Глава 1. Саша. Тыковки

— Саш, когда рожать? А сама или кесарево? Если что-то надо будет докупить, оставишь список, мы с Егором купим.

Подруга тараторит, пока я растягиваюсь. Глубоко дышу, это помогает сдерживать волнение.

— Врач говорит, что стандартные девять месяцев я не выхожу. Живот и так уже, как тыква. Хорошо, если еще недели две прохожу и будем планово рожать. — Медленно и уверенно ей рассказываю, чтобы успокоить. Сама принимаю упрощенную позу лотоса.

— Готова?

— К этому можно быть готовой, Онеж? — Усмехаюсь. Можно ли быть готовой к тому, чего никогда в жизни не испытывал.

— Саш… я не знаю… хотела просто предупредить тебя…

— О чем? — Делаю глубокий вдох и задерживаю дыхание.

— Егор на днях говорил с Юрой… Он возвращается.

Шумно выдыхаю. Темп сбиваюсь.

Возвращается…

— Мне все равно, — натягиваю улыбку, фокусируюсь на одной точке, пытаюсь вернуться в дзен. — Это в прошлом.

— Но он увидит тебя с животом. Где-то вы да встретитесь.

— У каждого из нас уже своя жизнь. Мне есть, о ком думать. Он никогда не хотел детей, поэтому сам будет держаться от меня подальше. Вы же ничего ему не говорили, я надеюсь?

— Нет, как ты и просила.

Тренировка заканчивается, но вместо чувства релакса, тревога. Распространяет свои корни везде. Сердце бьется чаще, в голове поднимается ворох мыслей и воспоминаний.

— Саша, давай мы тебя подвезем? — Ее муж совершенно не случайно владелец зала, куда мы ходим.

— Если по пути, то не откажусь.

Онежу с Егором друг к другу подтолкнула я. Поэтому вдвойне приятно, что они вместе, и я с ним не прогадала. Был бы у Егора брат, я бы приватизировала его.

Для своей беременной жены и ее беременной подружки, то есть меня, в своем тренажерном клубе открыл кружок по “интересам”. По беременным интересам. Выделил зал, нашел инструктора, и наша компания из двух беременных женщин, быстро выросла до двенадцати.

— Доставка арбузов, — отшучиваюсь, когда захожу за Онежей в кабинет к ее мужу.

— Привет, любимая, — Егор обнимает жену, гладит живот через тонкую футболку. Что-то там бормочет через пупок. Пока нежничают, я сажусь в кресло возле огромного фикуса.

У Онежи на четвертом месяце аккуратный животик. Красивый. А я начинаю верить Мюнхгаузену. У оленей в голове росло вишневое дерево, у меня в животе растет тыква, посаженная прокурором. Точнее, три тыквы, от которых я скоро лопну.

— Девчонки, вы хорошеете с каждым днем. Но клиенты зала волнуются, как бы не забеременеть у нас тут случайно.

— Да, мы такие, — обнимает мужа подруга. — У тебя такие тренера, что можно и потерять голову.

Я любуюсь на них. Мне этого не хватило в беременность, я напитывалась от них. Мама с папой должны ждать и любить своих детей. Наш никогда их не хотел. Но я люблю и жду за двоих.

— Подожди, ты еще будешь просить, чтобы мы стали моделями твоего зала. Будешь показывать до и после. Так что ты думай о новом направлении, раньше была гимнастика для беременных, теперь надо гимнастика для отбеременевших.

— Я обязательно подготовлюсь, — Егор обнимает Онежу со спины и целует в шею. Они такие милые, так любят друг друга, так ждут этого ребенка.

— Егор, если без шуток, то спасибо тебе. — Улыбаюсь им. — Я последний раз сегодня. Очень тяжело ходить и носить живот с собой, но я планирую вернуться к тренировкам, чтобы…

Я не договариваю. В дверь стучат. Кто-то входит.

Прежде, чем кто-то начинает говорить, я чувствую знакомый аромат. Совпадение бьет по рецепторам. Под кожей холодок задерживается в мышцах, сбивает сердечный ритм.

— Егор, привет, — от знакомого голоса сжимаются внутренности.

Не шевелясь, отрываю взгляд от телефона и смотрю на Онежу. У нее на лице паника.

— Юра, ты как…? — встречает друга Егор. — Ты же говорил…

— Получилось вернуться раньше. Решил тебя навестить сразу.

Навестил. Волной кидает то в пот, то в озноб. Я утыкаюсь в телефон, вызываю такси. Они не виделись полгода, хотят поговорить. Я не хочу ни видеть, не говорить.

— Юра, привет, — здоровается Онежа, пока я прячусь за фикусом. Показываться не хочу.

Не смотреть. Не смотреть на него, Саша. Все мимо.

— Онежа, рад видеть. Вы ребята не отдыхали тут, я смотрю, — усмехается, радуется.

Много времени и умений не надо.

— Здравствуйте, я Вика.

Мысли сбивает молодой, женский голос там же в дверях. Не сдерживаюсь и рефлексивно дергаю голову в их сторону. Домбровский в белой футболке, легких брюках. Загорел, отдохнул, всем доволен. Девушка рядом с ним в коротких джинсовых шортах и топе. Красивая, стройная, темненькая. Без тыкв в животе, без растяжек, без мимических морщин, без детей. Но это не точно. И, вероятно, без криминального прошлого.

Ничего не слышу больше. Я только восстановила свой эмоциональный фон. Настроилась на роды. А тут он возвращается. И не один.

