6.4 Стихийное бедствие

Всё ещё среда первой недели

* * *

Господин Джильи уселся в предложенное кресло и принялся разглядывать кабинет. Элоиза даже порадовалась, что у неё нет привычки держать в кабинете на всеобщем обозрении какие-то личные вещи. Ну да, на рабочем столе компьютера красуется фото замка в Шатийоне, а на рабочем столе ноутбука — и вовсе банальное туристическое селфи, сделанное при помощи палки в Кракове, на фоне местных замковых стен. Правда, селфи-то парой и в обнимку, но ноутбук закрыт, и она его рабочий стол вообще никому не показывает. Безделушек на столе она не держит, цветов не разводит, чем сильно отличается от всех своих родственниц. И что у неё тут смотреть? Разве только картину на стене — отличный архангел Рафаил, и его появлению в кабинете предшествовала отдельная история, которую знал её отдел и знал отец Варфоломей, но не знал никто другой, даже Себастьен.

Господин Джильи осмотрел кабинет и переключился на неё, ей показалось, что у него даже кончики усов шевелятся. Элоиза дала ему пять секунд, потом глянула так, что тот моментально отвел взгляд. И, кстати, успела зацепить край мысли о том, что возможно она, Элоиза, на самом деле интереснее, чем хочет показать, и надо бы с ней встретиться в неформальной обстановке.

Ага, сейчас, три раза. Как говорит Линни, переобуюсь и пойду. Встречаться.

— Господин Джильи, я вас слушаю.

— Я должен ознакомиться с документацией вашего отдела. По поручению кардинала Сторчио, естественно.

— Пожалуйста. В кабинете моих сотрудников для вас подготовлен пакет документов, также там есть свободный стол. Вы можете там разместиться и сделать все, что должны.

— Отлично. Могу я также получить электронные копии всего, что вы мне предоставите?

— Безусловно. Полагаю, их тоже уже подготовили.

— Также я должен получить представление о вашей текущей работе и её организации.

— Исключено, — на лице Элоизы было написано полнейшее спокойствие.

— Как так? — он не ожидал.

— Обычным образом. Согласно инструкции по информационной безопасности. Вы должны обосновать запрос главе службы безопасности и его высокопреосвященству д’Эпиналю, и только в случае согласия их обоих у вас появится такая возможность.

— Но я же должен вас проверить? — он нахмурился.

— Проверяйте, кто ж вам не даёт? В тех объемах, которые предполагаются возможными к проверке и доступны для неё.

— Хорошо, я понял. Я займусь необходимым мне разрешением. А пока расскажите, пожалуйста, о ваших сотрудниках.

— А что именно вы хотите о них знать? Вся необходимая информация — в службе управления персоналом, у госпожи Ларги. Все приняты на работу абсолютно обычным образом.

— Но вы можете их как-то охарактеризовать?

— Да, конечно, но поясните сначала — для чего вам эта информация? Поверьте, плановые проверки происходят у нас в положенные сроки, и я отлично знаю, что и как должно проверяться.

— Хорошо, я поговорю непосредственно с ними.

— Если вы будете отвлекать моих людей от работы, я отправлю их в отпуск до окончания проверки. Всех. Их технику опечатает служба безопасности, кабинет тоже. Мы поставим вам стул в углу приёмной… если брат Франциск найдет для него место. А если не найдет — то в коридоре. Там и будете работать, — она сверкнула глазами, подавляя рвущиеся с его губ возражения.

— Понял, — это было единственное, что он смог сказать.

Элоиза посмотрела на него пристально, считала гору возмущения и некоторое количество протеста, потом дала ему выдохнуть.

— Господин Джильи, я понимаю, что ваше мероприятие — это неизбежность, и не протестую. Пока. Если я увижу в вашем поведении что-либо, что расходится с вашими полномочиями — я немедленно начну протестовать. Доступно?

— Да, госпожа де Шатийон. Скажите, а у вас в обычае пить кофе с мужчинами во время рабочего дня?

