ГЛАВА 2

Я не помню, сколько просидела за столом. Минуты складывались в часы, но я всё не могла пошевелиться. Только представляла себе, что муж, наверное, уже в отеле с этой двадцатилеткой, и меня корёжило.

Смешно, но эта девка ещё не появилась на свет, а я уже была замужем и с двумя детьми…

Я всё же поднялась из-за стола, опираясь на столешницу, и вдруг меня накрыло. Такое бывает только в фильмах, думала я раньше: человека трясёт, зубы стучат, руки дрожат, а он не может это контролировать. Сейчас поняла - это правда. Меня колотило так, что я едва держала телефон, который схватила дрожащими пальцами, словно спасательный круг. Первым делом набрала Антона, моего старшего. Ему двадцать четыре, он уже взрослый мужчина, но для меня навсегда останется тем, кого я впервые взяла на руки в роддоме и заплакала от счастья.

Гудки. Один. Второй. Третий. И наконец, как избавление, ответ:

- Мам? - голос его звучал встревоженно, он всегда чувствовал, когда что-то не так. - Ты чего так поздно? Что случилось?

Я открыла рот, но из горла вырвался только какой-то хрип. Слёзы душили меня, и я, как ни пыталась взять себя в руки, не могла выдавить ни слова.

- Мам! - повторил Антон уже громче. - Ты меня слышишь? Я сейчас приеду, только скажи, что случилось?!

- Он ушёл, - прошептала в ответ. - Антоша, он ушёл. Твой отец… он меня бросил. Сказал, что я для него - тюрьма. Что он задыхается рядом со мной и у него есть другая. Та девчонка, дочь Анжелы, Антош, ты понимаешь? Дочь той, которую он любил до меня! Он всё это время хотел её. А я была… я была для него как мебель…

Слова вылетали из меня хаотично, я захлёбывалась ими, как тонущий человек. Антон слушал, не перебивая, я только и слышала, что его дыхание - частое, тяжёлое, надсадное… Похоже, он тоже не мог в это поверить.

- Мам, - сказал сын, когда я замолчала. - Ты сейчас где? Дома?

- Да. На кухне. Он совсем недавно ушёл. Собрал вещи и куда-то уехал.

- Сиди на месте. Никуда не уходи. Я выезжаю, буду через сорок минут.

Эти слова он отрапортовал быстро, и положил трубку. Я ещё минуту держала телефон у уха, слушая тишину, потом опустила руку и вдруг поняла: я не могу ждать ни мгновения. Не могу оставаться одна в этой кухне, где всё ещё пахнет Сергеем, где на стуле лежит его забытая зажигалка, где на столешнице стоят эти дурацкие торты, которые я пекла для него, думая, что делаю приятно.

Я набрала Илью. Ему было двадцать два и он - вечно занятый и в разъездах молодой человек, который только начал жить взрослой жизнью. Трубку сын взял не сразу, и каждый гудок отдавался в висках, словно выстрел.

- Мамуль? - услышала я его голос, чуть сонный и удивлённый. - Ты чего так поздно?

- Илюша, - сказала я и снова заплакала, потому что его голос такой родной и знакомый, окончательно сломал меня. - Твой отец нас бросил и ушёл к другой. К дочери Анжелы. Он сказал, что я для него тюрьма. Что он задыхается. Илюша, что мне делать?

Я повторяла и повторяла то, что стало своего рода моим приговором. Говорила одни и те же фразы сыновьям прежде всего потому, что сама не могла во всё это поверить.

Наступила тишина, я слышала, как Илья задержал дыхание. Потом выдохнул, и этот выдох был слишком спокойным и каким-то… контролируемым, что ли.

- Мам, - сказал он медленно. - Я сейчас в командировке в другом городе. Я не могу приехать прямо сейчас. Завтра утром вылечу, ладно? Ты только не делай глупостей, ты же сильная у меня. Мы что-нибудь придумаем.

- Ты знал? - спросила я вдруг, потому что в его голосе что-то меня насторожило. Какая-то фальшивая нота, словно он не удивлён и уже слышал эту новость раньше, но сейчас делал вид, что это для Ильи новость.

- Что? Нет, мам, с чего ты взяла? - слишком быстро ответил сын. - Я ничего не знал! Я в шоке, как и ты. Просто… не могу сейчас приехать. Понимаешь? Завтра я буду у тебя. Хорошо?

- Хорошо, - ответила я безжизненно. - Жду.

Я нажала отбой и уставилась в стену. Что-то было не так. Что-то кололо меня изнутри, но я не могла понять, что именно. Слишком больно было думать. Слишком страшно было копаться в деталях.

Мне нужна была подруга. Та, кто не будет успокаивать дежурными фразами «всё наладится», а просто побудет рядом. Потому я набрала Кристину.

Она взяла трубку после первого же гудка - впрочем, как и обычно.

