Глава 22

Саид

— Товар готов? — прижал он к плечу телефон, застёгивая манжеты.

Свежая рубашка неприятно прилипала к, всё ещё, влажному телу, когда Асманов расхаживал по кабинету, решая последние вопросы.

— Как в лучших домах Парижа и Ландона. Всё как и было сказано. Аббакан, Вал и осколочные РГН.

— Хорошо. Мы подъедим на склад минут через сорок. Предупреди охрану.

— Будет сделано.

Отложив телефон, Асманов принялся за бесконечную череду пуговиц, поднимаясь по груди вверх:

«Проигравший отдаст все владенья. Получив лишь бутылку вина. И умрет в сладострастном забвенье.

Позабыв, что миром правит война»

Он уже не помнил начало и не помнил автора. Но совершенно не мог забыть последние строки. Менялись времена. Цивилизации. Мораль. Люди.

А за ними, шаг за шагом по Земле следовала жажда власти. Денег и крови. И тот, кто сумеет усмирить их — станет хозяином мира.

— Что случилось? — повернулся Саид к появившейся в дверях Еве.

Взбудораженная и растрёпанная, она даже и не подумала останавливаться, когда между ними оставалось меньше пары десятков сантиметров.

Вместо этого, Лягушонок закинула руки ему на плечи, хватаясь за рубашку, чтобы не упасть. Балансировала на кончиках пальцев, вжимаясь, поцелуем в сомкнутые губы.

Обычно, в подобной близости Ева всегда лежала на кровати, что не позволяло в полной мере уловить её настоящий рост и миниатюрную фигуру. Но сейчас же, когда она стояла перед ним в сандалиях на плоской подошве казалась самой настоящей Дюймовочкой.

Её макушка едва ли доставала ему до подбородка, а на талии вполне свободно сходились пальцы рук.

— Что ты делаешь? — напрягся Саид, отпрянув от неё.

Не то чтобы его смущало подобное поведение. Смущало то, что его инициатором была именно она. Девчонка, которая ещё несколько дней назад даже прикосновений его спокойно не переносила.

Асманов знал, что не нравился Ева. Знал, что она бы ни за что на свете не легла с ним по доброй воле. И то, что сейчас она на самом деле тянулась к нему, пытаясь поцеловать, озадачивала.

— А разве непонятно? — улыбнулась девчонка, прикусывая нижнюю губу.

Глаза с поволокой впивались в него, словно она и сама до конца не осознавала кто сейчас перед ней.

— Блядь, ты что под кайфом? — прихватил Саид Еву за подбородок, не позволяя отвернуться.

За расширенными зрачками практически полностью терялась радужка. А от того как сильно она дрожала, у Асманова и вовсе не оставалось сомнений что девочка что-то приняла.

— Нет, — мотнула головой Ева и снова поцеловала его. — Просто хочу тебя сейчас. Сильно…

А ведь она говорила искренне. А когда женщина так просит и так смотрит, мозги перестают работать в правильном направлении. И плевать, что до назначенной встречи остаётся не как уже и много времени.

Нескромные поглаживания по его груди ударили по мозгам электрическим разрядом, заставляя Саида перехватить инициативу голодным поцелуем.

Увлекая Еву за собой, Асманов опустился на кресло, начиная практически вгрызаться в её губы. Прикусывая и втягивая в рот одну за другой, он заставил Еву сесть на него и упереться руками в спинку кресла. Выгнуться и оттопырить круглую попку, издавая рваный всхлип, который он сразу же проглотил, начиная трахать её своим языком.

Жадные руки поднялись по бедру вверх, и Саид практически одурел, когда кончики пальцев добрались до тонкого кружева. В штанах тут же окаменело, изнывая от боли словно он девственник вот-вот готовый разрядиться прямо в трусы.

Он и сам не понимал, почему за такое короткое время Ева превратилась для него в наваждение, из-за которого тело снова и снова выкручивало огненной судорогой.

Асманов целыми днями не мог вытравить сладость этой женщины со своего языка. Не мог избавиться от него ни при помощи горьких сигарет, ни с помощью кисловатого кофе.

Мозги начали плавиться, когда Ева втянула в рот его язык, начиная так откровенно посасывать. Так невинно и так пошло, что в пустой голове не осталось ничего, кроме желания трахнуть сидящую у него на коленях девчонку!

Горячая дрожь отдала импульсом в пульсирующий член, когда она разорвала их поцелуй и её тонкие пальчики потянулись к вороту рубашки, освобождая шею от ненужных пуговиц.

Натёртые губы легли на его вибрирующий кадык, а кончик влажного языка начал вырисовывать на нём незамысловатые узоры, заставляя стиснуть зубы, чтобы не застонать от удовольствия.

