — Зачем я столько пила?
— У тебя нужно спросить.
— Лучше не спрашивай.
— А ты думаешь, для чего я приперлась. Все, давай, приводи себя в порядок, а то смотреть на тебя не могу. А я пока подготовлю себя для прослушивания интересной истории.
— Ты знаешь, что ты изверг, — закатила она глаза.
— Даже не догадывалась, — похлопала я ресничками.
Пока Надин плескалась уточкой в ванной, я устроилась удобно на кровати, расположив рядом столик с моим заказом и включила телевизор, щёлкая без интереса каналы. Совершенно не за что зацепиться глазу. И вот, когда я умирала от скуки, случилось явление Христа народу. Это как? Это НАСТОЯШАЯ Надежда, без макияжа, прически и ультра блестящего и такого же ультра, только в этом случае, короткого платья, которое я вчера так и не решилась с нее стягивать, чтобы ненароком не порвать. И если честно, то я была поражена насколько она проста и одновременно мила, несмотря на бледный цвет кожи из-за похмелья.
— Вау! А ты так перед мужем появляешься? — я откинулась на подушки и засунула виноградинкаэу в рот, разглядывая подругу.
— Шутишь? Мой муж считает, что я родилась с косметикой на лице и укладкой на голове, — Надя плюхнулась рядом, развалившись на второй половине этого огромного взлетного поля.
— Угощайся, — кивнула я на столик.
— Вот ты наглая, — хихикнула она, — вообще-то за это плачу я.
— За то, что я вчера пережила и отдала за твоё пойло целое состояние я просто обязана себя так вести.
— Прости, — она подвинулась ближе и уронила голову на мое плечо. — Сколько я тебе должна?
— Какая ты меркантильная, Громова, — взглянула я на нее сверху вниз, — вопрос не в деньгах. Ты теперь меня просто обязана обслуживать в салоне без очереди и записи всю жизнь.
— А будто я этого не делала, — прищурилась она, надув обиженно губки. Вот только с этим может возникнуть проблема.
— Которую ты вчера попыталась залить алкоголем? — догадалась я.
— Естественно! Короче там пи…дец полнейший, — Надин взяла бокал с пивом, который я заказала для нее, залпом выпила почти половину, скривилась. — Фу, ненавижу это пойло.
— Зато эффективно. Так что там за конец света?
— Не конец света, Жека, а настоящий полнейший пи…дец! Ну, почему я вышла замуж именно за Калинина, думаю, рассказывать не стоит. Ну, и оно, действительно, стерпелось и слюбилось за столько лет. И, знаешь, не была я ему всегда верной женой, но и он не отличался особой верностью. В общем, два сапога пара. Но о моих похождениях он не знал, а вот мне несколько раз приходилось избавляться от его любовниц.
Я округлила глаза на слово «избавляться». Почему-то сразу представилась «повседневная» Наденька с окровавленным топориком в руках.
— Ну, что ты так сразу реагируешь? — рассмеялась она. — Всего лишь давала деньги, брала расписку, что претензий эта женщина не имеет и отправляла восвояси под страхом «Если рыпнешься, я в силах нанять киллера», хотя ты знаешь меня, какая я мягкосердечная. А на этот раз все оказалось сложнее. Я уже год прошу Калинина о ребенке. Созрела я для этого. Он все ищет отмазки, что рано, ему дети не нужны, это лишний геморрой. И представляешь, его последняя залетела. И что ты думаешь? Он не хочет избавляться от ребенка, — после последней фразы Надя допила содержимое бокала. — Ладно, я вспылила вначале, предложив, чтобы она сделала аборт. Даже, кажется, настаивала. Потом остыла, говорю, будешь помогать. Теперь и мы сможем завести малыша. А он мне: «Она будет жить у нас и растить моего ребенка, а ты можешь помогать в воспитании». Нет, я конечно, знала за кого шла, и догадывалась о том, какой он урод. Но чтобы так. И я себя не жалею, поделом, как говориться. Я ушла, а этот га…дон угрожает тем, что если я надумаю разводиться, он отберёт у меня весь мой бизнес.
— Знаешь, — я нервно рассмеялась, — а ситуация знакомая. Видимо, нам обоим везёт на уродов.
