Глава 26
Резкий хлопок в соседней комнате заставил обоих притихнуть, навострив уши, будто диким животным в преддверии хищника. За то недолгое время, что Ева побыла в этом доме, отчётливо научилась различать состояние и настроение Асманова по тому с какой силой он закрывает за собой дверь. И от такого тяжелого удара она вся покрылась гусиной кожей.
— Кажется кто-то не в настроении, — сглотнула Зара, осторожно поднимаясь с кровати, будто это огромное животное в любой момент могло уловить даже малейшее колебание воздуха.
А ведь ей действительно было чело бояться.
Последний раз когда Асманов вернулся домой в таком же расположении духа отымел её до первой в её жизни порции разрывов. Так что та, как следует, смогла ощутить себя в шкуре Сабины.
Еву он в такие моменты не трогал. Словно она и вовсе исчезала из его личной реальности. Пропадала на пару часов, пока тот мутузил грушу в личном спортзале, после чего трахал Зару в душе. А затем снова вспоминал о её существовании.
В такие моменты Ева чувствовала себя настоящей сволочью. Она знала, что Саид её жалеет. И знала, что все остальные это понимают. А в этой клетке окруженной ядовитыми скорпионами было безумно опасно быть особенной.
Тебе завидуют.
Тебя ненавидят.
От тебя хотят избавиться.
Точно так же, как хотели избавиться от Сабины.
Теперь-то Ева точно знает, сколько на самом деле тех, кто тихонько порадовался её уходу.
Много… Очень много…
Как заметил Терри Пратчетт «Никогда не забывай, что твоей коронации аплодирует та же толпа, которая будет аплодировать твоей казни».
— Может тебе будет лучше побыть у меня? — предложила Ева, прекрасно понимая, что к ней Саид заглянёт в самую последнюю очередь.
— Зачем оттягивать неизбежное? — поправила она волосы, делая вид, что всё в порядке, хотя по подрагиванию её пальцев сразу стало понятно, что она на иголках. — Так он станет только злее и несдержаннее.
— И каково это, когда он не сдерживается?
— Долго и неистово. Словно тебя пытают. Только вместо оружия он использует свой член. Долбит во все отверстия, выплёскивая агрессию, будто убить хочет. А ты только и делаешь, что принимаешь его, надеясь, что всё скоро закончится.
— Почему мужчины делают это? Почему…
— Потому что не умеют по-другому, — перебила её Зара. — Они не умеют избавляться от своей боли. Не умеют её ни переваривать, ни расщеплять. Только передавать её кому-то другому. Сначала у него была Сабина. Теперь я. А когда он найдёт себе другую любимицу, мешком для отходов станешь уже ты. Относись к моим словам как хочешь, маленькая Ева, — «маленькая Ева»? Как же сильно она ненавидела это сочетание. Кислое, с привкусом горького табака и тёрпкого мускуса. — Но, к сожалению, ещё никто этого не избежал. А теперь, прости, я должна вернуться к себе в комнату и ждать когда меня захочет увидеть Асманов.
* * *
— Это нормально? — посмотрела Ева на сидящую за столом Иман. И хоть ничего конкретного она не спросила, а женщина всё равно поняла, о чём именно идёт речь.
Обычные несколько часов затянулись практически на два дня. И всё что делал в этот период Саид, вызывало у неё стойкое ощущение опасности.
Его встречи. Телефонные разговоры. Часы, проведённые в спортзале. И женские стоны, от которых холодела кровь.
Он напоминал бездушного робота. Ходил из комнаты в комнату, словно на самом деле собирался, кого-то убить.
Отсчитывал секунды. Вымерял всё до последнего миллиметра. И просчитывал каждоё своё действие.
Воистину машина для убийств и ничего больше.
— Я бы так не сказала, — поправила Иман чёрный платок. На данный момент только она была в курсе случившегося с Сабиной. Только она присутствовала на её похоронах. И только ей было известно о планах Асманова. — Наш хозяин не любит сюрпризы. Так что чем больше их оказывается, тем хуже складывается ситуация.
— Для него или нас?
— Пойдём со мной, — появился на пороге столовой один из личной охраны Саида, готовый в любой момент схватить Еву за шиворот и выволочить в коридор. — Тебя хотят видеть.
Ничего не ответив, она поднялась на ватные ноги, загривком чувствуя что-то не то.
Почему Асманов решил увидеть её до того как сумел окончательно остыть? И почему не пришел за ней сам, как это было прежде.
