6.11 О том, как полезно бывает вспомнить старые навыки

Вторая неделя. Четверг

На следующий день господин Джильи явился к Элоизе часов в одиннадцать.

— Добрый день, госпожа де Шатийон, — он хищно улыбнулся, пошевелил усами и уселся в кресло, не дожидаясь приглашения.

— Добрый день, господин Джильи, — она кивнула, не отрываясь от чтения файла.

Вот умеют же некоторые люди выбирать время для разговора! Сейчас ей совершенно некогда его слушать.

— Я подумал немного и понял, что был неправ в отношении вас. И, прямо скажем, самонадеян, — продолжал он, как будто не замечая её холодного приёма. — Конечно же, мне не стоило приглашать вас на ужин. Вам нужно предложить что-то более интересное, не так ли? Скажите, не желаете ли вы сходить со мной в оперу?

А вот это уже интересно. Почему вдруг опера?

— Благодарю вас, нет, — она продолжала делать вид, что читает файл.

— Неужели я опять не попал? А мне казалось, что этот вариант должен быть беспроигрышным.

Элоиза мельком подумала, что да, существовал такой вариант — пойти с ним в оперу и посмотреть вблизи, как он работает. Но все её ощущения, и человеческие, и сверхъестественные, вопили о том, что так поступать ни в коем случае не следует. Она воспользовалась этим всплеском ощущений, сосредоточилась, прислушалась к нему… и неожиданно его мысли раскрылись перед ней, как будто от резной шкатулочки отлетела на пружинах крышка.

Да, он хочет переспать с ней. И по делу, и просто так. Да, он считает, что неотразим, и если заполучит её хотя бы на раз, то она потом уже от него не отвертится. Да, он считает её зазнавшейся карьеристкой и неудачницей в жизни, раз она сидит тут одна и ночует у себя одна. И уверен, что если её уломать и приласкать, то она тут же станет ручной и послушной. Потому что она явно очень мало знает и о мужчинах, и о сексе — с её-то внешностью, и одна, и отшила весь штат кардинала, как говорят. И сделает всё, что он от неё захочет. То есть, подделает любые данные в любых документах и скажет, что так и было. А если она пойдет с ним в оперу и ужинать, но не захочет в постель, то у него есть некое средство, которое можно добавить в вино, которое не имеет выраженного вкуса или запаха. Но после которого все известные ему женщины на некоторое время утрачивают волю к сопротивлению, и можно довести их до какой-нибудь постели, а потом и вовсе засыпают и позволяют делать с собой всё, что душе угодно.

Эх. Была — не была. Риск, говорят, дело благородное.

Стол Элоизы, как и столы других руководителей отделов, был оборудован некоей кнопкой. Нажималась эта кнопка легким движением руки рядом с клавиатурой. И при нажатии активировались мощные камеры, очень внятно пишущие и звук, и изображение, в которых обычно не было нужды. Она щелчком пальцев заперла дверь — чтобы никто не помешал, вторым установила звукоизоляцию, а затем медленно и аккуратно лишила его воли. И даже не задумалась, насколько легко это у неё получилось.

— Скажите, господин Джильи, — начала она вкрадчиво, — а с Анной Нобиле вы тоже ходили в оперу?

Это была одна из тех трех дам, о которых в понедельник рассказывал Мартино Кастелли.

— Не понадобилось, — хвастливо ответил Джильи. — Она сама была рада закрутить со мной, кто бы мог подумать, что в таком тщедушном теле столько темперамента!

— И она была рада выполнить всё, о чём вы потом её просили?

— Ещё бы она была не рада! Я ей сказал после первой же встречи, что следующая будет только тогда, когда она мне поможет и сделает, как я скажу. Я и сказал — принести те документы, которые мне никак не хотели показывать. И там сразу стало понятно, что в них нужно изменить, чтобы получился нужный нашему заказчику результат!

— А кто сейчас ваш заказчик, господин Джильи?

— Как кто? Кардинал Сторчио. Он хочет сесть на место здешнего кардинала, больно уж место тёплое и хорошее. Он как раз слышал ту историю, о которой вы спрашиваете, ему понравилось, он захотел, чтобы мы сделали так же или просто с таким же результатом.

— Но неужели все три дамы так не любили своё место работы?

