Глава 24

Ева

После его ухода, Ева испытала приятное чувство облегчения. Вся эта мишура порока и разврата оставляла неприятное послевкусие.

Мужчины Асмана боялись, а вот женщины ластились, будто гулящие кошки. Готовые раздвинуть ноги при любом удобном случае. Да и то, что её использовали в своём представлении, вызывало откровенное раздражение.

Она ведь человек, а ни какая-то там секс игрушка! Хотя рядом с таким мужчиной как Саид, априори, было сложно почувствовать себя кем-то другим.

— Устраивайся поудобней, — накрыла девушка кресло медицинской пелёнкой. — Работать придётся долго. Асманов не любит, когда я разделяю работу на несколько сеансов. В последний раз, когда он у меня был, уснуть получилось только в начале второго.

— Со мной всё будет быстрей. Я не собираюсь покрывать своё тело, таким количеством краски.

— Часа три точно придется потерпеть, малышка, — отпечатала она рисунок на её пояснице. — А там — как карта ляжет. Надеюсь, ты не боишься боли.

— Боюсь. Но это не значит, что не умею её терпеть.

— Это хорошо. Боль — неотъемлемая часть всего нашего существования. И только те, кто в состоянии её укротить — способны занять самое лучшее место под солнцем.

Как и предупреждала Кира, было больно. Не настолько сильно чтобы визжать и кривиться, но достаточно, чтобы напрячься. Еве не хотелось разговаривать. Не хотелось любезничать с совершенно незнакомым и чужим человеком. Вот только «Фея», явно была не из тех, кто любит тишину. Так что, помимо играющей музыки, она то и дело принуждала Еву к бессмысленной болтовне.

— Если ты не против, то я бы хотела закончить пораньше.

— Чувствуешь себя неуютно обнаженной перед чужим человеком?

— Просто люблю тишину.

— И чего же в ней хорошего? — продолжала Кира орудовать машинкой, извиваясь над её поясницей. — Холодная. Пустая. Бездушная.

— Надёжная, — отрезала Ева, прижимаясь щекой к тыльной стороне ладони. — Благодаря ней ты всегда знаешь, когда и откуда ждать беды.

— Рассуждаешь как животное. В хорошем смысле слова. Наверное, поэтому ты и нравишься Саиду больше других.

От её замечания по телу прошла плотная волна жара, выбивая весь воздух из лёгких:

— Что значит «больше других»?

— Ну… Сколько мы уже знакомы, а это впервые, когда он привёл ко мне девушку.

Всего-то? Довольно шаткая причина чтобы считать её особенной.

— Наверное, потому, что у других не было таких проблем с телом.

— А может, потому что ему было всё равно?

— Слишком много «А может» и «Наверное». Ерунда всё это, — фыркнула Ева, чувствуя, как маленькие иголочки продолжают вонзаться ей в кожу, набивая чёрной краской. — Уж если Асманов и решит отдать своё сердце, то его обладательницей станет какая-нибудь винтовка новейшей модификации, ну никак не простой человек из крови и плоти.

— А ты смелая и за словом в карман не лезешь. Мне такие нравятся, — шлёпнула она Еву по заднице. — Не люблю постных, самовлюблённых девиц без чувства юмора.

Разговоры с Кирой были совсем не такими к каким она привыкла общаясь с Зарой. Кира была бунтаркой со своей собственной системой ценностей. Она не говорила про деньги, бренды, драгоценности и прочие безделушки.

Казалось, девушка с тем же самым энтузиазмом коллекционирует понравившихся ей людей. И теперь, Ева была одной из них.

— Как ты себя чувствуешь, малышка? Ты уже два часа под моей машинкой. Может, сделаем небольшой перерыв? Покурим. Выпьем чего-нибудь.

— Ненужно. Я скажу когда станет невтерпёж, — на самом деле Ева чувствовала себя далеко не такой боевитой, какой хотела показаться.

От сидения в одном положении и растекающемуся по пояснице покалыванию начала кружиться голова.

Казалось, она набила желудок свинцом, а голову стекловатой. Перед глазами метались белые мушки, а висящая на стене картина превращалась в красочную неразбериху.

Сиреневые орхидеи теряли своё изящное очертание…

Качались из стороны в сторону…

Не останавливаясь до тех пор, пока Ева не выдержала, извергая на пол содержимое желудка.

— Чёрт, малышка, с тобой всё в порядке? — подскочила к ней испуганная Кира, убирая с лица волосы. — Если бы я сразу увидела твоё сине-зелёное лицо, то уже давным-давно отправила на свежий воздух.

Тело содрогалось в крепких спазмах, пока желудок практически выворачивало наизнанку.

— Извини, — с трудом смогла проговорить Ева, вытирая губы. — Кажется, я отравилась.

— Подожди секунду, сейчас принесу воды, — выбежала девушка, вернувшись со стаканом воды. — Сознание потеряешь?

— Не думаю.

— А выглядишь так, словно вот-вот превратишься в зомби.

Руки всё ещё трясло, а мысли напоминали разрозненный пчелиный рой. Ева пыталась вспомнить, что это могло быть. Но на ум ничего не приходило.

