Глава 44. Саша. Свадьба

С ними что-то случилось. Иначе почему Юра не перезвонил, не ответил и вообще опоздал.

Два самых дорогих человека в моей жизни в мгновение исчезли. И все это в день свадьбы, как будто специально. А они так много кому мешают и желающим им смерти, наверное, не меньше.

В глазах мутно уже от слез, но и остановить их не могу.

Папочка… Юра… Я их хочу знать, где они, и боюсь.

— Саш, — подружка заглядывает в комнату и робко улыбается, — Юра едет уже. Рома до него дозвонился.

В левой половине груди ныть начинает от облегчения. Я закрываю рот ладошкой, а слезы душат еще сильнее. Теперь уже от облегчения.

Почему задержался я не знаю, но как будто что-то случилось.

Может, папу не отпустили, а может… Юра не ответил, значит не мог, значит, все равно что-то случилось.

— Онеж, ты иди там… вместо меня побудь, я не могу сейчас со всеми быть, я просто буду реветь постоянно.

— Хорошо, но он позвонил, значит, по крайней мере жив. А остальное…

— Что остальное?

— Не знаю точно, что там случилось, но он кого-то повез в больницу.

— Папу?

— Я не знаю. Давай он приедет и сам все расскажет.

— Надо ехать туда.

— Саш, ну подожди. Юра приедет, тогда решим, кому куда ехать.

Онежа силой укладывает меня назад на кровать. Я утыкаюсь лицом в подушку и плачу еще сильней.

Это я во всем виновата. Хотела, чтобы папа был на свадьбе. Лучше бы он спокойно его освободил и тогда бы отметили семьей. Зачем вообще нужна была эта спешка. Какой теперь праздник?!

— Почему самая красивая невеста лежит еще в кровати и не встречает гостей?

Папа. Распахиваю глаза. Папа в дверях. Живой. Красивый. Как будто даже все в порядке.

Улыбается идет к нам.

— Онежа, здравствуй, красавица, — целует подругу, пока я поднимаюсь.

— Рада вас видеть, я вас оставлю, но вы спускайтесь скорее.

Бросаюсь к папе, обнимаю. Пока эта реальность не превратилась в мираж или сон. Но это папа. Родной, любимый… Юра сдержал обещание. Ценой чего только…

— Где Юра?

— Там, внизу тебя ждет, а ты тут ревешь.

— Я думала что-то случилось. А как? Пап? Тебя освободили?

— Нет, на денек отпустили. — Я смотрю на него и снова обнимаю, — малышка моя, это я, успокойся.

— Пап, — снова вжимаюсь в него. Так соскучилась невыносимо.

— Саш, нам надо идти. Юра ждет, когда ты спустишься.

— Почему вы опоздали?

— Надо было помочь одному человеку.

— Какому?

— Давай потом, Саш.

— Нет, мне надо знать.

— Мы заехали, что спасти какую-то Викторию. Юра сказал, что ты знаешь. — Ревность колит по душе. Оставляет там следы. Даже в день свадьбы он опоздал, потому что ездил к ней. Я вроде должна верить, но все как-то против.

— Он опоздал, потому что спасал ее?

— Ты выбрала этого мужчину. Я тебя предупреждал, что у него опасная профессия. Что у него автомобиль бронированный не просто так.

— То есть?

— То есть на самом деле крутая машина и безопасная.

— Ты не это хотел сказать.

— Хотел сказать, что твой прокурор выберет помочь тому, кому грозит опасность, даже в ущерб себе и тем, кому в этот момент опасность не грозит. Кто бы это ни был, Виктория эта, или ты, или я. — Я поджимаю губы. Выберет… Но всегда хочется занимать первое место в его жизни. — А если бы надо было помочь мне или не опоздать на свадьбу? Ты бы что посоветовала ему выбрать? — Я молчу, ответ очевиден. — Вот и я сказал ему, ехать спасать того, кому нужна помощь. Саша, давай успокаивайся, пойдем. Второй раз меня на свадьбу дочери не отпустят. Ты мне доверяешь?

— Да.

— Так вот, если ты мне доверяешь, то сейчас вытираешь слезы, спускаешься со мной и говоришь мужу “да”. Я не представляю уже другого человека рядом с тобой. Я видел сегодня как он защищал постороннего человека, представляю, что он сделал бы ради тебя и детей. Да, кстати заодно нашли и арестовали твою мать и Антонова.

— Правда?

— Да, так что, теперь и мне можно из тюрьмы выходить.

— Да?

— Да, да! Поэтому пошли уже, чтобы у твоего мужа был стимул возится со мной и поскорее вытащить из тюрьмы.

— Пап…

— Нечего мужика мучать. Вытирай слезы, я еще хотел бы на внучек посмотреть успеть.

— Пойдем, — я беру папу за руку, веду в детскую, приоткрываю дверь и показываю три кроватки. — Ты теперь дедушка.

— Знаешь, сейчас у меня есть стимул скорее освободиться, они такие крошечные.

— Да, они просто чудо. Я тоже хочу, чтобы ты видел, как они растут и участвовал в их воспитании. Я же у тебя хорошая выросла?

— Замечательная. Пусть спят, идем, Саш.

— Мне надо снова накрасится.

— Я и он тебя любим любой, остальные… это их проблемы. — Папа берет меня за руку, кладет себе на изгиб локтя.

Спускаемся наконец ко всем.

— Мне нравится твой выбор мужа, но работу все же я за то, чтобы он сменил.

— Я все снял, так что попросишь у него, пусть покажет. В этом случае лучше один раз увидеть.

Выхожу из дома с папой, замечаю, как Юра стоит арки в цветах, ждет меня. Рукава рубашки закатаны. Валера осматривает его голову. Значит, с Юрой, правда, что-то случилось. И те минуты не были надуманными. Сейчас он тут, живой, а без него я уже себя и не представляю. Это ли не любовь?

Не зря папа говорит, что Юре надо сменить работу. И снова эта Вика. Может, стоит все-таки познакомится с ней, чтобы сложить свое мнение о ней, а не строить постоянно догадки.

Юра показывает что-то на телефоне, но когда видит меня, убирает.

Кто-то включает вальс Мендельсона. Все как будто расслабляются и радуются. А я смотрю в глаза будущего мужа. Он извиняется, еле заметно пожимает плечами. По-другому он не может. Помогать, значит, помогать. До сути — значит до сути.

Пару шагов до него, накатывает опять волнением. И, когда до Юры остается пару шагов, отпускаю папу и обнимаю любимого. Да, не по сценарию. Но тут уже все не по сценарию. Мне надо чувствовать, чтобы знать, что он живой, родной, пахнет моим Юрой. Не копия и не муляж.

— Все хорошо, Саш.

— Что-то не похоже.

— Прости, что опоздал. Ты же не передумала?

— А ты?

Он не отвечает, только целует в лоб, сжимает мою руку и разворачиваемся к регистратору. — Можете обрезать вступительную часть.

— Домбровский Юрий Александрович, вы согласны взять…

— Да, — отвечает не дослушав.

— Я тоже согласна, — скорее бы уже.

— Мы согласны, — подытоживает Юра и улыбается.

Потом обмениваемся кольцами, целуемся, я снова плачу, но теперь уже это скорее от счастья.

Самое странное, что я могла сделать в своей жизни — это влюбиться в прокурора, который посадил в тюрьму моих родителей, и родить от него тройню.