— Не любила одна, — усмехнулся Джильи. — Остальные две были всем довольны, и хотели работать там дальше, но трахаться с мужиком хотели еще больше, а никто из тамошних на них не зарился. Или они всем отказывали, ну вот прямо как вы, не знаю, в общем, глупые были. А чужой глупостью грех не воспользоваться! Как миленькие мне всё на блюдечке притащили! Правда, самая младшая была правильного воспитания, сначала всё не хотела в постель, её пришлось подстегнуть, чтоб согласилась, а потом всё ревела и говорила, что ни она мне не нужна, ни я ей не нужен, и зачем тогда это всё. Самая симпатичная из троих была, и грудь в порядке, и задница. Пришлось её сначала водичкой подпоить, а то ведь ни в какую не соглашалась, а потом угрожать, что всё расскажу её родителям, если не будет слушаться. И послушалась, как миленькая.

— Это та девушка, которая потом покончила с собой?

— Да вроде бы. Говорю же — глупая была. Подумаешь — мужиком больше или меньше!

— И что за водичка, которой вы её подпоили?

— А вот, — он с готовностью вытащил из внутреннего кармана пиджака обыкновенный пластиковый флакон, как будто из-под лекарства, небольшой, миллилитров на пятьдесят, с завинчивающейся крышкой. — Чудо-водичка, десять капель обеспечивают послушание объекта на два или даже три часа! Отличная разработка одной подпольной лаборатории!

— В самом деле, отлично, — Элоиза выдвинула нижний ящик стола, в котором лежали ручки, карандаши, листочки для записей и прочий канцелярский хлам, и строго взглянула на Джильи. — Подойдите, пожалуйста, сюда и поставьте флакон в ящик, — и надавить на него со всей силой, какая ей сейчас доступна.

Он подошёл, и молча поставил. Сел обратно. Элоиза задвинула ящик, заперла на ключ и добавила мысленно формулу. Теперь ящик сможет отпереть только она.

— Скажите, остальные члены команды кардинала в курсе о том, что вы делаете?

— Четверо. Тортора, Сассо и Куарта, — да-да, это наши всадники апокалипсиса. — И ещё Рокко Бальди, — а это тот самый, которого отшила Анна. — Остальные — мелочь под ногами, для ровного счета. Хотя Куарта говорит, что мы идиоты и что дела так не делаются, но он с нами работает в первый раз, и я скажу кардиналу Сторчио, что его надо уволить! Надо же, герой хренов, нашёлся тут — и женщин так использовать нельзя, и шантаж-то у нас грубый, и вообще здесь искать нечего! Раньше нужно было думать, когда денег захотел!

— А со мной вы как собирались поступить? — Элоиза прервала излияния Джильи по поводу дона Скорпионе.

— А чем вы отличаетесь от тех, про кого спрашивали? Да ничем. Две руки, две ноги, несколько дырок. Ну, фигура у вас приличная, есть, за что подержаться, кожа хорошая, гладенькая, волосы должны быть ничего себе, но это еще посмотреть надо, а у вас ничего не посмотришь, не умеете вы себя в товарном виде выставить. Сидите, книжки свои читаете философские, вот скажите, ведь читаете?

— Случается, — улыбнулась Элоиза.

Очень уж впечатлила её данная характеристика.

— А жизни реальной не знаете ни на вот столечко, — он показал пару сантиметров воздуха между большим пальцем и указательным. — Сидите тут, такая важная, и думаете, что ничем вас не взять. Три капли — и будете шёлковая, вот увидите! На таких даже десять тратить не нужно!

— Благодарю за исчерпывающую информацию и убийственно лестное мнение обо мне, — иронически сказала Элоиза и выключила подробную запись. — Сейчас вы встанете, выйдете вон и больше сюда сегодня не вернётесь, если я сама вас не позову. А всё, что вы мне здесь сказали, вы вспомните только тогда, когда вас начнут допрашивать и приводить как доказательство запись нашего сегодняшнего разговора. Тогда память к вам вернётся, и вы признаете, что рассказали всё сами и по доброй воле. Вам ясно?

— Абсолютно, — Джильи встал и вышел, и аккуратно закрыл за собой дверь.

* * *

Элоиза перевела дух. А-а-а-а-а, она справилась! Впервые со школьных времен, можно сказать. И тогда, конечно, ей давали для опытов не мужиков-мошенников, на ком клеймо ставить негде, а одноклассниц, самыми страшными грехами которых были разве что обман друзей и близких, или какие-нибудь любовные истории разной степени тяжести. И степень опасности не сравнить. Если бы он сорвался… ладно, не сорвался. Теперь нужно не упустить время и шансы.

