Эпилог

Ахиллес. 8 месяцев спустя

Матерь котья! Покой мне только снится… Да где ж от них укрыться?

Лежали себе, лежали такие лялечки, как кабачки на грядки, и вдруг… без объявления войны поползли! Это ж котец просто.

Теперь я словно ниндзя… крадущийся тигр… затаившийся дракон… становлюсь бесплотным духом! Жду, когда детеныши отвлекутся и быстро трансгрессию на кухню… за пропитанием! Чашки мои, кстати, тоже завершили половую жизнь и переместились на шкаф, а лоток надёжно закрыт в туалете! Потому что Анечке нравится есть мои сухарики, Танечка любит мыть ладошки в моем поильнике, а Маришка любит перетряхивать в лотке мои какао и писяо…

Саня орет, прокурор… ну ржет, конечно! Смешно им, а я страдай! Ем я быстро и много… я начинающий волшебник! Когда в следующий раз получится незаметно трансгрессировать на кухню не ясно…

Паппи, приходит с работы. Целует Саню мою. Раньше меня глади. А теперь котяток получил… хм, да они не котятки, а змейки! Хотя по-прежнему пахнут молочком! Прокурор подхватывает своих девочек и сразу всех обнимает.

— Смотрите, кто со мной приехал? Саша, — зовет он мамми.

— Папа… — Саня снова плачет и улыбается.

М-да, ну привет, дед! Давно не виделись… где ж тебя держали?! Ветеринар на диету посадил штоли? Изверги! Старик исхудал… Ну ничего, откормим. Опыт есть. Дед номер два поможет, вместе мы сила! Только мисочки повыше надо поднимать, от ящерок!

Я нервно оглядываюсь, помяни девчушек всуе, скоро про меня вспомнят, и одним махом запрыгиваю на шкаф. Шах и мат, котятки, мои лапищи еще мощны!

Саша встречает и обнимает паппи. Оу, в губы. Опять лижутся… Я прикрываю глаза, и деликатно отворачиваюсь, чтобы их не смущать. Эх, заживем! Теперь у моих котятак в два раза больше дедушек стало. Может, от меня отстанут. Мои кожаные родители шушукаются, так-так-так, навострим уши…

Второй дед будет жить в моей комнате. Ну как моей… Раньше я спал с мамми, было тихо и спокойно. Но прокурор в постели к беспокойству! Вместе они то кряхтят, но стонут, то кровать качают… то с детьми возятся, только спать мешают. Пришлось переехать в другую комнату, где потише. Надеюсь, этот сосед не буйный!

Деда идет к внучкам, мои Домбровские садятся на диван и обнимаются.

— Саш, мне предложили место прокурора района.

— Вау. Да вы крутой, Юрий Александрович.

— Да. — Отпразднуем?

— Нет.

— Почему?

Ну вот тебе раз… мамми, ты меня удивляешь… Ревела-ревела, что у него за работа, бросай, но он уговорил, что надо дела закрыть, а теперь недовольна!

— Я отказался.

— Как?

Да, паппи! И я спрашиваю — как? А на что мы жить будем, ммм? Кто вкусняшки нам будет приносить, да и вообще… кожаные должны работать, чтобы пушистые ни в чем не нуждались!

— Я принял решение, что хочу оставить службу.

— Чем будешь заниматься?

— Я все вопросы закрыл. Твой отец на свободе, Антонова и твою мать посадили, часть суммы она вернула. Остальное как получится. Перейду на другую сторону, займусь адвокатурой. Открою юридическое агентство, свою фирму. Я уже все продумал. На зарплату прокурора не разгонишься, а заниматься частной деятельностью легально мне нельзя. Так я больше заработаю.

— Я в любом случае тебя поддержу.

— Я знаю. У нас все получится.

— Ты же мечтал, что твои дочки будут всех пугать, что их папа прокурор?

— Ну, пусть пугают, что их папа бывший прокурор. Поверь, это звучит не менее угрожающе.

Ха… адвокат! Ну штош, я буду сыт, мамми довольна! Теперь можно и вздремнуть.**

Саша. Спустя шесть лет

— Мариш, ты чего возле двери стоишь?

— Так, — трется, ждет чего-то или кого-то. Я закрываю глаза ладонью. Ладно. Пусть стоит. Мне надо успокоиться и что-то решить. Как-то сказать.

Щелчок двери и все становится понятно. Папа пришел.