Саш, тебе все равно.

Все равно.

Мне все равно. Просто я вспомнила немножко прошлое.

Мне, черт возьми, не все равно, что он является в мою жизнь без предупреждения. Я не готова. И готовиться я тоже не хочу. И видеть его не хочу.

— Егор, ты занят, может пообедаем где-то? — предлагает Юра. Я скрещиваю пальцы. Да-да-да. Уходите.

— Эм… Онежа? — Егор спрашивает у жены, я понимаю, что все упирается в меня. Сейчас я тут лишняя.

Пятая лишняя среди любовных парочек.

Прятаться бесполезно. Я упираюсь руками в сидение и поднимаюсь. Обхватываю свои тыковки руками. Придерживаю. Втянуть и скрыть живот уже не получится.

— Онежа, мое такси подъехало, я пойду, — выхожу из-за фикуса, улыбаюсь подруге. Чувствую взгляд на себе.

— Саш, мы же хотели… — Щекочет на шее, где родинка.

— Я вспомнила про дела, — перебиваю Онежу, она понимает без лишних комментариев. — Всего хорошего, Егор береги ее, — обнимаю его.

Разворачиваюсь. Врезаемся друг в друга взглядами. Это притягивает. Вроде и не должна, а зрение это сейчас единственная возможность общаться. Прокурор не был бы прокурором, если бы эмоционировал при виде каждого осужденного.

В глаза. На мой живот. В глаза. Не ожидал. Никто ему не сказал.

— Привет, — здоровается первым.

— Здравствуйте, — следом за ним здоровается девушка. Я перевожу взгляд на нее. Они вроде и рядом, но и не вместе. Не стал бы приводить к друзьям кого-то постороннего для его сердца. Гормоны на фоне беременности фонят.

Полгода как по щелчку пролетели. А чувства есть. Они дергаются сейчас от ненависти до ревности, на пиках фокусируясь на гневе и любви. Не знаю, чего больше.

— До свидания, мне пора, — прощаюсь с девушкой.

Домбровского игнорирую, для него я умерла.

В комнате повисает тишина. Все всё понимают. Кроме, видимо, Виктории. Она не моя проблема.

На улице душно. Конец июля. Хочется скорее домой, в душ, побыть одной.

Сажусь в такси, уточняю адрес.

Откидываю голову на подголовник и скольжу взглядом по мелькающим домам. Хочу отвлечься, но оперативная память все еще не освобождена. Там он с девушкой. В животе толкается одна малышка.

Глажу кожу с той стороны. Мне нельзя волноваться.

Я в тысяче вариантов представляла нашу возможную встречу. Но в ней, черт возьми, не было девушки. Не было красивой, молодой, стройной девушки. Естественно, он красивый и крепкий. Естественно, что нравится другим. Естественно, что никто не запрещает ему ни с кем встречаться. Но блин, я…

Я мечтала, чтобы он мучился, чтобы страдал, чтобы переживал, чтобы с ума сходил. А он нашел замену. Достойную, надо сказать.

Это мне было больно от его слов. Меня убивал приговором на заседании, когда отправлял папу за решетку. Ему это привычно.

Стоп.

Я начала новую главу. Он теперь в моей истории антигерой. Пусть пишет свою. О подвигах и заслугах.

Достаю воду, делаю жадно несколько глотков. Я прикрываю глаза, приказываю организму держаться. Я должна не в прошлом ковыряться, а жить настоящим. У меня будут дети. Ради них все. Они мой смысл. Я их люблю. Не представляю уже себя без них.

— Саша, ой. — Замолкает мой врач.

— Что такое?

— Подожди, я распечатаю тебе.

Врач пускает на печать снимок и передает мне.

— Смотри, вот этот пузырек — это плод.

— Вижу, а этот пузырек тогда что?

— А это… второй плод, Саш.

— То есть второй?

— Считай пузырьки.

— Три, — спокойно отвечаю. На нее смотрю. — Нет. — Машу головой.

Она поджимает губы.

— Серьезно? У меня три?

— Да, Саш, тройня. — Трое прокурят? Я не верю. Еще раз пересчитываю. — Оставь себе на память снимок.

— Девочки или мальчики?

— Еще очень маленький срок, чтобы это определить. Но с ними все в порядке, без патологий. Саша, надо знать группу крови отца. Возможен резус-конфликт. А за тобой теперь надо смотреть втройне пристальней.

— Я не знаю его группу крови. Он уехал, мы не общаемся.

— Кто-то же должен знать? Друзья, родители?

Спросить у друзей, так все сразу поймут от кого.

Человека, посадившего в тюрьму моего отца, я никогда не прощу и к своим детям не подпущу. Пусть ему рожают другие.

Онежа: “Саша, прости. Я знала, что он возвращается, но не знала, что сегодня. Я бы никогда так не сделала”

Саша: “Все нормально. Не переживай, Онеж”

Онежа: “Мы едем с ними на обед. Я тебе потом расскажу, как все прошло”

Саша: “Не надо. Мы расстались. Один он или с кем-то, меня не волнует и не интересует”

Онежа: “Хорошо”

Сейчас как никогда, назло ему, хочется доказать, что он ошибся. Что был не прав. Что наказал невиновного. Что это до конца жизни будет на его совести.

И я тоже кое-что накопала по этому делу. Но проблема в том, что просто так я не могу проверить эту информацию, получить следующую и сравнить. А прокурор может.

Мы так больно сделали друг другу, когда расставались, что ни одно обезболивающее теперь это не снимет.