Эпилог 2

Саид

Дышать.

Самое главное дышать.

Никогда бы не подумал, что сделать простой вдох может оказаться настолько сложно.

Но ещё сложнее смотреть на Еву и не сойти с ума от счастья.

Наконец-то я здесь, рядом с ней. И это единственное что имеет значение. Только я. Она. И ничего больше.

Моя девочка смотрела на меня широко распахнутыми глазами, хватая воздух влажными губами от вида которых я всё больше и больше сходил с ума.

Тонкая фигура в аквамариновых тисках напоминала рожденную из камня статую. Нежный мрамор, к которому хотелось прикасаться губами. Скользить по его молочной безупречности наслаждаясь каждой секундой нашей близости.

Слишком идеальная для меня…

Слишком безупречная и первозданная. Моя девочка была самым прекрасным созданием, к которому мне когда-либо удавалось прикоснуться.

Не знаю, сколько бы я ещё сумел оставаться в стороне, наблюдая за ней на расстоянии. Не знаю, как вообще не сошел с ума за эти бесконечные годы.

Сколько месяцев выл от боли и безысходности. Метался по больничной койке, словно обезумевший зверь с перебитым позвоночником.

Ослабленный и изуродованный кусок мяса. Калека, лишенный возможности ходить. Сколько раз мне хотелось перегрызть себе запястья. Сколько раз хотелось покончить со своими мучениями и уйти в пустоту. И единственное что отделяло меня от пропасти — желание вернуть свою семью.

Миллионы раз я представлял себе, какой будет наша встреча. Как я возьму на руки Адама. Как прижму к груди Еву. И уже никогда с ними не расставаться.

Ради этого момента я переживал операцию за операцией. Ради этой мечты просыпался по утрам и ехал на инвалидной коляске на реабилитацию. Ради неё тренировался до потери пульса и до промокшей до нитки одежды. До судорог, ноющих суставов и адской боли в каждой клеточки моего тела.

И каждый раз мне было страшно. Страшно, что она меня отвергнет. Прогонит. Скажет, что я ей не нужен.

Сколько раз, видя Еву на экране ноутбука, я хотел слезть с больничной койки и приползти к ней. Но всё что у меня было, лишь попытки сделать её жизнь лучше без меня.

Я помогал Еве всем, чем только мог. Направлял к ней доверенных юристов, проверенных риелторов и самых лучших врачей. Мои люди круглосуточно следили за их с Адамом безопасностью. Я проверял всех, с кем Ева имела дело, и лично отбирал приближенных к ней людей, одной из которых была Надежда Петровна.

С её помощью я всегда был в курсе всего, что происходит с моей семьёй. И всегда мог прейти на выручку.

Мне нравилось наблюдать, как Ева возвращается к жизни. Как она крепнет, восставая из пепла словно феникс. Сильная и красивая, эта женщина будоражила меня сильнее, чем кто-либо-то ни было.

— Как же я скучал по тебе, Лягушонок, — я смотрел на Еву и нервничал как пацан. Меня трясло. И не просто трясло, а практически раскалывало на мелкие кусочки. — Словами не передать как сильно…

— Как? — отступила она назад, и сердце чуть не выскочило из груди. — Почему?

Казалось, ещё немного и Ева вспорхнет и улетит, живьём пропуская меня через мясорубку.

— Аббас попал мне в позвоночник и врачи не давали никаких гарантий что я снова смогу ходить. А в моём случае лучше быть для всех мёртвым, чем парализованным. Мои враги не упустили бы возможность покончить со мной. А если бы в это время рядом со мной были вы с Адамом, вам бы постоянно угрожала опасность.

— И это всё? — нервно улыбнулась Ева, не в состоянии сдержать слёз. Всего за одну секунду её растерянность сменилась злостью. — Ты просто восстал из мёртвых и ждёшь что я приму тебя с распростертыми объятьями?

— Я хотел дать тебе время пережить случившееся, — нервно сжал трость, понимая, что воздуха становится очень и очень мало. — Хотел, чтобы ты сделала передышку после меня, Аббаса, Марины. И сама для себя решила чего хочешь.

— Да ты хоть представляешь, через что мне пришлось пройти за это время? — сделав уверенный шаг навстречу, выстукивая каблуком по паркету, Ева была готова разорвать меня на куски. — Я думала, что ты умер! Оплакивала тебя! С ума сходила! А ты не мог за столько времени найти ни единой возможности сообщить что жив? — налетев на меня, она залепила сочную пощечину. — Ублюдок! Ненавижу тебя! — ударила меня в грудь, выбивая из лёгких кислород.

— Ева… — выпустив трость, стараясь устоять на ногах, я перехватил Еву за запястья, пытаясь успокоить.

Разгорячённая. Размеренная. Преисполненная праведным гневом.

Пушистые волосы ходили ходуном. Грудь вздымалась, а по щекам текли ручейки слёз.

— Да что б ты сдох! Ненавижу тебя Асманов! — никак не унималась Ева, лишая меня равновесия. — Ненавижу!

Казалось, ещё секунда и я просто здохну, а затем произошло то, что полностью лишило меня дара речи.

Это было как вспышка. Ядерный взрыв или извержение вулкана. Схватив за воротник, заставляя опуститься, Ева впилась в меня поцелуем.

Она целовала, вгрызаясь мне в губы с такой жадностью и ненасытностью, что мир мгновенно пошатнулся, начиная ходить ходуном.

Это был порыв, который нам обоим был жизненно необходимым.

Мы цеплялись друг за друга влажными губами. Хватали кислород в последнем вдохе и бились зубами, покусывая уголки рта.

Я чувствовал, как Ева меня прощает. Как наполняет собой каждый миллиметр моего тела, позволяя почувствовать себя полноценным человеком. Сложно было представить как вообще такая маленькая, хрупкая женщина могла настолько сильно меня изменить. Но только рядом с ней я на самом деле научился жить не только ради себя, но и ради кого-то другого.

Наша близость была со вкусом крови и слёз. И, клянусь Аллахом, что ещё никогда в своей жизни не пробовал ничего вкуснее…

Конец