Глава 13

Он еще раз усмехается, уже мягче.

— Макс… — произношу его имя на выдохе.

Мои губы размыкаются, и он пользуется этим моментом. Кажется, в саму мою душу врывается что-то горячее. Но нет, всего лишь мой рот захвачен в плен. В ловушку сильных, порывистых ласк. Шарапову даже не нужен мой отклик — скорее всего, он об этом и не думает. Мужчина вообще словно обезумел. У меня слабеют лодыжки от его напора. Но капля за каплей я наполняюсь той же страстью. Она дает сил.

Какой он вкусный, господи! Это лучшее, что я чувствовала в жизни. Я принимаю его все глубже, хочу впитать. Желаю продлить этот момент, растянуть на еще одну реальность. Прожить параллельную жизнь в поцелуе с ним. Где нет ничего, что способно нам помешать. Только чувствовать его жар, нежность, уколы щетины и жесткие пряди волос под своими пальцами. Тепло его сильной груди и удары сердца.

— Максим…

Сказать это имя мне хочется больше, чем сделать глоток кислорода. Я повторяла бы его снова и снова, прямо как в дурацких романтических фильмах. Мои спесь, гордость и независимость разлетаются в прах. Мозг одновременно отключается и, наконец, встает на место. Минуты нашей горячей и такой невинной близости пролетают как кометы.

— Таня.

Я тоже слышу звук своего имени. Короткий, резкий. И такими же отрывистыми поцелуями Максим покрывает мое лицо. Дает перевести дух, но все, что я хочу — надышаться им. Скольжу пальцами по плечам мужчины, легонько впиваясь. Он не хочет меня отпускать, я тоже. Причем в самом конкретном смысле в этот момент. Не могу сопротивляться этому желанию, прижимаюсь щекой к его груди. Макс обнимает меня, впутывает пальцы в волосы.

— Еще раз прости, что обидел тебя, когда узнал о Максимке, — негромко просит Шарапов, — просто именно тогда я понял, как ошибался. Ведь я вполне рассматривал вариант, что тебе никто не нужен после развода. На долгую перспективу.

— У меня тоже был такой вариант, — выдыхаю, — так что не слишком ты ошибался.

Он прижимает меня крепче, и я даю себе еще несколько минут блаженства.

— Я рад, что мы нормально поговорили, Таня, — признается тем временем Макс, — теперь между нами все предельно понятно, и нет никаких «вариантов».

Да, кроме того, который подозрительно притих в детской… Отстраняюсь от самой уютной груди в мире. Пришел момент всё прояснить окончательно. Я просто не имею права больше скрывать.

— Максим, я должна сказать тебе еще кое-что. Не знаю, как ты отреагируешь… Но просто знай, я никогда не желала тебе зла и не держала обиду…

Уф, как мягко сейчас не постели, не будет толку. Только жарче полыхнет на этой соломке. Я набираю кислород… И крупно вздрагиваю от звонка телефона. Но Шарапов сбрасывает.

— Да, Таня.

Киваю сама себе.

— Мой сын, Максимка, он и…

— Вот черт, сейчас.

Мобильный Макса тренькает смс, и при взгляде на него он набирает номер.

— Да, Майя, что там за ЧП? Что?! Вы там с ума посходили?!

Шарапов крайне изумлен.

— Что произошло? — я тоже начинаю тревожиться.

Макс качает головой.

— В отель заселили человека без документов. У него оказались проблемы с законом, теперь там полно полиции. Я должен ехать, Танюш. Оставайся здесь с детьми, пожалуйста. Мы еще обо всем поговорим.

Меня охватывает дрожь.

— Макс, но…

— Всё потом.

Он стремительно подходит, а после медленно касается губами моей щеки.

— Теперь ты никуда от меня не денешься.

Шарапов подмигивает и уносится из особняка. А я обнимаю себя руками. Нет, как бы мне не хотелось продлить эту внезапно обрушившуюся сказку, я скажу ему правду, как только он вернется.

Но Макс не появляется даже утром. Я ждала его до поздней ночи, думала, совсем не засну. Но организм после сильных эмоций все же сдался, я вырубилась и проспала довольно долго. Открыла глаза только когда сын совсем раскряхтелся. Ух, еще немного, и Марька прогуляет школу!

Утро выдается сумасшедшим, но вот дочку увозит добродушный водитель. Мне остается присматривать за малышом и ждать возвращения его папы. Люба на сегодня отпущена отдыхать, так что никто не мешает мне ходить из угла в угол и грызть ногти. Макс за все это время на связь не выходил, лишь ответил на сообщение, что у него все нормально. Что же, рано или поздно он появится.

Однако сначала мое уединение нарушает не Шарапов. На часах уже практически полдень, когда раздается звонок от Майки. Подруга встревожена, хотя ее тон кажется мне слегка наигранным.