Не знаю, откуда знает, но как чувствует всегда, когда придет папа. Знает, что трех он не возьмет, только двух сразу. Поэтому точно хочет быть в числе этих двух счастливиц.

— Папа приехал, — под дому топот быстрых шажков.

— Папочка…

Аня и Таня бегут его встречать, но одно место уже занято. Маришка Обнимает Юру и не собирается отпускать.

Иногда я завидую, что они так его любят и всегда ждут. Меня кажется, что меньше. Конечно, мама это же “убери, помой, почитай” папа это сплошное баловство.

Я ухожу вглубь кухни, включаю воду, мою посуду. Мне надо отвлечься. Успокоиться.

Они что-то ему тараторят.

— Так я один, а принцесс много, — слышу только его ответ. — Дракон у вас есть? Идите стройте замок и повыше, найду маму, поем и приду на отбор принцесс.

— Привет, усатый нянь, кивает Ахиллу, чего на шкафу сидишь. Ааа, иди сюда, сниму резинки с хвоста. Опять что в парикмахера сегодня играли? Усы вроде на месте и хвост.

Юра заходит в кухню.

— Привет, я купил, что ты просила, — ставит на пол пакеты.

— Спасибо.

Обходит со спины, обнимает и целует. Я только киваю в ответ. Не знаю его реакцию и волнуюсь от этого еще больше.

— Как на работе дела?

— Все хорошо. У тебя что-то случилось? Ты чего грустная?

Сжимаю зубы и часто дышу.

— Саш?

— Разговор есть.

— Говори.

— Не тут.

— А где?

— Пойдем.

— Ты сегодня не многословна.

Выключаю воду, беру его за руку веду в ванную. И закрываю за нами дверь на защелку.

— Так сразу? Вместе хочешь принять душ? — улыбается довольно. Приобнимает. — Я тут вспоминал как ты ко мне в офис приходила и одно мое старинное желание исполнила.

— Юра, подожди, — убираю его руки. — Лучше бы не приходила.

— Что не так? — Смотрит прямо в глаза.

Разворачиваюсь и достаю из шкафчика с верхней полки тест на беременность.

— А…м, — смотрит. — Ты беременна? — переспрашивает и улыбается. Для него это как… приключение очередное.

— Да, — мне не так весело.

— А чего такая грустная?

— Грустная? Мы с Ахиллом не выдержим еще троих девочек.

— А мальчиков выдержите? — Юра усмехается.

— Юра, ты не проходил через это, ты не вынашивал тройню, ты не рожал ее потом, да ты помогал, но все равно, основная нагрузка на мне.

— А может там не трое, а один? — Кивает на живот. Кладет ладошку. Согревает. — Мне бы для компании паренька.

— А если не мальчик, а девочка?

— Ну с девочками опыта у нас много. Я не боюсь.

— А если трое девочек или трое мальчиков? — Мы возвращаемся к тому, с чего начали. — Я правда не готова.

— Давай сделаем УЗИ.

— Я не хочу. Я увижу, жалко станет, лучше просто сделать аб…

— Тшшш, — Юра кладет пальцы мне на губы и не дает закончить. — Так получилось, значит, так надо было.

— Мне не надо.

— Не говори так.

Я сдаюсь, думала поддержит меня. Закрываю лицо ладошками и плачу.

— Саш, — тяжелые руки обнимают меня и прижимают к себе. Я бы отличила эти объятия ото всех на свете. Он так один обнимает. — А если бы там был один ребенок, родила бы?

— У нас трое, Юр.

— Ну одного, родила бы?

— Я не знаю. — Убирает мои руки, мягко целует. — Давай сделаем УЗИ?

— Хочешь еще одного ребенка?

— По правде и трех выше крыши, но если он нас выбрал, значит, ему это надо.

— Домбровский, ты себя слышишь? Тебя бы вернуть в прошлое, когда ты о детях и слышать не хотел. Сейчас гипотетически ты разговариваешь о одном, двух или трех новых детях. Все с нуля. Опять этот треш.

— Весело тоже было.

— Да уж. Мне кажется, у тебя после сотрясения того, что-то заклинило в голове.

— Раз ты еще со мной, значит, тебе нравятся мои заклинья в голове.

Я поджимаю губы и усмехаюсь. Дурак.

— Сань, кроме моих родителей, у нас теперь еще три шестилетние няньки есть. И кот обучен. Тебе вообще ничего делать не надо будет. — Подмигивает мне. Домбровский-Домбровский.

