Глава 31. Саша. Любишь меня?

— Ты любишь меня?

Вопрос вырывается как-то сам. Я будто резко свернула с дороги и забыла притормозить. А уже поздно.

Юра стягивает с себя все провода, отключает приборы. Внутри неприятно. Не от того, что он не ответил, а от того, что спросила так. При посторонних.

— На этом закончим, спасибо. — Юра жестом показывает мне сидеть и никуда не уходить, а сам о чем-то разговаривает с полиграфологом. Хоть бы у него не было проблем из-за моих вопросов. Хочется отмотать назад и не задавать вопрос о взятке.

Про любовь переборщила, про взятку тоже, остальное… ну, было интересно, хотя сама бы я не хотела отвечать при ком-то на такие вопросы.

Юра провожает мужчину до двери, но потом закрывает ее на замок и возвращается ко мне.

Опускается передо мной на корточки и поднимает на меня глаза.

— Извини, — начинаю первой, — некоторые вопросы были… я не должна была тебя подставлять. Он же… — киваю на дверь, где только что скрылся мужчина, — может кому-то рассказать? Я не знаю, что на меня нашло.

— Если он расскажет, то меня даже посадить могут. — Выдыхает, перестает улыбаться.

— Надо что-то сделать. Договориться с ним.

— Может, дадим ему взятку? — Юра снова улыбается сам себе, отмечая хорошую идею.

Во мне вины через край и я не знаю, как реагировать на его перепады настроения. То ли он не злится, то ли это сарказм.

— Саш, я предпочитаю конкретику. Два плюс два четыре, а теория вероятности, это не по моей части. Твой вопрос, он не конкретный. Я не знаю, как называется чувство, которое во мне живёт по отношению к тебе. И как это воспримет полиграф, я не знаю. Но это чувство оно однозначно требует только тебя рядом.

— Это страсть, — подсказываю ему.

Юра усмехается с выдохом.

— Хотеть свою невесту, это же не плохо?

Я тоже улыбаюсь. Оказывается, мне до чертиков приятно, что ни на какие мои заскоки он не злится. Или терпит. Ждет, когда капкан захлопнется, и я уже не выберусь оттуда.

Боже, какой он непредсказуемый. Лицо, глаза, губы. Мне ведь в нем все нравится. Я запомнила его лицо так хорошо, что знаю каждую черту. И к каждой мне хочется прикоснуться. В порыве поцеловать я резко наклоняюсь, пока не передумала, но успеваю только коснуться губ, как в животе резко колет, и я торможу.

— Ммм, — хватаюсь за живот, сильно втягивая воздух сквозь зубы.

— Что такое? — Юра напрягается и придерживает меня.

— Кольнуло в животе.

— Пойдем к врачу, — меняется в лице, поднимается.

— Да вроде не сильно, я резко дернулась и что-то кольнуло. — Опираюсь на его руку и поднимаюсь.

Стою на ногах, уверенно, но все так же держусь за его руку, не отпускаю, но и не иду. Вокруг нас как эмоциональный вакуум, отсюда выкачали все обиды, вину, радость и волнение. Только мы в моменте. Он так мне нужен, что думать о прошлом я не могу. Как стерли все на время.

Юра облизывает пересохшие губы, но тронуть меня и сделать опять больно боится, поэтому я сама тянусь к нему. Он только тогда подается вперед, сильно, но аккуратно, обхватывает мои губы. Теплой ладонью держит за шею. С этим поцелуем прощаю его. Снова делаю шаг навстречу, давая нам второй шанс.

Юра прижимает аккуратно к стене. На мне халат и бандаж, и тело в таком состоянии, что я не хочу, чтобы меня трогали, но сама при этом сгораю, как хочу коснуться его.

Тяну его рубашку, вытягивая из брюк, и запускаю под нее руки. Когда я теперь восполню запасы объятий, не знаю.

— Саш, — Юра тянет в губы и останавливает. — Очень тебя хочу, но не хочу сделать больно и давай лучше переедем в новую палату.

Он прав. Поэтому не продолжаю, только еще раз целую.

Хватит с него уже признаний на этот день.

— Люблю тебя, — Юра довольно усмехается в ответ и улыбается.

— Саш, я все исправлю и сделаю так, как должно быть, только доверяй мне и не вмешивайся.

— Хорошо. Обещаю.

Мы возвращаемся в палату, держась за руки.

— Сара, мы переезжаем в другую палату.

— Я помогу.

— Может, лучше, ты посидишь там с Аней, мы с Юрой соберемся?

Мы аккуратно переносим Аню с кроваткой в новую просторную палату, Сами с Юрой собираемся. Я достаю вещи, среди которых нахожу сережки.

