Глава 23

* * *

После небольшого скандала у торгового центра мы с Иваном не разговариваем.

Северов злится, я прекрасно это вижу по тому, как сильно он сжимает пальцами руль и как агрессивно и несдержанно управляет автомобилем. Не знаю, с какой стороны к нему поступиться и что сказать. Да и надо ли? Предпочитаю оставить Ивана в покое. Возможно, он вспыльчивый, но отходчивый.

Когда проезжаем мимо высоченной красивой елки на площади, я намертво прилипаю к стеклу и несдержанно ахаю! Какая же… необыкновенная! Пушистая, нарядная. Стильно украшена большими золотистыми шарами. В нашем городке елка в три, а то и в четыре раза меньше!

Наверное, Иван слышит мои неконтролируемые восторги, потому что молча паркует автомобиль на стоянке и выходит на улицу. Если он, потакая моим желаниям, остановился на площади, значит, догадки по поводу его характера все же верны. С Иваном можно ладить, если немного приловчиться.

Я выскакиваю следом и, медленно ступая по заснеженному асфальту, иду навстречу горящим огонькам.

На площади установлена небольшая сцена, которая подсвечивается прожекторами. Выступает известная попсовая группа. Улыбаясь, тихонько напеваю знакомые мотивы себе под нос. Людей — уйма! Можно легко потеряться. Смешно сказать, но у меня в телефонной книге номера Ивана нет! Как-то не получилось обменяться.

Обернувшись, взволнованно ищу глазами Северова среди толпы. Перспектива остаться без него в незнакомом городе сильно пугает.

Иван стоит немного поодаль и достает из кармана пачку сигарет. Видимо прочитав в моих глазах легкую панику, тяжело вздыхает и возвращает сигареты на место, а затем твердой походкой идет ко мне и берет за руку. От этого жеста становится спокойнее, что ли. Большая теплая ладонь намертво прилипает к моей руке и согревает успевшие замерзнуть пальцы.

— Мам! Мам! А скоро фейерверк будет? — спрашивает симпатичная девочка лет пяти в забавной шапке в виде панды.

— Скоро, — кивает молодая женщина. — Обещали, что через десять минут.

— Мы же не уйдем? Дождемся?

— Не уйдем, — тепло отвечает девочке мама.

Я быстро перевожу взгляд на Ивана, неуверенно сжимаю его ладонь. Он замедляет шаг и вопросительно на меня смотрит.

— Что?

— Я тоже хочу остаться и увидеть фейерверк.

Северов слегка качает головой и с таким же серьезным и невозмутимым лицом заверяет:

— Ну раз хочешь — увидишь.

Не улыбнуться ему просто невозможно. Я радуюсь, как та пятилетняя девочка!

Один популярный исполнитель сменяет другого, присутствующие то и дело взрываются бурными аплодисментами. Довольно прохладно, и немного мерзнут ноги, но в целом терпимо.

Я достаю телефон, фотографирую елку и отправляю Светке. От подруги тут же приходит много сообщений с различными вопросами интимного характера, но я игнорирую их — прячу мобильный в карман и с интересом продолжаю осматривать площадь.

Расслабляясь, забываю о недавнем конфликте и первой начинаю разговор с Иваном. Спрашиваю, как много раз он здесь бывал. Удивленно вскидываю брови, когда Северов называет цифру. Он больше не повышает голос. Его тон нормальный, доброжелательный.

Неожиданно для самой себя я вспоминаю детство. В нем было разное. И хорошего куда больше, чем плохого, но именно сейчас в голове всплывает картинка того дня, когда отец забрал меня после сада и потащил на елку. Как сейчас помню, что это было за два дня до Нового года, только двадцать лет тому назад.

Папа взял меня за руку и пообещал, что купит сахарный леденец в виде петушка. Я тогда очень сильно их любила и в тот момент ощущала себя самой счастливой на свете. Правда, недолго.

Отец был немного поддатый. Он сильно пил, и это было не баловство, а самая настоящая зависимость. Папа мог неделями не притрагиваться к алкоголю, а потом в один день срывался и пускался во все тяжкие. Мать обходила всех знакомых по городу и искала его. Таскала меня за собой, потому что не на кого было оставить. Мы могли найти его в каком-нибудь вонючем бараке, в совершенно невменяемом состоянии. А сколько скандалов было между родителями! Не сосчитать… Мать бесчисленное количество раз клялась, что подаст на развод, а отец, проспавшись, вставал перед ней на колени и умолял дать ему последний шанс. Я была несмышленой и глупой и за компанию с папой просила у матери очередной шанс для нашей семьи.

В тот зимний вечер, сжимая мою маленькую ладошку, отец встретил старого знакомого и похлопал его по плечу. Оказалось, что они не виделись больше десяти лет! Учились вместе в школе, затем дороги разошлись.