Но нет. То как она шла сейчас в сопровождении угрюмого охранника, слишком сильно напоминало Еве поход в конюшню.
Точно такое же ощущение тревоги.
Те же приглушенные звуки шагов, будто она наблюдает за всем происходящим со стороны.
И то же самое безумное биение сердца, от которого хочется пустить в себя пулю, только бы не проходить через всё это снова!
Она волочила ноги по длинному коридору, словно они были чужими. Перед глазами всё поплыло. И двери, и стены, и дорогие картины — все вокруг меня превратилось в неразборчивые серые пятна. Как будто кто-то плеснул растворитель на только что нарисованный холст.
А она всё шла и шла…
На встречу с единственным человеком, которого боялась больше всего на свете.
Остановившись у огромных чёрных дверей, она блуждала помутневшим взглядом по узорной резьбе, не решаясь к ним даже прикоснуться.
Они были живыми. Они дышали, вытягивая из неё весь кислород, будто огромное чёрное чудовище.
И пусть за ними и было тихо, а Ева всё равно продолжила чувствовать, как за этими массивными, деревянными створами бается сердце Асманова, будто отсчитывая секунды до приговора.
— Заходи, — грубо и бесцеремонно подтолкнул её вперёд мужчина, и только после этого Ева поняла, что это тот самый Заман, который хватал её за волосы и пихал лицом к водянистой лужице на ступенях.
Как странно и страшно было чувствовать себя на исходной точке спустя целый месяц. Словно кто-то специально подкрутил стрелки часов, отправив её в прошлое.
Потянув за железную ручку, Ева решительно прошла вперёд, ступая на ярко-красный ковёр.
Он стоял лицом к огромному окну, держа за спиной руки будто генерал, что собирается отдать приказ перед тяжелым боем. Напряженная спина играла мышцами под чёрной рубашкой, натягивая лоснящуюся ткань до лёгкого потрескивания. Игра света и тени настолько сильно обманывало зрение, создавая эффект огромного бурого медведя. Громоздкой и массивной машины для убийств, вызывая стойкое ощущение, что именно сейчас она узнает его настоящего.
— На колени, — прогремел его голос, и Ева тут же выполнила приказ Асманова, до боли упираясь в пол коленными чашечками. — Знаешь, что я больше всего ненавижу в людях, девочка? Кажется, я уже говорил тебе об этом, — повернулся Асманов, испепеляя её взглядом.
— Предательство, — сглотнула Ева, чувствуя, как по телу растекается волна жара, качая её сознание, будто в смертельной лихорадке.
— Предательство, — повторил Асманов, стреляя словами, ничуть не слабей бронебойных пуль. — Я всегда считал, что в этом мире нет ничего омерзительней и гаже предательства. Предательство, как змея готовая ужалить в самый сложный момент твоей жизни. Напустить в твоё тело яда, а затем уползти под ближайший камень, наблюдая, как он начнёт разъедать твоё тело, — подавляющий, тяжелый, жуткий. Мужчина шел к ней медленно и неторопливо, заставляя дрожать в предчувствии чего-то по-настоящему ужасного, когда её взгляд упёрся в его налакированные ботинки. — Посмотри на меня. Я сказал, посмотри на меня! — рыкнул Саид, сжимая кулаки, и Еве потребовалось настоящих усилий, чтобы посмотреть на него, запрокидывая голову.
Наверняка он хотел схватить её за лицо или волосы, но отвращение не позволяло даже прикоснуться к ней, чтобы не разорвать на части.
Наверное, что-то подобное испытывала женщина, стоя на коленях перед инквизитором. Обречённость. Отчаяние. Паника.
Никто не спасёт. Никто не поможет.
Никто. Кроме него самого…
— Два дня назад я узнал, что Сабину убили. И не просто убили. Над ней издевались. Глумились. Насиловали, а затем выкинули на обочину, словно кусок мяса, — нажевывал он слова, не позволяя Еве опомниться от услышанного. — Я приказал своим людям выяснить, кто это сделал. И знаешь, кто стоит за её убийством? М..? — сощурился Асманов. — Твой брат, Ева.
— Мне жаль… — пробормотала, пытаясь вложить в эти два крохотных слова всю свою искренность и сожаление.