— Это значит, что вам кофе во время работы не предлагать? Отлично, я запомнила.

— Госпожа де Шатийон, вы всегда так неласковы с проверяющими?

— Я всегда нормально работаю с кем угодно, уверяю вас. Пока мне неочевидны ваши полномочия. Если они таковы, как вы говорите — вы уже можете пойти и начать знакомство с документами. Если же нет — обоснуйте, пожалуйста, тогда будем разговаривать дальше, — сощуриться, связать его взглядом и попробовать проникнуть в мысли.

Да-да, прямо сейчас. Что ему нужно? Ах, он сам не знает, что? Надеется найти? Вперед. Документы аналитического отдела всегда в идеальном порядке.

Элоиза прикрыла глаза на секунду, а потом ещё раз зыркнула на него посуровее и с металлом в голосе сказала:

— Я вас более не задерживаю, господин Джильи. Извините, но мне нужно работать, — и подтолкнуть его к выходу, пока он еще чего-нибудь не придумал.

* * *

В обед все со всеми обменивались новостями. Проверяющие навестили Бернара Дюрана и искусствоведческий отдел, ввергли там всё в хаос и воцарились посреди этого хаоса. В службу безопасности назначенный им проверяющий явился по, слухам, позже всех… и канул куда-то в недра здания, и далее долгое время его никто не видел, а сотрудники означенной службы только загадочно улыбались.

Владения Анны пока ни от кого не пострадали, она сочувствовала жертвам и посмеивалась. А в обед подсела к Элоизе, сидевшей в одиночестве, и, подмигивая и делая страшные глаза, положила перед ней свой планшет.

— Мир катится к черту, но это ведь не повод прекращать жить, так? Смотри, что мне Лодовико прислал. Он сказал, что уговорил тебя сниматься, это правда?

— Правда-то правда, но до того ли нам сейчас? И мне, и им всем, и до тебя доберутся, вот увидишь. Пока вроде ничего непоправимого не произошло, но неприятно, когда по твоим владениям разгуливают всякие непонятные и суют везде свои длинные носы, не находишь?

— Да всё так, но они ведь не вечны? Поэтому смотри и вдохновляйся, — Анна открыла папку с фотографиями и пододвинула к Элоизе.

Элоиза взглянула… и рассмеялась. Да, что-то в такой эстетике, безусловно, есть. Другое дело, что она на себя ничего подобного не примеряла даже в безумные годы юности.

— Это реальные люди? Или? — обернулась она к Анне.

— Отчасти какие-то его знакомые из байкерской компании, отчасти — какие-то фотосессии на ту же тему. Скажи, у тебя есть в хозяйстве кожаная куртка?

— Нет, — покачала головой Элоиза.

— Зато, полагаю, хватает кружевного белья. И чулок. Может быть, у тебя есть какие-нибудь старые джинсы, которые не жалко порвать?

Элоиза снова рассмеялась.

— Знаешь, я как раз вчера порвала одни, и утром думала, что только выбросить осталось, там огромная дыра на колене!

Анна удивленно на неё вытаращилась.

— Ты? Порвала джинсы? Каким образом?

— А, ерунда. Так получилось.

— Ну а всё-таки? — Анна оглядела её от макушки до пяток с таким выражением лица, что было понятно — по доброй воле не отцепится.

— Лезли через забор в чужой дом, чтобы забраться там повыше и посмотреть рассвет, — Элоиза снова улыбнулась воспоминанию.

— Ну, я даже не спрашиваю, с кем. Вы прекрасны, оба. Не понимаю, чего ты воротишь нос от девушек с этих фоток — ты от них недалеко ушла! Скажи, а вы с ним только по заборам лазите?

— Нет, еще на машине катаемся — кто быстрее, — изрекла Элоиза с некоторой язвительностью.

Анна ей подруга, конечно, но не знает всех подробностей — и ладно.