- Ира? - голос у неё был встревоженный, она сразу поняла, что к чему. - Ты плачешь? Что случилось?

- Крис, - всхлипнула я. - Ты можешь приехать? Серёжа ушёл. К другой. К дочери своей бывшей. Я одна и мне очень плохо.

- Я выбегаю! - сказала Кристина без единой секунды колебаний. - Через десять минут буду. Сиди на месте и жди. Ничего не делай с собой, слышишь?

- Слышу, - прошептала я, хотя мне сейчас предположение Крис совершенно не показалось надуманным.

Сделать что-то с собой, когда я и так умерла - разве это не нечто закономерное?

Она положила трубку, а я осталась сидеть на кухне, обхватив себя руками, и только и делала, что качалась вперёд-назад, как делала когда-то с младшим, когда он плакал по ночам. Только сейчас плакала я, но укачивать меня было некому.

Кристина ворвалась в дом как ураган ровно через озвученное ею время - растрепанная, без макияжа, в старых джинсах и свитере, явно надетом наспех. Она даже не разулась, так и промчалась ко мне в разношенных кроссовках, что я отметила краем сознание. Как деталь, за которую старалась уцепиться, чтобы немного отрезвиться обыденностью.

- Ирка, боже мой, - сказала она, обнимая меня так крепко, что кислорода не осталось - Ну что за козёл? Что за мразь? Я всегда знала, что он ещё покажет своё истинное лицо! Всегда, слышишь?

Я уткнулась в её плечо и разрыдалась. Она гладила меня по голове, по спине, что-то шептала - какую-то ерунду, призванную успокоить. Я не знала, сколько мы так просидели, но понимала, что каждая минута приближает приезд Антона, а значит и шанс выжить.

- Давай, рассказывай всё по порядку, - сказала Кристина, когда мои всхлипы немного стихли. - Не пропуская деталей - что он сказал, как сказал, какие глаза у него были в этот момент.

И из меня слова тут же потекли потоком, только теперь более связные, чем в тот момент, когда рассказывала обо всём сыновьям.

Кристина слушала, и её лицо темнело с каждой фразой. Когда я закончила, она стукнула кулаком по столу так, что чашки подпрыгнули.

- Да он просто спятил! - вскричала подруга. - Совсем с ума сошёл! Двадцать пять лет, Ира! Двадцать пять лет ты была ему женой, матерью его детей, ты вела дом, ты отдала ему свою молодость. А он тебе - квартиру в спальном районе? Деньги на первое время? Да он тебя купить хочет! Откупиться как от ненужной вещи!

- Я не знаю, что делать, Крис, - прошептала в ответ. - Я ничего не умею - я не работала никогда. У меня нет профессии. Я только готовить умею и быть женой. Хотя, в последнем сомневаюсь, раз он ушёл.

- Перестань! - Кристина схватила меня за плечи и ощутимо встряхнула. - Ты слышишь? Перестань так себя унижать. Ты - замечательная женщина, умная, красивая, талантливая. Ты готовишь так, что в ресторане за такими тортами очередь бы выстроилась. И ты не имеешь права просто так отпускать этого козла!

- А что я могу? - вскинула я на неё взгляд.

- А то! - Кристина заговорила горячо, быстро: - Ты не подписывай никаких бумаг, пока не сходишь к хорошему адвокату. И не соглашайся на эту квартиру, поняла? Ты имеешь право на половину всего, что вы нажили вместе. А нажили вы много. Он бизнесмен, у него три ресторана, сеть магазинов. Это всё общее! Это ты стояла за ним, ты рожала ему детей, пока он там контракты подписывал. Ты не заслужила какую-то халупу в спальном районе!

Я слушала и не верила ей, потому что никогда не думала о деньгах. Мне хватало того, что Сергей давал. Я никогда не лезла в его дела и была благодарна за каждую копейку. А теперь Кристина говорит, что это моё? Что я имею право?

- А кондитерская, Ир? - продолжала Кристина. - Ты же всегда мечтала о своей кофейне с книжными полками, помнишь? Ты мне об этом столько рассказывала. Вот сейчас у тебя и появился шанс. Выбей из него деньги на нормальный бизнес! Открывай своё дело. Докажи ему, что ты не просто жена, которую можно выбросить на помойку.

- Я не могу сейчас об этом думать, Крис, - сказала я, и слёзы снова потекли по щекам. - Мне так больно, что я не могу дышать. Какие деньги? Какая кондитерская? Я не хочу ничего, я хочу, чтобы он вернулся и сказал, что это была шутка.

Кристина посмотрела на меня долгим взглядом, вздохнула и обняла.

- Знаю, девочка моя, знаю. Но ты меня услышь: сейчас тебе больно, а потом придёт злость. И вот тогда ты должна быть готовой. Но уже сейчас говорю - не подписывай ничего. Не соглашайся ни на что. Держись. Я с тобой, поняла?