— Закрой свой рот и не смей открывать его без моего разрешения Ева. Или я вырву твой язык и заставлю его сожрать! — не сдержавшись, схватил он ее, за челюсть, держа чуть ли не на весу. Трепыхаюсь, инстинктивно хватая Саида за жилистое запястье, она из последних сил старалась сохранить остатки самообладание. — Я терпеть не могу лицемерие. И не позволю такой дряни как ты даже заикаться о чём-то подобном!
— «Хорошо» — зашевелились её губы, не издав ни малейшего звука, и Асманов сразу же выпустил её из тисков позволяя упасть на пол и прокашляться.
— А хочешь знать, что во всём этом самое смешное? Она клялась что видела тебя вместе с Аббасом. Что вы трахались с ним в примерочной сразу перед тем, как ты вернулась сюда и запрыгнула мне на член, — кажется, её сердце остановилось. А может в этот момент она просто умерла? Сложно было разобраться в собственных ощущениях и чувствах. — И знаешь, что я сделал, когда всё это услышал? Не поверил. Не поверил, возможно, единственной женщине, которая оказалась верна мне до самого конца. И не просто не поверил, а вышвырнул её, — отошел Асманов к столу, поджигая сигарету. — Что ж, поздравляю тебя девочка. Ты оказалась настоящей мастерицей под ковёрных интриг. Твоя плаксивая история про брата-психопата сделала своё дело.
— Я не врала тебе! — не выдержала Ева, видя, как быстро начинает впадать в ярость Саид. Как краснее смуглая кожа, покрываясь испариной. Глаза наливаются кровью, а по вздутым венам вполне возможно просчитать ускоренный пульс. — Клянусь тебе именем своей матери…
— Ты что, думала, я пошутил, когда сказал что вырву тебе язык? — все за какую-то секунду Асманов оказался прямо перед ней, хватая за грудки, словно тряпичную куклу. Он был настолько близко, что его дыхание обжигало ей губы, наполняя лёгкие запахом дорогого табака. — Я сделаю с тобой всё то же самое, что твой брат и его долбаёбы сделали с Сабиной, — перехватив Еву за шкирку, он потянул её к дверям ясно дав понять, что именно её ждёт дальше.
— Нет! — закричала, пытаясь сопротивляться, чуть ли не раздирая короткими ногтями его запястье. — Это не то о чём ты думаешь! Он нашел меня! Хотел забрать…
— А ты, значит, от него там отбивалась? — хмыкнул Асманов, настолько сильно рванув на себя дверь, что ей на голову посыпалась крошка. — Маленькая, сильная девочка.
— Саид, Аллахом клянусь, что это правда! Он не забрал меня только из-за тебя! Только потому, что боится тебя, Саид! — перед глазами всё мелькало, пока тот тянул её по коридору, приближаясь к лестнице, а у Евы даже не было сил, чтобы заплакать.
— Будешь рассказывать это моим людям, пока они будут трахать тебя на заднем дворе.
А ведь он не шутил. Этот зверь на самом деле собирался отдать её на растерзание своих сторожевых псов. И дна только улыбающаяся физиономия стоящего внизу Замана говорила Еве больше чем, кто-либо-то ни было.
— Я беременна! — закричала Ева, не узнавая свой собственный голос.
Еще вчера она была готова сама отрезать себе язык только бы не рассказывать ему об этом. А сейчас эта крохотная зарождающаяся у неё внутри жизнь была единственным что могло спасти её от расправы.
— Ну конечно. Конечно, беременна, — съехидничал Асманов, ещё сильнее сжимая её волосы вперемешку с тонкой тканью, даже не думая останавливаться. — И я с удовольствием вырежу из тебя отпрыска Аббаса, и отправлю ему его в подарочной упаковке.
— Это твой ребёнок! Срок три недели, — тороторила невпопад, с трудом формируя мысли. — Я была в этот время только с тобой. Сам знаешь, что твои люди не выпускали меня в Дагестане из виду!
Она не ожидала, что Асманов так резко остановится.
Тело инстинктивно напряглось, скручиваясь в поисках защиты, прежде чем бы он швырнул её на пол с оставшихся ступеней. Перед закрытыми глазами расплывались белые круги, а кровь так сильно клокотала в висках, что ещё немного и могла потечь у неё из носа.
— Иман! — рявкнул Асман, ослабляя хватку ровно настолько, чтобы не драть пятернёй её волосы.
— Да, ламаре Саид, — добрался до сознания Евы испуганный голос женщины, заставляя осторожно раскрыть глаза.
— Живо уведи её в комнату и сиди с ней до тех пор, пока я не скажу.