Глава 2

Ева

— Ты что, оглохла? — требовательно помахала рукой Иман. — Документы давай!

— Но зачем они вам?

Каждый раз, когда у Евы просили показать документы, её прошибал холодный пот.

Казалось что это всё. Конец! Сейчас кто-то из них обязательно поймёт что паспорт не настоящий и тогда у неё только одна дорога. С горы вниз. Прямиком в Преисподнюю. Чего-чего, но такого обмана люди Асманова ей точно не простят.

— Хочу посмотреть, сколько тебе лет, — посмотрела женщина ей в глаза. — Надо бы убедиться что тебе уже можно спать с мужчинами.

И снова возраст Евы стал своеобразным камнем преткновения. Маленькая, худенькая девушка не особо походила на совершеннолетнюю, не то, чтобы на полноценно созревшую женщину.

— Так значит, Хасан не преувеличил, — шумно выдохнула женщина, качая головой. — Ты и впрямь редкий цветок. Хозяин прибудет домой к вечеру. Так что у тебя есть пара часов, чтобы принять душ и привести себя в порядок.

— Что? Это что произойдёт уже сегодня? — тяжелым колоколом прозвучало над Евой, будто её вот-вот собираются отпеть.

— Хозяин всегда берёт себе женщину после возвращения. Так что не думаю, что тебя ждёт исключение, — закрыла она паспорт, но вместо того чтобы отдать, убрала себе в карман. — Пойдём, покажу твою комнату.

Ева шла за Иман будто самая настоящая заключённая. И не нужно было наручников, решеток или тюремной робы. Внутренняя обрёчённость с лихвой компенсировала внешний антураж.

И это при том, что роскошные хоромы в восточном стиле напоминали дворец арабского шейха.

Арки вместо дверей, вытянутые окна, мрамор и плитка с витиеватыми узорами. А ещё много зелени и больше всего именно суданских и египетских роз. Растения в этом месте были единственным, что источало жизнь.

Ведь даже здешние люди казались Еве не более чем заведёнными игрушками. Очень дорогими и качественными, но всё равно, не более чем простыми, бездушными куклами.

— Вот, — остановилась домоправительница около тёмных, деревянных дверей. — Помойся как следует. Одежды по размеру для тебя нет. Да и хозяину куда больше нравится, когда есть свободный доступ к телу. Бельё тоже не меняй. Придёшь в чём приехала. Понятно?

Замечания по белью смутили Еву, но вопросов задавать она всё равно не стала. И так понятно, что ничего вразумительного не получит. Да и захочет ли? И так понятно, что есть вещи, о которых лучше не знать.

— Поняла.

— Вот и хорошо.

Избавившись от одежды, Ева встала под душ, подставляя распахнутые губы под тёплые струи. Всего за один день на её голову свалилось столько всего, что она начала даже самой себе казаться безумно пьяной.

Ещё утром её осматривал гинеколог, а уже через несколько часов, если не меньше, состоится собственно то, ради чего её сюда и привезли.

Каким именно будет её первый секс? Этот вопрос не шел у Евы из головы.

Всё что касалось физической близостью, напоминала ей настоящую пытку. Мерзость, грязь, мужские хрипы, сдавленные стоны, её тело, перепачканное в сперму, и во главе всего — бесконечное отвращение к самой себе.

Мотнув головой, отгоняя от себя эти мысли, она выключила воду и потянулась за упакованным станком, начиная избавлять тело от лишних волос.

В какой-то момент у неё в голове промелькнул вопрос, почему её оставили здесь одну с наточенным лезвием. Но тут же вспомнила о том, что никто ведь не тянул её сюда силком. С момента побега прошло вот уже четыре недели, а она всё равно воспринимает себя заложницей Аббаса.

Этот мужчина настолько сильно проник ей под кожу, поселив там страх, что от него уже нельзя было избавиться.

Слишком глубоко он пустил корни. Слишком сильно разросся на поверхности. И теперь Еве всё чаще и чаще приходилось собирать его горькие плоды.

Как и сказала ламаре Иман, в шкафу практически не было вещей. На трепеле висел короткий, атласный халатик, в котором Ева тотчас утонула. Так что единственной вещью, которая пришлась ей хоть немного впору, стала кружевная, чёрная комбинация.