Отец сказал стоять на месте и ждать, пока он купит леденец и ко мне придет. Вместо этого — пропал. О леденце забыл, впрочем, как и обо мне. Зато успел залиться водкой.

Синяя от холода, я стояла на площади и смиренно ждала, что отец вот-вот придет. Рано или поздно придет. Главное, не двигаться с места, чтобы он меня не потерял. Пытаясь не окоченеть, притопывала ногами и растирала покрасневшие щеки.

Вскоре меня нашли. Правда, не отец вовсе, а сосед дядя Володя, который приехал со своими детьми и женой на елку. Увидев меня, одиноко стоящую у зеленой, он тут же забил тревогу, напоил горячим чаем, а после усадил на заднее сиденье своей машины.

Я тогда плакала и просила вернуть меня на место! Папа вот-вот придет, а меня нет. И что я ему скажу? Что не сдержала обещание? Ослушалась? Тогда Дед Мороз непременно накажет и лишит долгожданного подарка — куклы Барби, о которой я мечтала полгода.

Соседи доставили меня домой и связались с мамой. В тот день она задерживалась на работе из-за внезапно приехавшей в школу комиссии, беспечно положившись на отца. Кстати, его нашли на следующий день в квартире товарища. Чудо, что папа не уснул где-то на улице и не замерз насмерть.

С тех пор много воды утекло. Отец давно не пьет и считает это своим самым главным жизненным достижением. Тот эпизод я вспоминаю очень-очень редко. Стараюсь никому о нем не рассказывать, разве что вот Ивану, прекрасно понимая, что у нас нет и не может быть общих знакомых.

Северов дослушивает до конца, смотрит по-прежнему хмуро. Затем склоняется над моим ухом и просит подождать две минуты. От его низкого бархатного голоса по коже рассыпаются мелкие мурашки. Я не сразу понимаю, куда Иван и зачем. Только послушно киваю и остаюсь стоять на месте.

Когда его высокая фигура скрывается из виду, меня окутывает самая настоящая паника. И праздник не праздник, и елка не впечатляет. Даже красочные фейерверки я вовсе не хочу смотреть!

Проходит много-много времени. Возможно, всего лишь две минуты, но в моем восприятии — куда больше. Кажется, что прошлое возвращается.

Поблизости надрывно плачет ребенок. Какой-то тучный мужчина, проходя мимо, задевает меня плечом. Я потеряна и дезориентирована, словно мне снова четыре и я понятия не имею, как себя вести.

Наконец замечаю Ивана и облегченно выдыхаю! Начинаю смеяться. Боже, он не бросил меня. Конечно же не бросил! Просто отошел в сторону, чтобы купить какао в картонном стаканчике. Себе взял кофе.

Приняв из его рук горячий напиток, делаю глоток и ощущаю, как приятно обжигает горло.

— Спасибо. Я думала, что мы… тоже потеряемся.

— Шутишь, Саш? Я тебя всегда найду.

Его тон не оставляет никаких сомнений.

Потом Ваня, немного замешкавшись, достает из кармана куртки… леденец на палочке в форме петушка!

— Боже, как? Где ты его взял? — недоумеваю я.

— Говорил же, что для меня нет ничего невозможного.

— Ох уж эта твоя самоуверенность. Но спасибо, Вань.

Мне приятно. Настолько, что душат слезы, но не от горечи и расстройства, а от радости. За ту девочку, что ждала отца на площади.

Допив какао, выбрасываю пустой стаканчик в урну и посматриваю на часы. Десять минут прошло, а фейерверка все еще нет. Стоит ли ждать или лучше вернуться в гостиницу? День кажется бесконечно долгим. Столько разных событий произошло…

Заметив, что я дрожу от холода, Северов расстегивает куртку и не спрашивая заключает меня в свои объятия. От неожиданности теряюсь. Утыкаюсь носом в его грудь, вдыхаю приятный запах мужского парфюма. По привычке хочу оглянуться по сторонам, убедиться, что на нас не смотрят, но потом вспоминаю, что я нахожусь в сотнях километров от родного города. Нас никто не увидит. Никто не сдаст. Никто не узнает об этом. Никто и никогда.

Сначала просто стою, опустив руки вдоль туловища, а затем чуточку смелею и обнимаю Северова за талию. Он высокий, я едва достаю ему до плеча. В голове крутится столько разных мыслей, что самой себе удивляюсь. Наверное, я соскучилась по объятиям, по уверенности и надежности. Иван дарит именно это ощущение. Поэтому не сопротивляюсь.

Решившись, поднимаю взгляд. Северов обхватывает мое лицо ладонями и заглядывает в глаза.

Я нервно сглатываю, сердце ударяется о ребра и сбивается с ритма.

— Ты без шапки, — тараторю быстро и взволнованно. — Холодно ведь.

— Ты тоже без шапки, — усмехается Иван, продолжая исследовать меня глазами.