— Ты так изменился.

— Надеюсь в лучшую сторону?

Киваю.

— От тебя прежнего осталась только фамилия, имя и отчество. Я когда-то говорила, что ты будешь самым лучшим папой. Так оно и есть.

— Пап, папочка, папочка, — в три голоса зовут наши дочки за дверью.

— Я тут, — отзывается и тут же дверная ручка дергается.

Упс. А у нас закрыто.

— А что ты там делаешь? Мы замок построили.

— Сань, прости, у меня отбор принцесс. Я сегодня за принца.

— А принц ужинать будет?

— Будет. Душ приму, поем и на отбор.

— Пойду разогрею.

— Так что? Мы договорились? Идем на УЗИ, потом решим. Обещаю, если там снова покажет трое, то я подумаю над тем, что ты предложила.

— Если мы пойдем, то не сможем уже отказаться.

— Давай сначала соберем все факты, потом вдвоем решим.

— Хорошо, но решение приму я.

— Есть вариант. Соберем совет присяжных. Я адвокат, ты прокурор. Пусть присяжные решат.

— Знали бы твои клиенты, что творится у тебя в голове, — смеюсь в ответ.

— Некоторые знают, что у меня тройняшки, за это уважают и доверяют еще больше.

— Ну пап…

— Сейчас. На маму напал канализационный Водяной, мне надо смыть его, подождите. — Включает воду и смеется беззвучно.

За годы жизни с тремя детьми и котом мы научились многому.

— Не жалеешь, что ушел из прокуратуры?

— Бывает ностальжи. Но смотрю на расходы моих красавиц и здравый смысл берет верх. На зарплату прокурора я бы не потянул столько юбочек и бантиков. И это еще прокладки и лифчики не начались.

Я смеюсь. Запомнил же.

— Кстати, Вика, звонила, просила завтра с Глебом посидеть пару часов, у них годовщина свадьбы, они хотели сходить с мужем в ресторан. — Юра втягивает воздух сквозь зубы. — Ты хочешь сына, вот бери, тренируйся.

— А можно какой-то поспокойней тренажер?

— Папочка, ну ты где? Как мама? — мелкие скоро высадят дверь.

— Я уже согласилась, так что не задерживайся с работы. — Целую Юру в губы.

Он моет руки, выключает воду и брызгает на меня с пальцев.

— Для правдоподобности.

Я выхожу, щелкаю замком и впускаю стаю.

— Мама, мамочка, — обхватывают мои ноги, — с тобой все хорошо?

— Да, папа меня спас, поэтому сейчас ему надо поесть и подкрепиться.

— А если нас схватит, Водяной?

— Папа его спустил в канализацию и больше он никогда не вернется.

— Ура!!!

— Папочка спас маму!!!

— Это мой папочка спас маму.

— Нет мой.

Юра. Еще 10 лет спустя

— Папуль, привет, — передо мной выстраиваются мои дети на разбор полетов. Это мы с мамой на выходные слетали в Питер и оставили тройняшек одних.

Одна выкрасилась в розовый, вторая прокола ухо, третья… тоже что-то есть, но пока не явное.

— Тань…?

— Папуль, оно быстро смоется, чесс-слово.

— А что такого, Юр? — складывает руки на гурди Саша. — Сейчас каникулы, девочкам некогда себя проявить. В школе так нельзя.

Закатываю глаза, выдыхаю.

— Ухо? — Киваю Ане. — Тебе двух дырок мало?

— Твои сережки снимать нельзя, а я хочу и другие надеть. Мне дед новые подарил.

Вишенка моя. Я уломал тогда Сашу все-таки проколоть им ушки, чтоб не путаться. Рано. Очень рано для них. Поэтому тут делаю поблажку.

Ахилл у меня на коленях выпускает аккуратно когти.

— Только давай без фанатизма и этим растягивания ушей.

Глажу кота, чтобы убрал когти. Он стареет, уже не такой активный, все больше лежит, но все равно еще один мой ребенок.

— Хорошо.

— В школу пойдет, снимем, — заступается Саша.

— Марин, у тебя что?

Молчит. Даже не знаю, что хуже розовая, пирсинг или это молчание.

— Татуировка?

— Нет, ты же сказал кожу срежешь или щеткой зачистишь, если кто-то сделает.

Я пошутил. Но припугнул, чтобы никто не смел.

— Так что?

— Я целовалась с мальчиком.

— Боже, ты же не беременна?

