Глава 36

Внутри что-то дрогнуло, затрещало и умерло…

Она на самом деле одна. На самом деле не нужна никому кроме Аббаса и его извращенного желания обладать ею любой ценой.

А значит никто не придёт на помощь. Никто не найдёт её и не освободит от всего этого нескончаемого безумия….

— И что теперь? Будешь держать меня здесь до скончания веков?

— Я не заглядывал так далеко. Но если придётся, то почему бы и нет? — усмехнулся Аббас. — Теперь ты со мной и это единственное что имеет значение.

Закончив купание, Гаджиев, закутал Еву в полотенце и отнёс в спальню.

Момент Х приближался с немереной скоростью. Слишком быстро чтобы собраться с силами. Слишком быстро чтобы взять себя в руки и успокоиться.

Адреналин растекался по ёё телу вместе с бурлящей кровью, вырезая целые куски происходящего. Словно безумно пьяная, Ева чувствовала, как её усаживают за туалетный столик. Как Аббас обтирает влажную кожу и просушивает волосы, раз за разом изучая сальным взглядом изгибы обнаженного тела.

— Мне нравится, когда ты такая послушная, — прошептал ей на ухо, жадно втягивая воздух. — Моя идеальная, маленькая девочка… Сегодня ночью я буду трахать тебя, пока не отключусь, — накрутил он на палец влажный локон. — И хочу, чтобы ты кричала моё имя. Хочу, чтобы царапала мне спину и вгрызалась в плечи. Хочу, чтобы просила ебать тебя как последнюю суку и умоляла кончать, наполняя твоё тело моей спермой. А если нет… — прорычав, словно Ева уже ему отказала, мужчина схватил её за горло, заставляя посмотреть на себя. — Я засуну руку тебе во влагалище и вытяну оттуда только вместе с твоим ублюдком. Это понятно?

— Д-да… — из глаз выступили слёзы и, недолго думая, Аббас провёл языком по пылающей щеке, слизывая с неё солёную капельку.

— Вот и умница, а теперь ложись на кровать и жди меня там как любящая жена.

Поднявшись на ватные ноги, Ева с трудом выполнила его приказ, опускаясь на прохладную постель.

Ну вот и всё…

Интересно, сколько она уже говорила себе это? Десятки? Сотни? Тысячи? Вот только на этот раз эта фраза имела куда больше сакрального значения, и теперь Ева понимала это как никогда ясно.

Все, что было до этого момента, казалось сущей ерундой. И её проблемы в доме Гаджиевых, и шатание по Грозному в поисках защиты, и роль любовницы Асманова, которой удалось не только к нему привыкнуть, но и полюбить…

Закрыв глаза, Ева обняла себя за плечи, царапая онемевшую кожу, чтобы окончательно не потерять сознание. Если она отключится, Аббасу не потребуется много времени чтобы выполнить свою угрозу.

— Какого хрена? — недовольно прорычал мужчина, и от его голоса Ева напряглась ещё сильнее прежнего.

Из-за закрытых глаз и клокотающей в висках крови, она не сразу поняла, что относилось это не к ней, а к мигающему свету. Пара вспышек и вместе с погасшей лампой комната погрузилась во тьму, оглушая их с Аббасом щелчком открывшегося замка.

— Живо поднимайся! — скомандовал Аббас, швыряя в Еву первую, попавшуюся тряпку. Происходящее явно заставляло его нервничать, превращая в опасного хищника. — Мы уходим!

Натянув на себя хлопковую тунику, она и сама не поняла, как оказалась висящей на мужском плече. Одно мгновение и Гаджиев вышел из комнаты, лишь на секунду задержавшись около входа, чтобы забрать лежащий на столе пистолет.

Ева не знала, как долго он нёс её по узкому коридору. В этот момент время остановилось и всё что хоть на немного отпечаталось в памяти: запах сырости, холод склепа и звук тяжелый, мужских шагов.