Красивые кружева обрамляли треугольное декольте, превращаясь в мягкие рукава. От чего создавалось ощущение очень откровенного платья, а уж никак не одежды для сна.

- На вот, поешь немного, — испугала её Иман, входя в комнату с подносом, на котором лежало немного сладостей и запарник с чаем.

От такой неожиданности, Ева практически подпрыгнула на негнущихся ногах, но что-то похожее на улыбку на губах женщины, заставило её немного расслабиться.

— Спасибо.

Было чертовски некомфортно находиться при чужом человеке в такой откровенной одежде, но выбирать особо не приходилось. Тем более что женщина снова проявила заботу, которой она так сильно сейчас жаждала.

— Послушай меня внимательно девочка, — было видно, что слова даются ей с трудом. Ламаре Иман смотрела на Еву, очень стараясь не напугать, но, по всей видимости, то что она должна была произнести априори не могло не напугать. — Будешь противиться, будет только больнее. Разозлишь Саида, не дашь ему, чего он хочет, и закончишь день в конюшне. Он всё равно возьмёт своё. Хочешь ты этого или нет. Другой вопрос: где после этого окажешься ты?

Рассыпчатое печенье застряло у Евы в горле начиная душить. Все с кем она хоть немного говорила, утверждали только одно — ей просто попользуются. Развернут, будто фантик от конфетки, а затем выкинут.

И всё. Точка. Продолжения не будет. Защиты не будет. Спасения не будет. Убежища не будет.

К глазам подступили слёзы, а губы предательски затряслись.

— Ламаре Иман! — постучала к ним в дверь какая-то женщина. — Он приехал! Хозяин приехал!

От её встревожено голоса, сердце застучало, вызывая прилив крови в виски.

Ну вот и всё…

— Пойдём, — взяла Иман Еву за плечо, утягивая за собой. — Он не любит ждать, — кажется, женщину вообще не смущало, что та еле-еле плетётся, путаясь в босых ногах. Или же ей просто было наплевать. Особенно сейчас, когда она шла, чтобы поприветствовать своего хозяина. — Держи и иди за мной, — стоило ей выпустить Еву, как уже через секунду она протянула ей серебряный графин с вином.

Хозяйская спальня располагалась на втором этаже. Если не сказать больше — была тем самым этажом. Они поднялись по холодным ступенькам и остановились около массивных двустворчатых дверей из красного дерева с окантовкой из серебра. И это не было аллегорией. Вся дверь была украшена серебряными узорами, что впивались в красивую древесину на все её два с половиной метра.

— Да, — сухо и бесцеремонно послышалось по ту сторону, когда женщина уважительно постучала.

— Аллах с тобой, девочка, — посмотрела на Еву Иман, открывая перед ней дверь.

Лишь на мгновение, задержавшись на пороге, она всё-таки сделала первый шаг в неизвестность, практически потеряв сознание, когда за ней закрылись массивные двери.

Просторную мужскую спальню сложно было назвать дружелюбной или, даже, практически невозможно. Сухая, звериная энергетика подавляла своей животной яростью. Принуждая пятиться назад в поисках спасения.

Ещё никогда с Евой не было ничего подобного. Никогда её внутренние инстинкты не выходили на первый план. Никогда ейне хотелось настолько сильно ощетиниться и зарычать как в этот самый момент.

Аббас её пугал и подавлял, в то время как здесь она практически сходила с ума. Еве хотелось биться о стальные прутья и звать на помощь. Всё ёе тело требовало незамедлительно отбросить в сторону наполненный графин и бежать наутёк. Пусть даже для этого было необходимо выпрыгнуть в окно!

И в какой-то момент она даже двинулась в его сторону, но не успела.

Стоило мужчине выйти из ванной, как Еву будто облили бурлящей лавой, испепеляя до самых косточек. Душа забилась глубоко в тело, пытаясь спрятаться от своего нового хозяина, ведь то, что она увидела, не могло вызывать ничего кроме ужаса.

Он был огромен. И не просто огромен. По сравнению с ней, Асманов казался настоящим великаном, который вообще без какого-либо труда переломит её пополам двумя пальцами.