— Юр, я подумала, что идея с сережками, не такая уж и неплохая. Но не сейчас, пусть чуть-чуть подрастут.

— Главное не перепутать их до того времени, как они подрастут.

— Да, — смеюсь в ответ, — но можно пока купить браслеты разноцветные, только не ювелирные. — Показываю Юре, какую одежду сложить, сама складываю остатки еды.

— Саш, давай ты сама выберешь, а я куплю. А то опять не то сделаю.

— Можно подумать, ты меня боишься?

— Тебя не боюсь, но ты лучше знаешь, что надо детям.

Я складываю вещи и достаю кольцо. Надеваю на палец. Слышу, как за спиной идет ко мне, но не снимаю колечко, раз надела.

— Это значит, да?

Обнимает меня со спины и целует в затылок.

— Да. — Выдыхаю, сбрасывая тяжесть решения. Если у кого-то в сказке свадьба — это счастливый финал, то у меня свадьба — это лишь начальный этап к полному счастью.

— Врач говорит, что мы должны радоваться каждому дню, который они пережили.

— Саш, у них тяжелые патологии, да недоношенные, но сейчас умеют выхаживать и еще сложнее случаи. Они справятся.

— Прокурорские дочки?

— Да, прокурорские дочки, — с гордостью подтверждает.

— Саша, я понимаю, что ты сейчас вся в детях, но тебя когда-то выпишут. Надо определиться, где мы будем жить. — Юра отпускает, я складываю дальше свои вещи в пакет.

— А если мы переедем в тот загородный дом, как ты будешь ездить на работу, далеко же?

— Значит, буду раньше вставать.

— А мы будем одни или твои родители будут жить с нами?

— Жить не будут, но у мамы там есть грядки. Это проблема?

— Я не хочу чувствовать себя там гостьей.

— Они сами отдали нам этот дом, поэтому ты там хозяйка.

— Все равно неудобно, как будто я их выживаю.

— Тогда уже не ты, а мы. И нас пятеро, а их двое. Ну и они сами это предложили.

— Хорошо.

— Тогда родительскую спальню можно переделать под детскую.

— Нет, Юр. Пусть у твоих родителей будет их комната. Они же будут приезжать в гости. А под детскую возьми любую другую.

— Я подумаю, как лучше сделать. Я все собрал.

— Можешь еще вещи из этого комода в пакет сложить?

— Конечно. Я так понял, что Сара будет жить с нами?

— Да, хотя бы первое время. Я физически не справлюсь с ними, с тремя.

— Я не против, Саш, но ты подумай, мы можем попросить и мою маму пожить пока с нами и помочь. Лишние руки нам не помешают.

— Я почти не знаю твою маму.

— Вот и познакомитесь ближе. Сару же ты тоже не очень давно знаешь?

— Ну, да.

— Короче, всех зовем по надобности, когда тебя выпишут.

С мамой жить, конечно, такой себе вариант. У меня один опыт жить с мамой и то не самый удачный, но попробовать можно. Если Юрина мама и правда хочет помочь, а не учить меня жить с ее сыном, стоит попробовать.

— Ты мне обещал рассказать, что узнал в Ростове.

— Да. Мы узнали, что дядя Вики, который погиб и про которого мне подкинули письмо, занимался какими-то экспериментами с беременными женщинами.

— Это как?

— Пока выясняем, но у нас сложилось ощущение, что они пробовали делать ЭКО.

— Ничего себе.

— Но потом что-то случилось и от него избавились. От всех, кто был замешан, похоже, избавились, потому что никого нет в живых. Вот думаю, что за преступление они совершили. Может, кого-то не того родили?

— Зачем их тогда убивать? Вот смотри, например, я — мама и родила ребенка с помощью ЭКО. Я сама вряд ли буду всех убивать, мне хорошо от того, что у меня есть ребенок.

— А если родился с пороками?

— Ну, блин, отказаться или засудить врачей, хотя это не реально, но не убивать же.

— А если найти таких женщин и порасспрашивать.

— Найти их сейчас сложно. К тому же они могут жить, где угодно, по всей стране.

— Да. Юр, а может, тебе надо искать среди мужчин?

— Ревнивый муж?

— Или, например, если кто-то не хотел огласки, а кто-то его шантажировал.

— Я не подумал об этом.

— То есть, как вариант, родить могла так называемая суррогатная мать, они не хотели огласки, а врач начал шантажировать.

— Тогда это кто-то определенно с деньгами и возможностями.

— Тогда и остальные женщины возможно были при деньгах. ЭКО и сейчас не дешево, а тогда так просто, элементарно этого было не сделать.

— Да, в том же Ростове поищи женщин с двойняшками или тройняшками подходящего тебе возраста.