— Блядь… — с такой яростью сжал он лямки её трусиков, что они тут же трещали по швам, превращаясь с лохмотья.

Недолго думая, Саид очертил дрожащими пальцами дорожку вдоль нижних губ, наблюдая, как сильно выгибается и протяжно всхлипывает Ева, когда он прикасается к набухшему клитору.

Хватает его за плечи, разводит ноги ещё сильнее, и начинает царапать ему плечи острыми ноготками. Её лицо покрывается лёгкой пеленой дурмана, щёки начинают пылать, а с губ снова и снова срываются влажные стоны.

И это всё. Предел.

Член свело от боли и напряжения, превращая каждую секунду в не её тела в пытку раскаленным металлом.

— Можно, я сама… — сглотнула Ева, когда Асманов расстегнул ширинку, высвобождая его из чёрных боксеров.

Обхватив член, влажной рукой, она осторожно направила его в себя, словно боясь, что станет больно.

Даже сейчас Лягушонок оказалась всё такой же маленькой и узкой, как и в их первую ночь, словно с самого начала была предназначена именно для него и никого больше.

— Больно? — выдерживая небольшую паузу, он дал Еве возможность привыкнуть к себе в таком положении.

— Нет… — замотала она головой, смотря на него из-под длинных ресниц.

— Тебе придется, как следует поработать сейчас, маленькая, — сделал он первый толчок от чего её глаза стали такими пьяными, словно едва ли она вообще соображала, что происходит.

Придерживая Еву за бёдра, задавая нужный ритм, Асманов вошел в неё на всю длину.

И всё о чём он мог думать в этот момент, так это о том, какая же она горячая. И как удивительно хорошо находиться в её изнывающем теле.

Секс с Евой удивительным образом отличался от всего прочего. Кажется, всё было таким же, как всегда, и в тоже время — совершенно другим.

С каждым ритмичным толчком Асманов ещё отчётливей чувствовал, как все его ощущения начинают опускаться в самый низ живота

Давление увеличивалось, становилось практически невыносимым.

Глубоким и пульсирующим. Пока бешеная разрядка электрическим ударом не прошлась через всё его тело, разрывая на части.

— Ну и что это было? — опустил Саид глаза на её макушку.

Он уже чертовски опаздывал, а она всё ещё лежала у него на груди, словно кошка, которую страшно спугнуть. Жалась к нему прямо как в ту ночь, когда рассказала про клеймо Аббаса. Вот только на этот раз уже не ревела, а тяжело дышала, обжигая его кожу влажным дыханием.

— Благодарность, — непонятно к чему пробормотала Ева.

— Вот уж и подумал бы, что ты можешь оказаться в таком восторге от нового платья.

— Нет, — не сдержала она улыбки, поднимая на него свои бирюзовые глаза. Интересно и почему это он не обращал раньше внимания на то, какие неестественно-красивые у неё глаза. Не просто голубые, а с зеленоватой помесью и россыпью золотистых веснушек. — За то что не стал меня обижать. Что заботишься, несмотря на моего брата и не того, что он со мной сделал.

Возможно, не окажись на этом месте именно его Лягушонок, то он с полной вероятностью, поступил бы с ней именно так, как и требует шариат. Вот только Саиду и одного взгляда стало достаточно, чтобы понять, что по отпрыску Гаджиева уже давным-давно плачет психушка.

Он часто видел такую первобытность в глазах людей с военным синдромом. Озлобленность, остервенение, взвешенность. Именно то, что остаётся от человека, когда его покидает здравый рассудок.

Но даже так, ему было сложно представить, как вообще можно было сделать нечто подобное с этой маленькой, хрупкой девчонкой.

Даже дикие звери не позволяют себе измываться над слабыми, а он…

— Ну тогда, в десять раз больше, — дрогнули его губы в неком подобии улыбки. — Когда вернусь, отдашь в десять раз больше.

— Хорошо, — пусть она и отвернулась, а Асманову всё равно было видно, как сильно от его слов бедного лягушонка залило румянцем, делая кончики ушей бурячного цвета.

Больше ничего не говоря, Саид отнёс её в свою спальню. Он ещё в Дагестане решил, что пора бы уже переселить Еву поближе к себе. Так что пока прислуга не закончит подготавливать для неё комнату Сабины, Асманов хотел видеть Еву только у себя в кровати.

— Я хочу, чтобы к вечеру всё было готово, — распорядился, проходя мимо одной из горничных.

— Как скажете, — поклонилась женщина, становясь у стены по струнке смирно.

Время поджимало. Играло против него. Каждая минута опоздания обходилась Асманову в тысячи долларов, а он всё равно никак не мог собраться с мыслями и избавиться от отголосков проходящей через тело судороги.

Быстро опустившись по ступеням, выходя через открытые двери, он далеко не сразу обратил внимание на стоящую выходящую из такси Сабину.