Мощный торс и широкие плечи были плотно обтянуты тонкой чёрной футболкой. Резинки рукавов впивались в выдающиеся мышцы, поверх которых красовались необъятные татуировки.

Начинаясь где-то на лопатке, они опускались до самого запястья, скрываясь под толстым ремешком часов.

Но что больше всего кинулась во внимание Евы, так это то, как легко и грациозно двигался мужчина таких впечатляющих габаритов. Кто знает, может причиной тому были кожаные берцы и камуфляжные штаны, в которых тот походил на пехотинца. Но то, что мужчина напоминал ей своей звериной энергетикой опасную, дикую кошку, казалось неоспоримо.

Наверное, Ева специально смотрела куда угодно, только не на лицо. Внутренний голос не позволял ей поднять взгляд. Она боялась посмотреть на него. Боялась увидеть в его глазах то, после чего уже никогда не сумет жить как раньше.

— Как тебя зовут? — прозвучало с высоты глубоким, низким тембром от чего Еву передёрнуло.

Казалось, этот мужчина может подчинить своей воле одним только голосом. Таким густым, давящим и гипнотическим, что ещё немного и Ева наверняка бы проговорила своё настоящее имя.

— Настя.

Она всё ещё не решалась поднять голову. Тело пробивало дрожью озноба и страха, а влажные пальцы так сильно впивались в ручку графина, что костяшки уже начали зудеть от онемения и боли.

Краем глаза Ева видела, как мужчина опустился на кресло, начиная расшнуровывать высокие сапоги. Как его огромные руки с длинными пальцами мастерски управляются с длинными шнурками.

Жгуты вен перекатывались под лоснящейся медной кожей. Вздувались от каждого его движения. И уж если такие лапы окажутся на её горле, то этот день точно станет для неё последним.

— Ужасное имя. Мне не нравится, — сказал, как отрезал. Жестко и бесцеремонно. Его голос впивался в неё как колючая проволока. Рвал кожу острыми краями, заставляя дрожать от восторга и ужаса. — Налей мне.

Было сложно сдвинуться с места. Босые ноги будто приросли к массивному паркету, так что Еве пришлось собрать в кулак всю свою волю, чтобы без задержки выполнить этот приказ.

Подойдя к нему, она наполнила трясущимися руками, стоящий на столе бокал для вина, который куда скорее напоминал средневековый кубок.

— Пожалуйс… — попыталась Ева подать ему алкоголь и тут же поперхнулась собственными словами, под накатившей на неё лихорадкой.

Длинные пальцы схватили её за челюсть, и на этот раз она уже не смогла отвернуться.

На этот раз всё внимание Евы было приковано к суровому мужскому лицу.

У Саида Асманова были высокие, точёные скулы и крупный, волевой подбородок. Густая, но аккуратная щетина скрывала небольшую ямочку, выгодно обрамляя крепко сцепленные, пухлые губы.

От мужчины так и вело пустынным жаром и восточным солнцем. Горячим, безжалостным и раскаленным до ядовитого золотого марева.

Словно заколдованная, она скользила испуганным взглядом по его коротким, чёрным волосам и широким бровям, от которых шла задумчивая складка на переносице.

А что до глаз, то здесь у Евы и вовсе подкосились ноги. Эти серые глаза не могли принадлежать простому человеку. Это были глаза настоящего зверя.

Она ловила на своём теле холодный, бесчувственный взгляд волка, в котором не было ничего кроме животной дикости и жажды крови. Чувствовала, как он шарит по ней, не пропуская ни единой клеточки. Как проникает в глубину её тела и сжимает своими огромными, когтистыми лапами истерзанную душу…

И теперь, видя этого мужчину вживую, Ева впервые поняла, почему он единственный, кого действительно боится Аббас.

— Так значит, это тебя мне подарили? — сжал он её челюсть чуть сильнее, подтягивая ещё ближе.

Настолько близко, что Еве пришлось упереться в подлокотник, чтобы не упасть ему на грудь. В нос ударил крепкий мужской запах, смешанный с табаком и кедром, от которого внутри всё стянулось в странный тугой ком.

— Д-да… — с таким немыслимым трудом произнесла Ева, что последний звук превратился в немое шипение.