Особенно долго смотрит на губы. Я облизываю их и, чтобы не рухнуть в обморок, крепче обнимаю Северова.

— Рядом с тобой мне жарко, — произносит он.

— И мне с тобой. Горячий, как печка.

Хочу добавить, что уже достаточно согрелась и можно меня отпустить, но замечаю на красивом мужском лице легкую улыбку. Иван склоняется надо мной, касается губ. И всё… Мир перед глазами кружится, мелкие огоньки на елке сливаются в одно большое пятно. Я зажмуриваюсь от удовольствия и позволяю себя целовать. Медленно, чувственно и нежно. Будто Северов точно знает, что теперь я в его власти. Больше не сбегу и не напугаю семейным положением. Он целует так, словно я его. Целиком и полностью.

Иван раздвигает языком мои губы, углубляя поцелуй. Обхватывает затылок, заставив меня прижаться максимально тесно. Наш поцелуй с привкусом кофе. Сначала легкий и изучающий, а затем — неутомимо настойчивый и требовательный. Вполне в духе самого Ивана.

Легкая волна желания прокатывается по телу, когда я отвечаю на поцелуй. Это вспышка, импульс. Мимо нас проходят люди, на сцене по-прежнему играют хиты этого года, но я не реагирую ни на кого, кроме Ивана. Из груди рвется шумный вздох, низ живота покалывает от яркого, настоящего возбуждения. Мы переплетаем языки, трогаем друг друга. Я непроизвольно сжимаю ноги.

Бах!

Фейерверк громко взрывается в небе, и я тут же отшатываюсь от Ивана. Пульс частит, а дыхание сбившееся.

Сделав вид, что Северов интересует меня меньше всего на свете, отворачиваюсь и смотрю на представление в небе. А Иван — на меня, судя по тому, что горит лицо. И тело горит. Боже мой.

Фейерверк длится пять минут. Красивый, но почему-то совсем не запоминающийся. Едва он заканчивается, я размыкаю объятия и торопливо иду в сторону парковки.

Иван ведет автомобиль совсем не в том настроении, что было до того, как мы попали на площадь. Теперь на его губах ироничная улыбка, и напряжение, которое вызывало неприятную дрожь в теле, сменяется приятным, обволакивающим теплом.

Нащупав в кармане леденец, достаю его и хочу распаковать, но Иван, остановившись на светофоре, бросает на меня короткий предупреждающий взгляд.

— Потом пососешь, ладно? — просит спокойным тоном.

Щеки покрываются густым румянцем, я удивленно вскидываю брови.

— Я про леденец, Саш, — поясняет Иван секундой позже. — Боюсь, сейчас для меня это слишком.

Фыркнув и сделав вид, что прекрасно поняла его с первого раза, я устремляю взгляд в окно. Чувствовала ведь, что Иван тоже не на шутку завелся. Его твердость настойчиво упиралась в живот. Не заметить было невозможно!

На парковке у гостиницы Северов вручает мне ключ от номера и просит его подождать. Он принесет пиццу и вино, можно будет посмотреть в гостиной фильм и заодно поужинать.

Я согласно киваю, на подкашивающихся ногах поднимаюсь на второй этаж. Захлопываю дверь, снимаю куртку и беру в руки телефон, решив позвонить Светке.

— Так-так… Он придет с пиццей и вином? — спрашивает подруга. — Ну, значит будет секс.

— Боже, и что делать? Я не готова!

— Не готова — прими душ и побрейся.

— Света-а!

— Нет, ну че ты паникуешь? Не паникуй! Это нормально, Шур. Расслабься и получай удовольствие. Красивый вид, красивая гостиница и красивый мужчина под боком. Не всё же пальцы себе стирать. Пусть это сделает кто-то вместо тебя…

— Остановись! — прошу я подругу, жалея, что вообще ей позвонила.

— Удачи, моя хорошая. Надеюсь, ты получишь свой горячий подарочек к Новому году.

Сняв в комнате брюки и джемпер, я иду в душ и быстро намыливаю тело мочалкой. Между ног отчаянно пульсирует, едва вспоминаю, как страстно целовал меня Иван. Это не похоже на то, что было у меня раньше. Не хочу сравнивать. И не буду.

Обмотавшись полотенцем, смотрю на себя в зеркало. Глаза лихорадочно блестят, а руки подрагивают.

Правда готова, Саш?

Не верю!

Услышав щелчок входной двери, я пулей вылетаю из ванной и… недолго думая бросаюсь в постель. Успеваю накрыться одеялом, прежде чем Иван без стука заходит ко мне.

Глухо звучит его разочарованное: «Блядь», я сильнее зажмуриваюсь. Пока Северов стоит в комнате и учащенно дышит, кажется, что мое бедное сердце вот-вот разорвется от страха и меня поймают с поличным.

К счастью, этого не происходит. Спустя минуту Иван уходит, погасив свет и тихо прикрыв дверь в комнату.