Его рваное дыхание оглушало, вызывая у Евы приступ паники. Если Аббас боялся, значит, на то были действительно веские причины. А бояться он мог только одного…

— Саид… — прошептала пересохшими губами, трепыхаясь на мужском плече в попытке освободиться.

— Не бойся малышка, они ни за что не найдут это место. А если и найдут, нас здесь уже не будет, — тарахтел скороговоркой, словно говоря с самим собой. — Этого бункера нет на картах, а о том, куда ведёт запасной выход они и подавно не узнают,

Остановившись у выступающей из стены лестницы, он начал поспешно взбираться к крохотному огоньку света, словно на счету была каждая секунда. Каждая секунда ценою в жизнь!

— Ну вот и всё, маленькая. Ещё немного и до нас уже не доберутся, — пытаясь удерживать одной рукой одновременно и Еву, и торчащую из стены труду, он оттолкнул тяжелую дверь люка, выбираясь наружу. — Мы улетим из России и начнём новую жизнь в новой стране. Больше не будет ни Аббаса Гаджиева, ни Мартыновой Евы. Мы станем другими людьми. И нам никто на свете не сможет помешать.

Оказавшись на поверхности, Ева поняла, что ни имеет ни малейшего представления где они находятся. Повсюду была темнота и деревья. Ни одного фонаря, а единственным источником света выступала растущая луна, в бледном свете которой виднелся силуэт внедорожника.

— Нет! — закричала Ева, прекрасно понимая, что рискует получить оглушающий удар. — Отпусти меня, пожалуйста!

— Хватит вопить, — дёрнув на себя, Аббас отключил сигнализацию и открыл дверь, запихивая её на заднее сидение автомобиля. — Мы слишком далеко ушли, так что отсюда тебя никто не услышит.

Упав лицом на холодную, пропахшую полиролем кожу, испуганная и дезориентированная она далеко не сразу поняла, что помимо Аббаса снаружи есть кто-то ещё. Налетев на него, не позволив занять кресло водителя, огромная, чёрная тень отшвырнула Гаджиева в сторону.

Это был Саид. Его оглушающую энергетику она могла узнать в любом уголке Вселенной. Мощная. Всепоглощающая. Крепкая.

Этот мужчина был единственным, кто обладал чем-то подобным.

Единственным!

Облачённый в камуфляж спецназа, он набросился на Аббаса, нанося удар за ударом, от которого любой другой человек уже давным-давно потерял равновесие. Но Гаджиев был не простым человеком.

Он был чудовищем. Монстром без души и совести!

Вонзаясь ногтями в кожаную обивку сидения, Ева наблюдала за дерущимися мужчинами, с трудом улавливая их движения и выпады.

И только когда её глаза привыкли к темноте, она смогла рассмотреть, как Гаджиев направил на Саида пистолет, собираясь в любой момент нажать на курок.

Не став испытывать судьбу, Асманов сорвался с места, пытаясь его обезоружить, и в туже секунду раздался оглушающий выстрел, а затем ещё один и ещё…

Присмотревшись в темноту, Ева почувствовала, что ещё немного и сердце затрещит по швам. Если с Саидом что-то случилось, то она точно лишится рассудка.

После такого люди не могут оставаться прежними. Не могут возвращаться домой и ложиться спать, как ни в чём не бывало!

Не зная исход боя, Ева наблюдала, как оба пошатнулись, падая на землю и только после того, как спустя несколько секунд Саид оттолкнулся от Аббаса, переворачиваясь на спину, выпрыгнула из автомобиля, кидаясь к нему на помощь.

— Ну как ты, малышка? — хмыкнул Асманов, прикасаясь к её щеке. — С тобой всё в порядке?

В очередной раз, покосившись на Гаджиева, цепляясь взглядом за пару кровоточащих отверстий в мужской груди, Ева снова повернулась к Саиду, хватаясь за его обмундирование.