— Но ты это пережила, а мне только предстоит.
— И, надеюсь, что теперь твоя гордость проснулась? Ты поняла, что выше этого дерьма, которое звала мужем?
— Да! От этого и тошно. Просто втоптала себя в грязь, закрывая на все это глаза.
— Ну, раз так, значит, прорвёмся, — я ободряюще улыбнулась и обняла ее.
Этот день я посвятила ей. Не знаю, но как оказалось, у нас есть что вспомнить, есть над чем посмеяться и всплакнуть. Ну, ладно, на это потратили часа три. Потом залипли на какую-то совершенно тупую американскую комедию, без смысла, но, было смешно. Только было не понятно, нам или шампанскому, которое играло в организме свой сонет. Да какой там сонет, там тяжёлый рок отбивал алкоголь.
Вот к чему-чему, а к этой заразе я была настроена крайне скептически. Ну, не борец, конечно, но сама предпочитала в любой ситуации трезво мыслить. А это означало, что один бокал шампанского мог просто меня скосить. Вот так и тут. А мне на тренировку. Нет, конечно, можно не ходить, но ведь как нарушить обещание данное себе? Это я уже считала предательством. Даже если на улице катастрофа, пять раз в неделю без каких-либо отмазок у меня физнагрузка. Зато за эти почти три недели был ощущаемый результат, как внешне, так и внутренне.
— Ну, какая нафиг тренировка? — хныкала Надя. — Я думала мы пойдем в клубешник какой-нибудь.
— Господи, — я потерла сонное помятое лицо, — Надин, ты не маленькая девочка, чтобы бояться оставаться одной.
— Возьми тогда меня с собой.
— О, нет! В это царство тестостерона? Хочешь, чтобы меня Разумовский выпер сегодня вместе с тобой. Он и так не рад, что я занимаюсь у него, — это было предположение, но всё же.
— Ну, а мне тогда чем заняться?
— А до того, как я приехала за тобой в «Пирамиду» ты же что-то делала, как-то жила.
— Занималась салоном, — ответила она. — Да! Нужно наведаться в салон. Он же пока мой.
Ну, вот! С одной проблемой разобрались. Тем более, что она решила, перед уходом, что мы все равно пойдем сегодня танцевать. Легче было согласиться, чем отделываться от нее. Ей в салон, а мне к Андрею. Сердце подпрыгнуло от волнения в груди, сделало кульбит и снова радостно забилось, неся меня именно туда, где я хотела всегда быть. И уже не знаю от того от, что там был Разумовский, или я обретала новую привычку?
Встречали меня приветственные выкрики типа «Здорова, Жек!», «Как дела, Жек?».
Забыла упомянуть, что парни в зале меня воспринимали сейчас абсолютно серьезно, часто давая какие-нибудь советы, помогая делать упражнения, чаще, конечно, чтобы поматсать. Но кто ж запрещал-то ненавязчиво прикасаться? Пару раз даже спарринговалась с ними. Это было очень.
— Ты опоздала, — раздался знакомый голос за спиной.
— Нет, мне Петрович сказал, что у меня свободный график.
— Ты видишь перед собой Петровича? — видимо, с утра настроение Разумовского только ухудшилось. И, да, на Петровича он был совсем не похож, учитывая то, что я видела перед собой.
— Нет, у Петровича от ярости лицо ее перекошивает, — это первое, что пришло в голову, ведь промедление с ответом означало бы, что я боюсь. И ещё одно «Да», его я боялась до чёртиков. Это в критической ситуации я бываю отважна с ним от избытка адреналина. Но эти глаза могли испепелять и заставляли мой язык прирастать у небу. Послышались покашливания, которыми парни прикрывали рвущийся наружу смех, а мы смотрели друг на друга испепеляя взглядом. Не знаю как он, но я точно уж плавилась. Внутри все полыхало, не давая сосредоточиться на главном, а в лёгких заканчивался воздух.
— Ладно, девочка, сама напросилась, — он натянул самодовольную улыбку. Звучало угрожающе, конечно, но блин, когда он подошёл ближе, обдав горячим дыханием кожу, наклонился ниже к уху со словами «Мне тебя жаль», я поняла, что к меня ноги стали ватными.