Она взяла телефон и позвонила мужчине, с которым три дня назад полночи на ушко обсуждала услышанную историю. Тишина, нет ответа.

Тогда она позвонила Лодовико.

— Добрый день, донна Элоиза, — мгновенно отозвался он.

— Добрый день. Вы не в курсе, где сейчас монсеньор?

— В курсе. Но его оттуда не достать.

— Это я уже поняла. Так где же?

— На замороченном совещании. В лучшем случае, освободится после обеда.

— Тогда адресую вопрос вам. Посмотрите последний час записи с камер из моего кабинета. Посмотрите один. Ну, или с тем, кому доверяете, как себе.

— Что там у вас случилось? — в голосе мгновенно прорезалась подозрительность.

— Ничего. Просто посмотрите.

— Хорошо, я сейчас посмотрю и перезвоню, — он отключился.

Элоиза посмотрела на часы — уже обед. Нужно по возможности делать вид, что ничего не происходит, и не вызывать ни у кого подозрений. Она хмыкнула, что очень уж удачно ей припомнилась формула запертого ящика — в школе этого не проходили, это она недавно вычитала во время своего, гм, приступа самообразования. Зато в итоге нет такой силы во дворце, которая смогла бы попасть внутрь ящика и забрать флакон. Можно спокойно отправляться на обед.

* * *

За обедом Анна сообщила, что нашла место, где можно подобрать на неё, Элоизу, куртку, прекрасно подходящую к стилю будущей фотосессии. Это, конечно же, барахолка, но там столько интересных вещиц попадается! Элоиза посмотрела на неё, как на те новые ворота, потом сообразила, о чём идет речь. И согласилась поехать завтра в обед и посмотреть эти самые куртки.

Для того, чтобы не вызывать подозрений, нужно вести себя обычным образом. А это значит — болтать и смеяться за обедом с Анной. И строить планы. Даже если ей пока непонятно, что случится вечером.

Анна убежала, Элоиза перевела дух… и вдруг услышала, что рядом с ней отодвигают стул.

— Госпожа де Шатийон, вы разрешите присоединиться к вам?

Она не смогла опознать человека, не глядя, и подняла голову. Перед ней стоял Лоренцо Куарта, дон Скорпионе, и сверкал на неё своими синими глазами. Вот не было печали! Но раз взялась разыгрывать комбинацию — играй до конца.

Элоиза укрылась за прочным щитом и произнесла:

— Присоединяйтесь, господин Куарта.

— Благодарю вас. Не правда ли, сегодня очень жарко?

— Наверное, но я пока ещё не выходила на улицу. А в помещении у нас, к счастью, управляемый климат.

— Да, я понимаю, для старинных предметов иначе нельзя, — он продолжал улыбаться. — Скажите, это правда, что вы читаете в оригинале латинских классиков?

— Правда, — пожала она плечами. — А это правда, что вы служили в военной разведке?

— Один-один, — рассмеялся он. — Да, правда. Но это дело прошлое. А вы, я слышал, по сей день применяете ваши умения на благо его высокопреосвященству.

— Знаете, я подозреваю, что вы тоже сохранили и знания, и умения, — отметила она. — Скажите, у вас был ко мне какой-то конкретный вопрос по конкретному делу?

— Признаюсь честно — нет. То есть да, у меня их к вам миллион, но все они не по делу совсем. Вы — легендарная личность в этом доме, и я просто хочу познакомиться.

— Познакомились? — подняла бровь она.

— Да, — он не сводил с неё сияющих глаз.

— И?

— Как лёгкий наркотик, честное слово. Мне очень жаль, что в вашем отделе обосновался глупец Джильи, а не я.

— В таком случае, в этом приятном состоянии я вас и оставлю. До свидания, — она встала, (он тут же подскочил и отставил её стул), кивнула ему и направилась к выходу.

Выйдя наружу, встряхнулась, прогнала наваждение (вот ещё только не хватало!), и пошла в офис.

* * *

Лодовико перезвонил в тот момент, когда она поднялась в свой кабинет.

— Я посмотрел, донна Элоиза. Это… необыкновенно интересно. Как вам это удалось, черт возьми? — сейчас в его голосе слышались уважение и восхищение.

— Не буду говорить, что легко, это не так. Просто… я попробовала, и у меня получилось.

— Ладно, подадим дело так, что он не отопрётся. Вы не предпринимали ничего по поводу флакона с жидкостью?

— Нет ещё. Я сначала решила проконсультироваться с вашей службой.

— Правильно. Звоните Бруно, он справится.