— Что произошло у тебя с Демьяном и Максом?! Дем с самого утра примчался в отель! Про какую жену и ресторан он говорил? Он из меня чуть душу не вытряхнул, а когда узнал, что Макс здесь… В общем, они уехали разговаривать в неизвестном направлении.

Боже! Меня колотит.

— Май, куда они поехали?

Но подруга не спешит отвечать.

— Ты меня слышишь вообще? Что ты задумала, Таня?!

Интересно, друг сразу не рассказал ей про тот вечер в ресторане? Или Майе хоть как-то надо выведать мои мотивы? Вот только мне совсем не до нее.

— Куда уехал Максим?!

Мне становится все равно, что Шарапов не захочет меня знать после правды. Главное, чтобы с ним было все хорошо.

— Я не знаю! — Майкин визг выводит из оцепенения.

— Тогда всё.

Я бросаю трубку. Что делать? Куда бежать, ехать?! Я одна дома с малышом… Но делать что-то нужно! Я позвоню Роману! У меня есть прямой номер старшего брата Макса. Смогу связаться с ним, не потревожив Дашку и малышей. Пусть он далеко, но это единственная соломинка.

Кидаюсь в спальню за визиткой, но краем уха слышу звук. Ворота. На ватных ногах выхожу на террасу и вижу авто Максима. Мужчина не заезжает в гараж, оставляет машину на площадке у забора. Я хватаюсь пальцами за деревянный дверной проем и просто жду.

Макс быстро шагает к дому, но не один. За ним еле поспевает Любашка. Я совершенно не понимаю, что происходит. Но как только Шарапов появляется на крыльце, бросаюсь к нему. Мне все равно, что подумает няня.

Подбегаю к Максу, останавливаюсь очень близко. Дотронуться, правда, не решаюсь. Скольжу по всей его фигуре лишь глазами. Что же, хотя бы физически с ним все в порядке. Только выражение лица словно застывшее. Морщинка между выразительных бровей. Хочу многое спросить, но мужчина начинает говорить сам и репликой отметает вопросы.

— Люба посидит наверху с детьми, а у нас будет серьезный разговор.

Как могу, собираю себя в кучу. Гляжу на няню, даже не узнаю ее. Всегда смешливая Любашка сейчас безумно серьезная, испуганная. Она словно в шоке от поведения Макса. Хотя я уверена, Шарапов обходился с ней более чем вежливо. Но она с явным облегчением убегает в дом, к лестнице. Я иду следом, торможу в прихожей.

— Пойдем в кабинет, — командует Макс, который все это время шел сзади.

Такие разительные перемены в его настроении между временем до его отъезда и сейчас. Но я и сама хотела с ним поговорить. Вот только смогу ли вклинить тему Максимки… Однако через несколько секунд выясняется, Макса тоже волнует именно она.

— Присядь, Таня, — просит он, когда мы оказываемся в закрытом квадратном пространстве.

Комната на первом этаже с небольшим коричневым диваном, парой кресел и длинным книжным шкафом. Стола тут не наблюдается. Это то ли библиотека, то ли помещение, где можно пошептаться. Сейчас для нас, скорее, второе. Вот только я не уверена, что с шепота мы не перейдем на крик.

— Что случилось, Макс?

Я слушаюсь и опускаюсь на краешек мягкой кожаной мебели.

— Ко мне приходил Демьян, — Максим тоже присаживается в кресло, но заметно, что он в каждую секунду готов подскочить, — мы ведь знакомы… Так вот, он пришел и рассказал секрет по-приятельски.

— Какой? — сглатываю.

— Вернее, он попросил, — продолжает Макс, — попросил тебя не трогать, потому. Потому что у вас общий ребенок, Таня!

Он заканчивает на изумленном выдохе. Темные глаза впиваются в мое лицо.

— Что?!

На секунду меня замораживает ледяной лавиной шока. Но уже через мгновение она плавится под моим возмущением.

— Бред! Ты поверил?

Мне кажется, даже отцовство инопланетянина звучало бы правдоподобней. Но со стороны Макса ситуация видна по-другому. Он сбавляет тон и говорит размеренно.

— Никто не знает, кто отец Максимки. Не то, что бы я спрашивал… Просто эта тема реально закрыта для всех. От коллег до семьи.

— Как раз вчера я хотела ее открыть! — не выдерживаю.

— Нет, я не считаю, что ты ходила по мужчинам. Знаешь, для меня сам факт рождения ребенка был шоком. Но если выключить мое личное мнение о тебе, всплывает логичный факт — у малыша должен быть отец! Им мог бы оказаться и Демьян… — рассуждает Шарапов.

Мне хочется закрыть уши руками на этих словах.

— Но им являешься ты, Максим! — судорожно выдыхаю и снова глотаю кислород. — Ты — отец моего сына. Я забеременела после той самой ночи… или утра… В общем, возможностей оказалось много. У меня не было тогда личной жизни, я ничего не принимала. А в какой-то момент мы с тобой обо всём забыли. В народе такая ситуация называется грубо — залет. Но знаешь, я ни о чем не жалею. Я счастлива, что у меня есть от тебя сын, Шарапов.