— Нет, пап, — тут же заливается краской.

Все заливаются краской, потому что лекцию по этой теме я уже тоже провел.

— Кто он?

— Он хороший мальчик. Можно мы с ним погуляем?

— Фамилию, имя, отчество, дату рождения, адрес мне сбросишь, проверю, потом скажу.

— Ну пап, ты маму, что, тоже проверял?

Ухмыляюсь и смотрю на Сашу. Она удивленно на меня.

— Проверял. Сделаешь, как я сказал, потом приведешь, познакомимся.

Маришка закатывает глаза. Но воспитана так, что я уверен в парне. На лишь бы кого она не посмотрела. Хотя… кто знает, когда гормоны штормят.

— Юр, им по шестнадцать, дай ты им в кафе сходить. Можно подумать, сразу замуж надо выходить и проверять родословную.

— Ццц, — делаю Саше, чтобы не вмешивалась. — В семье не может быть двух адвокатов. Еще кто-то хочет что-то рассказать? Дима? — В дверях стоит довольный сын, что шухер у сестер, а не у него.

— А что я? — Мы с дедом на футбол сходили, он мне новый мяч купил. Я не красился, ужи не прокалывал, с девчонками не целовался.

— А книги читать? — Тут уже Саша свой список достает.

— Скучно там. Не соответствует действительности.

Переглядываемся.

— А ты не фантастику читай и будет соответствовать.

— Мамуль, я читал бабулину энциклопедию. Там написано, что сначала институт брака, потом дети.

— Мгм, — откашливаюсь и пересматриваемся с Саней. — Так а что не соответствует?

— А сначала родились эти клоны, — кивает на сестер, — а потом вы с мамой расписались. Я расследование провел.

И эти красавицы, тоже все губы поджали и смеются.

— В кого он у нас такой умный? — спрашиваю у Саши.

— В тебя, — смеется Саша. — Расследования это по твоей части.

Но все притихли, ждут, что я отвечу. Хотят послушать про прокурорские осечки.

— Я просто очень сильно любил вашу маму, поэтому вы родились раньше. Но лучше, по энциклопедии.

— Ну мы же хорошие получились, тогда что в этом плохого? — Маринка блин.

— А то что нам с мамой было не по шестнадцать лет. Да, бабушки и дедушки ваши помогали, но зарабатывали мы уже сами. Поэтому вам нельзя. Все! Еще вопросы есть?

— Пап, мы играем в следующую пятницу после обеда, первая игра на соревнованиях. А ты придешь? — Димка прижимает к себе мяч и мнется.

— В пятницу?

— Да.

— Когда много работы? — Поджимает губы и кивает. Не надеется уже. Но и отказать нельзя. Он это запомнит. Больше не позовет. — Приду. Мы с мамой придем.

Есть у нас одно правило. Если хочешь, чтобы папа пришел — сообщи за неделю, как минимум. И я стараюсь выполнять свои обещания.

— Идите сюда, — киваю им и все отмирают. Обнимают и разбегаются по дому.

Чтобы не натворили, они знают, что я люблю их. Не ругаю, но лекцию проведу. А еще знают, что мне нельзя врать. Никогда. Я проверю все и, если кто-то наврал, будет хуже.

— Юр, — Саша прижимается ко мне и опускает голову на плечо, — знаешь, что подумала?

— М…

— Хорошо, что я тогда тебя послушала и ребенка оставила.

— Конечно, хорошо. А что?

— Так, подумала, что они классные выросли.

— Ты еще об одном думаешь?

— Нет. Рожать я уже точно не хочу.

— Можно не рожать, усыновить или удочерить.

— Домбровский, куда в тебя столько лезет? У тебя уже четверо.

— Пару лет, тыковки наши раскатятся, кто куда. Останется только Дима. А он такой получился добротный, что с ним хлопот мало. Его тоже быстро кто-то приберет к рукам. Мне некого будет воспитывать.

Саша поднимает голову и смотрит на меня внимательно. Пытается оценить серьезность моих слов. Но я вообще редко шучу таким.

— Мне надо подумать. — Шумно сглатывает, а я притягиваю ее назад. — Знаешь, с твоими запретами и правилами, может, ты и прав, внуков нам еще не скоро видать.

— Ой да ладно, вот увидишь, Маринка первая выйдет замуж. Будут тебе внучки и внуки. И молись, чтоб не три сразу.

— Сплюньте, товарищ прокурор.

Конец