— Саид! — взвинченная, перепуганная с блуждающим взглядом, словно за ней гналась свора диких собак, она бросилась к нему, догоняя уже около автомобиля. — Нам нужно поговорить! Срочно!

— У меня нет на это времени, Селасат, — даже и не подумал останавливаться Асманов, захлопывая за собой дверь, но вместо того, чтобы оставить его в покое, Сабина заняла пассажирское место.

— Эта девчонка не та за кого ты её принимаешь, — никак не унимаясь, она была готова хватать Саида за руки, лишь бы тот обратил на неё внимание. — Я видела, как эта дрянь встречалась сегодня с Гаджиевым!

— Бред, — спокойно проговорил Асманов, выкручивая руль.

— Аллахом клянусь, что это правда! Они трахались в кабинке магазина, Саид!

— За дурака меня держишь? — на этот раз уже зарычал, с трудом перенося весь тот лютый поток маразма, что пыталась вылить на него Сабина. — Или ты решила окончательно добить моё терпение, Селасат? — казалось, ещё немного и он вышвырнет её прямо из движущего автомобиля.

Побелевшие пальцы заскрипели, врезаясь в кожаную обивку руля с по-настоящему смертельной хваткой. Окажись они сейчас у Сабины на горле, и её бы точно не ждало бы ничего хорошего.

Всё о чём мог думать Саид, какая же она всё-таки лицемерная сука! И как хочется вырвать её поганый язык, чтобы эта тварь больше не выкинула ничего подобного.

Глаза заливало кровью, а внутри начало пульсировать откровенное желание убивать! И плевать на то, что она женщина! Плевать на свой грёбаный кодекс чести!

Единственная, кого он сейчас перед собой видел — обычная дворовая сука.

Хорошо отмытая и причёсанная, вот только ни её дорогие платья, ни макияж, ни побрякушки совершенно не в силах перекрыть то гнилое нутро, что так навязчиво рвётся наружу, что ему захотелось проблеваться от этого мерзкого запаха дохлятины

— О чём ты? — испуганно пролепетала девушка, вжимаясь в спинку сидения. Исходящее от Асманова напряжение напоминала тяжелый, наэлектризованный воздух.

— Думаешь, я не слышал твоей сегодняшней тирады? А, Сабина? Или ты считаешь что у меня память как у ёбанной рыбки?

— Я-я… — задрожал её голос, вызывая у него ещё больше отвращения. Наверняка Сабина не рассчитывала, что её озлобленная болтовня не останется без внимания. — Я не это имела в виду…

— И что же ты имела в виду, говоря, что избавишься от этой заносчивой сучки?

— Да. Я действительно хотела от неё избавиться, но не вру тебе, о том, что эта дрянь встречалась с Аббасом!

- Достаточно, — отрезал Саид, не собираясь тратить на этот бред ни секунды своего времени. Да он бы скорее поверил в то, что Ева собирается его грохнуть, ну уж никак не в то, что она заодно с Аббасом. — Я смотрю, ты зажралась, Селасат. Так что пора бы тебе уже вытянуть голову из облаков и начать чувствовать землю под ногами. Ева не та, за кого ты её принимаешь, так что даже и не пытайся внушить мне обратное.

— Блядь… Поверить не могу… — сглотнула Сабина, наблюдая за ним широко раскрытыми глазами. — Да ты влюбился… Влюбился в эту мелкую сучку…

— Единственная здесь сучка — это ты, Селасат, — схватил он её за загривок, дёргая на себя. — Ещё хоть раз с твоей пасти слетит её имя, и я заберу у тебя всё что когда-либо давал, — он держал Сабину настолько близко от себя, что ей приходилось упираться ему в бедро. Чёрные перепуганные глаза дрожали, косясь на дорогу. Машина всё ещё мчала по пустой трассе, не опуская стрелку на спидометре меньше отметки в сто шестьдесят. Стоило Саиду отвлечься, а его руке дрогнуть, и они бы тут же вылетели в кювет, вминаясь в ближайшее дерево. — Оставляя в том же виде, в каком ты ко мне и пришла. Голой и босой.

— Я поняла! Хорошо, Саид, я поняла! — закивала Сабина, готовая на что угодно, только бы остаться живой.

— Умница, — отпихнул он её обратно на сидение.

Свернув с дороги, они еще несколько километров продвигались через посадку, пока наконец-то не показались ворота с вооруженными людьми.

— Добрый день, ламаре Асманов, гости уже на месте.

— Хорошо, — вышел он из автомобиля, передавая ему ключи, — Отвези её в центр. Адрес вбит в навигаторе.

— Саид! — выскочила следом за ним Сабина. — Что это значит?

— Что это конец. Собирай свои вещи и уёбывай на все четыре стороны.