— Ну вы и… ладно, к делу. Обувь бы тебе еще подобрать какую-нибудь в стиле, понимаешь?

— Понимаю, но у меня такой не водится. Могу надеть старые джазовки, они тоже с дырой, подойдут? — ехидно спросила Элоиза.

— Я подкину Лодовико идею поснимать тебя в твоём балетном классе, но сейчас речь не об этом. Ладно, подумаем. Волосы завьем и уложим, глаза накрасим…

— Ты, что ли, будешь укладывать и красить?

— Нет, твои специалисты.

— Хорошо, хоть так!

— Ты мне не доверяешь?

— Доверяю, но ты меня слушать не станешь, и сделаешь, как захочешь, а они — как я им скажу, видишь разницу? — усмехнулась Элоиза.

— Еще бы, — хмыкнула в ответ Анна. — Ладно, разберемся. Фотки я тебе перекину, любуйся и проникайся.

— Кстати, а ты не знаешь случайно, где именно он хочет это снимать?

— Где-то посреди города, точно не знаю, он собирался с кем-то о чем-то договориться, — пожала плечами Анна.

И тут её позвал один из заместителей — по её душу тоже пришёл кто-то проверяющий.

* * *

В итоге вся вторая половина дня превратилась в сплошную суету. Выдворенный было, господин Джильи вернулся через час после обеда, занял указанный ему стол в кабинете сотрудников аналитического отдела и погрузился в выданные ему отчеты.

Внешне ситуация во дворце мало изменилась, разве что все стали в целом мрачнее, зато «под крылом» кипела жизнь. Под тегом «проверка без цензуры» все те, кто уже столкнулся с командой кардинала Сторчио, писали разные разности, не слишком стесняясь в выражениях. Телефоны и камеры ловили разные удивительные выражения лиц проверяющих, из картинок тут же рисовали демотиваторы и выкладывали в ленту. Ближе к вечеру шустрые подчинённые Маурицио Росси создали группу, куда собрали всё накопившееся к тому моменту народное творчество.

В начале седьмого Элоиза как раз просматривала появившиеся за последний час новости этой самой группы и отмечала лайками наиболее ядовитые, ибо они очень соответствовали её собственному настроению. Господин Джильи оказался очень несамостоятельным проверяльщиком — ему ежеминутно нужно было пояснять что-то о данных из отчетов. Сначала он последовательно доставал Донато Ренци, Иво ди Мори и Хуана Переса. Элоиза полагала, что они какое-то время всё же отвечали на его вопросы, но потом кто-то сломался и переадресовал вопрос брату Франциску.

Далее господин Джильи каждые десять минут стучался в приемную и задавал разные вопросы брату Франциску. Брат Франциск был по природе своей вежлив и терпелив, поэтому он отвечал на вопросы спокойно и подробно. Однако или господин Джильи был полностью некомпетентен, или являлся откровенной бестолочью, потому что желал очень подробных разъяснений абсолютно про всё.

В четверть седьмого Элоиза вышла в приёмную и сообщила, что рабочий день давно окончен и всем следует разойтись. Да-да, включая вас, господин Джильи. Как, вы что-то не успели? Вы можете взять с собой электронную версию отчетов и почитать на сон грядущий. А если у вас возникнут вопросы — запишите их и задайте завтра утром. Доступно? Отлично.

Сотрудники, включая брата Франциска, радостно отправились восвояси. Господин Джильи отправился туда же, но его пришлось подтолкнуть, потому что сам он уходить не хотел. Оставшись одна, Элоиза выдохнула, открыла ту самую группу и написала там на стену мерзкого содержания четверостишие о людях бестолковых, некомпетентных, неорганизованных и не умеющих связно выразить свои мысли, но, тем не менее, берущихся что-то у кого-то проверять. После чего количество злости уменьшилось, и можно было запереть кабинет и пойти к себе.

Звонок Карло Каэтани поймал её на выходе. Всех пострадавших приглашали в «сигму», на неформальное совещание, совмещенное с ужином. Через час.