— Блин, девочка. Если бы я не знала Асманова, то решила, что ты беременна.

Саид

— Слушаю, — поднял Саид зазвонивший телефон, что так нагло отвлёк его от созерцания настолько откровенной картинки.

Он уже давно заметил, что Кире нравятся не только мужчины, так что не удивительно, что когда та начала жаться к его Лягушонку, подрагивающий в штанах член потребовал личного участия.

— Извиняюсь за беспокойство, шеф, — напряженно и, отчасти даже взволновано продолжил Тамерлан, подбирая слова с ювелирной точностью. — Надеюсь, вы можете говорить.

— Не совсем, — недовольно прорычал Асманов, ещё больше запаляясь от настолько неуместных вопросов.

— Мне очень неудобно отвлекать вас от дел, ламаре Саид, но я сейчас в центральном морге и этот вопрос требует вашего немедленного участия.

— Насколько это важно?

Обычно все, что касалось морга, априори имело высший приоритет важности. Но сейчас он впервые не хотел думать о работе. Не хотел срываться с места и начинать очередной замес с идиомами, что решили отправить ему угрозу в виде обдолбанного подчинённого с перерезанной глоткой.

Сейчас ему хотелось видеть, как прямо на его глазах Лягушонок лишается последний ниточки, связывающей её с Аббасом. Как она растворяется под чёрной краской, делая её тело ещё соблазнительней.

Хотелось прикасаться к тонким узорам, размазывая остатки чернил по светлой коже. Смешивая их с её кровью и пробовать на вкус, катая у себя на языке до последней молекулы.

Кто знает, возможно, Сабина была права, и он и впрямь влюбился в этого костлявого Лягушонка. Влюбился или просто сошел с ума?

Рехнулся?

Потерял голову?

Подсел будто на героин высшей пробы?

— Крайне важно, — сглотнул Тамерлан.

И пусть единственное, что их связывало — электронные голоса, проходящие через добрые десятки километров, а Асманов всё равно почувствовал запах его страха.

— Хорошо. Скоро буду, — убрал телефон, поднимаясь на ноги.

— Что, вот так вот просто? — недовольно хмыкнула Кира, чего нельзя было сказать о Еве. Девчонка явно облегчённо выдохнула, облизывая пересохшие губы. Тоненькие, бледно-розовые кружева настолько идеально сидели на её теле, что Саид и сам уже не понимал, откуда у него взялись силы и выдержка, чтобы уйти. — И ты даже не выберешь для неё татуировку?

— Пускай это станет сюрпризом. Смотри не разочаруй меня, Кира.

Дорога до морга заняла около получаса. За последние три года он был в нём около пяти раз. Обычно туда попадал кто-нибудь из его не в меру подгулявших служащих. А мужик со спущенными штанами всегда был, есть и будет лёгкой целью.

— Ну и кого грохнули на этот раз? — раздраженно проговорил Асманов, затягиваясь крепкой сигаретой.

В длинном коридоре морга уже стояло трое его людей. Бывалые, матёрые мужики смотрели на Саида, словно побитые щенки, не зная какие подобрать слова. Казалось, стоим им только пискнуть, и тот превратится в остервенелого Цербера, разрывая их на куски.

— Ну? Чего молчите?

— Тебе будет лучше самому это увидеть, — вышел к нему навстречу Алмаханов, предлагая пройти следом.

Что ж, если его решил встретить лично начальник МВД Грозного, значит, дело явно попахивало дерьмом.

— Может, объяснишь, какого чёрта все играют со мной в молчанку, будто я пацан впечатлительный, который ещё ни разу в жизни трупа не видел?

— Не думаю что дело именно в этом, Саид. Но, ты и сам всё поймешь, когда уведешь, — прошел в отрытую дверь, встречаясь лицом к лицу с молодым патологоанатомом. — Показывай.

Остановившись около секционного стола, Асманов сразу обратил внимание, что лежащее под клеёнкой тело, явно маловато для мужика. Слишком худощавое очертание. Слишком низкий рост.

— Готовы? — отвлёк его парень, сжимая края.

Внутренний голос подсказывал, что он не хочет этого видеть. Не хочет, чтобы этот желторотый мясник, приподнимал простынь. Не хочет знать что там, блядь, под ней. Но отступать было некуда. Он должен его увидеть. Должен и всё. Точка.

— Готов.

Патологоанатом потянул за края, обнажая всё ещё влажные тёмные волосы и исцарапанную синевато-белую кожу.

— Я распорядился привести её в порядок, — голос Алмаханова смешивался с бурлящей в висках кровью и отвратительным звоном, причиняя Саиду практически физическую боль. — Не хотел, чтобы ты увидел её до вскрытия.

— Но вы её помыли, — настолько сухо констатировал Асманов, что слова исцарапали всё горло, оставляя на языке приторный вкус крови.

Он всё ещё отказывался верить собственным глазам. Отказывался воспринимать происходящее. Отказывался признавать в лежащем перед ним, истерзанном и обезображенном теле свою бывшую любовницу.