— Всё хорошо, — слёзы хлынули из глаз, словно она не плакала целую вечность. И вместе с этим дышать стало легче. Смерть Аббаса подарила ей чувство бесконечного облегчения. Миллионы цепей разорвались, падая к её ногам искривлёнными, обезображенными звеньями. — Спасибо что не поверил им. Спасибо что нашел… — потёрла глаза, до крови прикусывая пересохшие губы.

Даже в бледном свете луны она видела его поседевшие виски и осунувшееся, покрытое морщинами лицо. Казалось, что за последнюю неделю Саид постарел на целую жизнь. Целую жизнь с того самого дня, как её похитили!

— А как же иначе? — криво усмехнулся Саид, проглатывая болезненный вздох. — Ты же мой Лягушонок. Моя девочка… — запнувшись на последнем слове, он затрясся в еле ощутимой судороге, после которой его лицо снова исказилось от боли.

— Что…? — дёрнулась Ева, словно пробудившись ото сна. — Что с тобой? — рыская по нему перепуганным взглядом, она поняла, что из-под прижатой к солнечному сплетению руке сочится кровь. — О Господи… — замотав головой, хватая Саида за щеки она, всматривалась в помутневшие глаза, пытаясь найти в них хоть какую-нибудь подсказку о том, что нужно делать. — Нам нужно идти отсюда. Нужно позвать кого-нибудь помощь.

Саид был слишком тяжелым, чтобы она смогла самостоятельно его поднять и слишком ослабленным, чтобы сделать это самостоятельно.

— Не бойся, мои люди неподалёку и скоро прибегут на сигнал жучка, — несмотря на его слова, вокруг стояла звенящая тишина, без единого признака жизни. — Главное что ты жива… — тяжелое, рваное дыхание, прошлось по его телу очередным приступом судороги, после которой ледяная кожа покрылась испариной.

Кинувшись к автомобилю, Ева не могла найти ничего, чем бы можно было остановить кровь. Ни единого куска ткани. Совершенно ничего, даже аптечки или мобильного Аббаса!

— Не смей умирать, Асманов! Слышишь? Не смей умирать после того, как спас меня! — из глаз брызнули слёзы, а голос стал рванным, осипшим и совершенно чужим. Напоминающим вой раненого зверя. — Я ни за что на свете тебе этого не пращу! Понял? Так что не смей оставлять нас с ребёнком одних! — прижавшись к ране от выстрела, она изо всех сил вжималась в неё щекой, стараясь хоть на немного остановить его кровотечение.

— Моя хорошая, девочка… — с трудом проговорил Саид, опуская ей на голову руку. — Если бы Аллах дал мне второй шанс, я бы всё сделал иначе… Не допускал бы столько нелепых ошибок и не обращал внимание на мнение окружающих…

— Заткнись! — приказала Ева захлёбываясь плачем со вкусом его крови.

На этот раз слова Саида не были признанием, они звучали как прощание… Болезненное, тяжелое прощание, уходящего из жизни человека… Его голос напоминал гаснущее пламя, что из последних сил хватается за последний миллиметр свечи. — Хватит говорить так, словно мы видимся последний раз в жизни!

Но Саид не слушал.

Он знал, что если не сможет сказать всё это сейчас, то другой такой возможности у него уже может и не быть:

— Я ещё никому этого не говорил… И никогда в жизни не думал что со мной такое может случиться, но я люблю тебя… Люблю так сильно что становится страшно… И если моя смерть единственное что помогло вас спасти, я готов умирать столько раз сколько потребуется… — из его горла вырвался сухой, хриплый кашель, следом за которым наступила тишина.

Слизывая вместе со слезами со своих губ, тёплую мужскую кровь, Ева продолжала вжиматься щёкой в его рану, заклиная Всевышнего всем чем угодно, только бы он сумел сохранить этому мужчине жизнь…