— Мы ещё посмотрим кто кого, — я гордо вскинула подбородок, бросая ему вызов. И он его принял.
Чёрт! Когда мои эмоции стали гормональными? Это по-моему, что-то со мной не так, а не с ним. Хотя попробуй понять этих мужиков. Ещё что-то про нас говорят. Да, блин, даже в критические дни женщины более лояльны. А тут. Козел! До чего ж дошел прогресс, у Андрюши ПМС. Или у Андрюши спермотоксикоз?
Этими и другими мыслями я успокаивала себя, пока переодевалась, чтобы задавить толпу мурашек, разбегающуюся на спринтерские дистанции от одного воспоминания его тела в опасной близости. Катализатором так же служил запах, который укоренился в моем мозгу и не давал покоя.
А уже через час я пожалела, что связалась с ним. Разумовский гонял нас так, что даже выдрессированные многолетними тренировками парни постанывали от нагрузки. Что говорить обо мне? Мышцы сводило от спазмов, лёгкие горели от частоты вдохов, но я стиснув зубы, терпела, продолжая доказывать себе и окружающим, что все сумею. И пусть завтра я буду еле передвигать ногами, но, сегодня ни за что не сдамся. Проклятый Разумовский. Самовлюблённый говнюк, которому дали свисток и власть над беззащитными телами.
— Василич, ты — зверь, — заверил его один из парней после финального свистка. Вся братия направлялась дружной гурьбой в душ, я осталась дожидаться, пока водные процедуры у них закончатся и я смогу спокойно привести себя в порядок.
— Божена, как смотришь на то, чтобы сходить куда-нибудь? — поинтересовался один из присутствующих. Кажется, Илья. Здоровый такой, улыбчивый, милаха, между прочим.
— Извини, у меня планы, — я специально широко улыбнулась, так как Разумовский направлялся в нашу сторону.
— Жаль, — парнишка даже расстроился.
— Я подруге сегодня обещала клуб и танцы до упаду. Если есть симпатичный друг, найдите нас.
Кажется, малой даже ожил. То, что он был младше меня было ясно, как день. Одарил ослепительной белозубой улыбкой и двинулся в душ, пока новоиспеченный тренер с серьезной миной не отослал его насильно.
— У тебя ещё сил хватает флиртовать? — хмыкнул он надменно. — Ещё кружочек?
— Иди в задницу, — фыркнула я, восстанавливая дыхание. У меня даже фаланги пальцев от напряжения тряслись.
— Будем работать над твоей физподготовкой. Мышцы слабые, — выдал он. — Растяжка требуется.
— Тебе повезло, что мне тяжело говорить, иначе я бы тебя обматерила.
— Видишь, всего три часа и тебе уже не хочется интересоваться моими делами, ты меня просто начинаешь тихо ненавидеть. Завтра поблажек тоже не жди.
— Фиг тебе, Разумовский. У меня два дня выходных, — приблизила я свое лицо на опасное расстояние к его губам. От греха подальше развернулась, пошла обратно к груше. Хоть она ни в чем не виновата, но этот гад меня вывел. Мы, конечно, не были друзьями, но сейчас он вел себя как настоящий говнюк.
— Сбегаешь? — кинул он мне в спину. Так, контролировать себя было тяжело. Ну, что он такого сделал? Ничего! Просто немного подразнил.
— Не дождешься! — выпалила я, снова подходя к нему ближе, а затем подняла наманикюренный пальчик к его лицу. — Можешь тату набить на лбу, — даже показала то место, где должно оно было быть.
— Тебя так легко вывести из себя?
— Торжествуй! Только я не пойму, ты женщин ненавидишь или просто козел по жизни? — не сдержалась я.
— Скорее всего, второе, — вздохнул он. — Поэтому, лучше тебе держаться подальше от такого козла, малышка.
— Это будет легко, — фыркнула я, возобновляя свой маршрут.
Теперь было ясно, что ему было нужно. И почему меня это так задевало? Но только сейчас я понимала насколько мы далеки друг от друга. Два совершенно разных и чужих человека из параллельных Вселенных. А я. я не хотела так. И это было единственное осмысленное, что касалось Разумовского.
Бедная-бедная груша.