Я кивнула, потому что сил спорить не было. Меня словно выпотрошили, как утку к Рождеству.

В дверь позвонили и Кристина пошла открывать, а я осталась сидеть, прижимая к груди подушку, которую зачем-то схватила с дивана. Мне физически нужно было за что-то держаться, как за якорь.

- Мам!

Антон влетел в кухню-гостиную, и я подняла голову. Мой старший сын, высокий, широкоплечий, вылитый отец в молодости, смотрел на меня глазами, полными боли и ярости.

- Что он тебе сделал? Расскажи всё! С самого начала, - велел он.

И я снова рассказала - уже привычно и как-то обыденно. Только каждый раз слова резали всё больнее, потому что они не становились менее правдивыми. Они лишь приобретали новые черты реальности.

Антон слушал, сжимая кулаки так, что побелели костяшки.

- А Илья? - спросил он, когда я закончила. - Ты ему звонила?

- Да. Он сказал, что в командировке. Приедет завтра.

Антон усмехнулся - горько, зло, как будто тоже что-то знал.

- Конечно, в командировке. Конечно, завтра. - Он посмотрел на меня и добавил тихо, с такой болью, что у меня сердце сжалось: - Мам, я тебе честно скажу: думаю, Илья знал про эту девчонку. И молчал.

Мир снова покачнулся, хотя, казалось бы, я ведь сама думала ровно о том же самом…

- Нет, - сказала я, помотав головой. - Не может быть. Илья не такой.

- Какой - не такой? - тут же спросил Антон. - Он всегда был папиным любимчиком. Папа ему больше доверял, больше позволял. Я не удивлюсь, если он знал и просто не сказал тебе, чтобы не ссориться с отцом.

Я закрыла лицо руками. Нет. Только не это! Только не предательство от младшего сына. Это было бы уже слишком.

- Не надо, Антош, - попросила я. - Не надо сейчас. Я не выдержу.

Он замолчал, подошёл, сел рядом и обнял меня за плечи.

- Ладно, мам. Прости. Не буду. По этому поводу молчу.

Какое-то время мы побыли втроём в полной тишине, затем Крис, взглянув на часы, вздохнула и сказала:

- Ир, мне пора. Завтра на работу с утра. Но ты звони, если что. В любое время. А ты, Антон, смотри за матерью, хорошо?

- Конечно, - ответил он спокойно и уверенно.

Кристина поцеловала меня в щёку, шепнула «держись там» и ушла. Я слышала, как хлопнула входная дверь, и в доме снова стало тихо. Только тикали часы на стене - те самые, которые мы покупали с Сергеем на наш десятый год свадьбы.

- Давай я тебя спать уложу, мам, - сказал Антон по прошествии времени. - А сам на диване посижу немного, чтобы ты знала, что я рядом.

- Сынок, тебе завтра на работу… - попыталась я запротестовать, хотя понимала: если сейчас Антон уедет, я просто развалюсь на части.

- Ничего. Я начальник, могу себе позволить. Пойдём, - ответил сын.

Он помог мне подняться, довёл до спальни. Я легла в кровать, укрылась одеялом, а он сел рядом, на край.

- Спи, мам. Я будут с тобой, - проговорил он тихо.

Я закрыла глаза - мыслей не было. Но это не спасало, потому что их заместила одна сплошная боль. Глухая, ровная, но в то же время лихорадочная, как температура под сорок.

Я не помнила, как уснула - наверное, просто отключилась. Но уже проваливаясь в забытьё, увидела перед глазами Сергея и копию Анжелы, ту девицу - Диану… Впрочем, они очень быстро исчезли, потому что воспалённый мозг уже не мог это выносить…

Иначе бы я просто сошла с ума.

Утром я открыла глаза и первую секунду не поняла, где нахожусь. Потолок. Люстра. Спальня. Дом. Всё как обычно. Сейчас Сергей зайдёт с чашкой кофе, поцелует меня в лоб и скажет: «Доброе утро».

Я повернула голову. Рядом - пустота. Простыня смята, но холодная. Он не спал здесь. Он вообще не ночевал.

Я села на кровати, и реальность обрушилась на меня, как тонна кирпичей, потому что я вспомнила вчерашний вечер до чёрточки. Это был не страшный сон, который поскорее хотелось забыть.

Всё правда - он ушёл к дочери Анжелы. К девчонке, которая годится ему в дочери.

Я закрыла лицо руками и заплакала снова - тихо, чтобы не разбудить Антона, который, наверное, всё же улёгся на диване в гостиной.

Плакала и смотрела на дверь спальни, за которой меня ждала новая жизнь. Она меня не пугала, я вообще ничего не испытывала в эту сторону. Потому что не понимала, как смогу там выжить и не сломаться, ведь чувство острой боли было просто невыносимым.

Но выхода у меня не было - или смерть, или попытка существовать.

Мне нужно было выбрать второе…

Только… как?