Элоиза нашла контакт Бруно.

— Добрый день, господин Бруно. У меня к вам срочное дело.

— Добрый день, госпожа Элоиза. Я надеюсь, все здоровы и никого больше не покусали?

— Нет, никого не покусали, все здоровы. Но нужно исследовать одно вещество. И мне нужен флакон из-под лекарства, я сейчас сфотографирую, какой именно, и пришлю вам.

— И это срочно?

— Очень. Пока помолчу, но вы, конечно же, узнаете все подробности.

— Жду фото и… вы доставите мне это вещество?

— Поговорите с Лодовико, как это сделать, чтобы не оставить лишних отпечатков пальцев и вообще.

— Да не в первый раз, сделаем.

— Ок. Сначала фото.

Фото улетело к Бруно, а через четверть часа он появился сам. Надел перчатки. Выдал Элоизе аналогичный флакон. Затем она отперла ящик, Бруно взял лежавший там флакон и отлил из него немного жидкости в пробирку.

— Этого будет достаточно, я думаю. Анализ к вечеру.

— Спасибо.

— Я правильно понимаю, что это может быть тот интересный препарат, о существовании которого мы только подозреваем?

— Именно. Скажите, как там госпожа Камилла?

— В норме. Физически. Психически — не слишком. Тем более, она пока сидит под арестом.

— Понятно. Скажите, вас ведь тоже проверяли?

— А как же. Очень интересовались использованием ряда лекарственных средств. Я надеюсь, что в итоге вопросов у них не осталось.

— О да, я тоже на это надеюсь. Спасибо, господин Бруно. Я с нетерпением жду результата анализа. И служба безопасности его тоже ждет.

— Будет.

Он коротко кивнул и вышел. А Элоиза взяла принесённый им пустой флакон, налила в него воды из-под крана, наложила небольшую иллюзию и положила его на пол возле двери. Затем отправилась в кабинет сотрудников.

Джервазио Джильи сидел на отведенном ему стуле и читал документы в папке.

— Господин Джильи, у меня в кабинете на полу лежит некий флакон, по виду как лекарство. Это не ваше, случайно?

Джильи нахмурился, схватился за карман пиджака, на секунду завис…

— Возможно, госпожа де Шатийон. Могу я взглянуть?

— Конечно. Идёмте, — она пригласила его в кабинет и показала на пол. — Это не ваш?

— Мой, госпожа де Шатийон, именно мой! Благодарю вас. Это мои сердечные капли, — он молниеносно поднял флакон с полу, понюхал и спрятал во внутренний карман.

— У вас проблемы с сердцем?

— Увы. Это наследственное.

— Сочувствую, — кивнула Элоиза. — Ступайте.

* * *

Марни ворвался в её кабинет ураганом, запер дверь, молча взял её за руку, отвел к стене, где, как он утверждал, было слепое пятно у камер, и крепко прижал к себе. Она уткнулась носом в его сорочку и прикрыла глаза. Можно расслабиться.

Через несколько минут он пошевелился и заглянул ей в лицо.

— Сердце моё, как вы? Всё в порядке?

— Всё отлично, — улыбнулась она. — Вы снова хотели сказать мне, чтобы я больше никогда так не делала?

— Мне очень этого хочется, не скрою, но я понимаю, что здесь опять никто другой не заставил бы гада говорить так складно.

— Скажите, мы сможем использовать это признание? Он же, ну, не вполне добровольно это сделал, и в данный момент вообще ничего не помнит, — нахмурилась Элоиза.

Он рассмеялся.

— Точно фея восьмидесятого уровня!

— Вы, я полагаю, фей восьмидесятого уровня пока не встречали, — усмехнулась Элоиза. — Скажите лучше, сможем мы его применить или нет!

— Сможем. А если у вас есть сомнения в этичности такого метода — так и он же не слишком этичен и не стесняется этого.

— Тогда я спокойна.

— Его отрава по-прежнему у вас в столе?

— Да. Её никто не сможет оттуда взять, кроме меня.

— Вот и отлично. Вечером заберем к нам в сейф, мало ли. Если это их обычный способ работы… В общем, еще бы поискать разработчика, было бы совсем хорошо.

— Мы ведь можем подумать о разработчике позднее?

— Безусловно. Скажите, Элоиза, можно вас похитить куда-нибудь после тренировки?

Она улыбнулась.

— Думаю, да. Очень хочется сбежать отсюда и переключиться.

— Хорошо. Я подумаю, как и куда, и созвонимся.