В этот момент я признаюсь не только ему. Я признаюсь себе. Нет, своего малыша я полюбила сразу, никогда не сожалела о его рождении. Но сейчас я понимаю, что безумно рада от того, что его отец Макс. Какая бы кара на меня не обрушилась. Пока размышляю, мужчина молчит. Да что там, он, кажется, даже дышит с трудом.

— Значит, всё-таки… — он снова берет паузу, прикрывает веки. — Но почему я узнаю об этом последним, Таня?!

Усмехаюсь сквозь боль.

— Ты слышишь информацию первым, Шарапов. Правильно подмечено, я никому не говорила об отце своего малыша. Даже не знаю, могу ли я просить у тебя прощения… Я боялась. Сама попала в ловушку своих недоговоренностей. Хотя первое время после родов жила как в тумане. Но я не оправдываюсь, нет. Правда, мне порой казалось, ты догадываешься обо всем сам. Однозначно отцом Максимки не мог быть Демьян.

Шарапов с хрипом выдыхает.

— У него тоже темные глаза! — в его голосе боль и ирония.

— Мне даже думать противно, — морщусь.

Макс все же поднимается на ноги. А я так и сижу, пригвожденная к дивану. Ноги меня сейчас точно не выдержат. Мужчина же мечется у шкафа словно в невидимой клетке.

— Мне тоже мерзко, Таня! — мое сердце на миг тормозит. — Меня выворачивает от того, что приятель, которого я толком не помню, может прийти и заявить отцовство на моего сына!

— Прости, Макс.

— Но с этим покончено! Теперь все будут знать, что Максимка — мой сын!

Упоминание о моем мальчике вызывает улыбку. Пусть и совершенно неуместную. Как, наверное, и слова, что слетают с губ.

— Мне кажется, меж вами давно незримая связь. Он даже спокойнее стал в твоем доме, — поднимаю глаза на мужчину, — ты ненавидишь меня?

Макс тоже смотрит на меня большими влажными глазами.

— Я поверить не могу, что настолько не заслужил твое доверие.

— Ты заслуживаешь его больше всех, — качаю головой, — но я думала, ты счастлив с невестой. Была сбита с толку. У меня вся жизнь наперекосяк. Один ребенок без семьи, второй. Мне хотелось от всех отгородиться. А когда ты появился здесь, я боялась твоего гнева.

Максим снова делает несколько шагов по комнате.

— Да я хочу перевернуть весь этот дом! Но здесь… дети, — он сбавляет тон, — имей в виду, Таня, Максима я одного не оставлю.

О вчерашнем потеплении между нами можно забыть. Тогда он не был уверен, что я так поступила. Теперь он обижен, зол и… хочет, чтобы его сын был рядом? Меня снова охватывает паника, что малыша отнимут. Все тело пробирает дрожь, из глаз выкатываются слезы. Но они не приносят облегчения. Из-под ресниц вижу, Шарапов замер и смотрит на меня.

— Не подумай, что я попытаюсь его отнять, — моя реакция словно охладила мужчину, — но дети будут под моим контролем и ни в чем не будут нуждаться.

Поднимаю голову.

— Дети?

Шарапов невозмутимо кивает.

— Марья — сестренка моего сына. Я и сам к ней привязался. Теперь она тоже в моей зоне ответственности.

Мое сердце наполняет благодарность к этому человеку. Но с губ сам собой слетает вопрос.

— А я?

Смотрю на Максима прямо, его грудь поднимается так тяжело, как будто придавлена камнем. Но он все же говорит.

— То, что произошло между нами тогда и вчера… Я не жалею ни об одной секунде! Но сейчас мне нужно побыть одному, — он кидает взгляд на круглые часы меж полок, — дети спят. Я отъеду.

— Я буду тебя ждать, — отвечаю хрипло, — береги себя.

Мы долго смотрим друг другу в глаза. Наверно, наши души хотят сказать то, что языки сейчас не в силах. Я не пытаюсь разгадать этот диалог и хочу теперь только одного — чтобы с этим мужчиной все было в порядке. Даже толком не замечаю, когда он уходит. Любимые омуты так и стоят перед моими глазами.

Макс уезжает, я немного перевожу дух и выхожу из кабинета. Что же, разговор вышел не самым ужасным. По крайней мере в отношении малышей. Можно только мечтать о таком отце и защитнике. Я изумлена его словами о Марьяшке. Она не нужна родному отцу, а Макс готов о ней заботиться. В общем, за своих деток я счастлива.

А вот за себя… Как только Шарапов покидает особняк, у меня внутри только одно чувство — пустота. Впрочем, мне кажется, она не только во мне, а повсюду. В уютном доме, на просторном участке. Даже с няней мы толком не перекидываемся и словом.

Но мне остается только одно. Как я и обещала — ждать.