Глава 56

* * *

— Налить тебе вискарь? — спрашивает Давид.

— У вас разве разрешен алкоголь?

— Вообще-то нет. Просто гостей я наказывать не собираюсь, — усмехается Варламов. — С радостью выпил бы с тобой, но увы. В другой раз.

— Пожалуй, проявлю солидарность и откажусь. Я за рулём.

Давид усмехается и приседает на корточки, потому что в этот момент к нему со всех ног несётся дочь. Забавная такая, в пышном нарядом платье и с хвостиками. На отца похожа. Забирается к нему на руки, обнимает за шею. Смотрит в мою сторону и во весь рот улыбается.

На празднование я приехал в числе первых. Не удержался, не усидел в четырёх стенах, зная, что увижу Сашку.

За короткое время успел познакомиться со всеми присутствующими. С родителями Давида, детьми и женой. Меня нормально приняли в этом доме, почти как своего. Никто не стал вербовать в секту и не лез с брошюрами и нравоучениями. И это достаточно непривычно, учитывая, что у меня есть свои устоявшиеся понятия о сектах, основанные на просмотре телевиденья и чтении прессы. Здесь же всё спокойно и цивильно. Пока. Но я не расслабляюсь, ведь вечер только начался.

Михаил Романович Варламов, он же «целитель» и основатель «Школы жизни», оказывается вполне моложавым и крепким мужиком с жёстким взглядом зелёных глаз. Я почему-то представлял его эдаким старцем с седой бородой и крестами на шее. Но нет. Дорогой костюм и запонки, точно такие же, как и у меня, часы на запястье. Во дворе стоит хорошая тачка. Наверное, суммы пожертвований некоммерческой организации позволяют роскошно жить.

Вот кто-кто, а Ирина Варламова однозначно мне понравилась. Симпатичная, добродушная. Если не знать всю ситуацию с самой паршивой стороны, можно подумать, что между ними с мужем царит полная идиллия. Давид часто обнимает жену, интересуется её самочувствием. Детей на руках таскает. Не курит, не пьет. Будто не он вчера сидел с любовницей в бане и шлифовался алкоголем.

Время близится к семи, в доме у Варламовых прибавляется и прибавляется гостей, а Сашки всё нет. Здесь не только «свои», чужаки тоже присутствуют. Например, коллеги Давида с семьями. Для них отдельное меню, которое включает коньяк и виски.

— Милый, присмотри за детьми! — обращается к мужу Ирина, ласково погладив его по плечу. — Я буду накрывать на стол. Почти все гости в сборе.

— Ладно, коть, — кивает Давид. — А где мелкий?

— Был наверху. Но я попросила, чтобы спустился.

Гости в сборе, да не все. Я внимательно обвожу взглядом каждого присутствующего. Человек тридцать. Имён не запомнил, хоть и здоровался с каждым и жал руку.

Становится жарче, душнее. При тех деньгах, которые вертятся у Варламовых, можно было бы смело расщедриться на ресторан, но они почему-то предпочли тесниться и самостоятельно накрывать на столы.

Я несколько раз выхожу покурить на крыльцо, всматриваясь в темноту. Где же Сашка? Опаздывает? Передумала? В том, что Златовласку пригласили — я теперь даже не сомневался.

И я жду её просто пиздец как сильно. Две недели назад думал, что всё, баста. Закончились отношения и вместе мы никогда больше не будем, но после полученной информации от Давида воспрял духом, что ли. Перестал себя жалеть. Перестал чувствовать униженным. Много думал о Сашке. Всю прошлую ночь даже снилась мне. Беда в том, что я так и не понял мотивов великого обмана. Выставила меня полным лохом. Издевалась, дразнила, провоцировала. Вопросы роем кружились в голове, но при этом ни одного адекватного ответа или оправдания, так и не придумал.

Заметив блеск фар в начале улицы, напрягаюсь всем телом. У ворот останавливается старый ржавый жигуль. На улицу выходит пожилой мужчина в чёрной дублёнке. Обходит автомобиль и открывает заднюю дверь, помогая выбраться из салона молодой и красивой девушке. Сашке.

Увидев её издалека, ощущаю, как трясти начинает. Кровь усиленно разгоняется по артериям и венам, вскипает. Температура тела на несколько градусов повышается.

Златовласка в коротких сапожках и темно-зелёной парке. Длинные стройные ножки обтянуты чёрными колготами, светлые волосы рассыпаны по плечам. Если мне и раньше было её чертовски мало, то сейчас, спустя долгое время, и подавно.

Сделав последнюю затяжку, выбрасываю окурок и спешу вернуться в дом. Рано пугать Сашу. Пусть одежду снимет, освоится. От неё чего хочешь можно ожидать. Что-что, а быстро убегать она точно умеет.

Остановившись рядом с Давидом и Михаилом Романовичем, включаюсь в разговор о повышении цен на недвижимость. Рассказываю обстановку в столице. Они охают и качают головами. При этом я неотрывно наблюдаю за высоким дверным проемом, где вот-вот должна появиться Саша.

— А вы надолго к нам, Иван? — интересуется Варламов-старший, будто между прочим.

— Возможно насовсем. Пока не стану утверждать наверняка.

— И как вам город? Нравится? Вы могли бы чаще приезжать к нам в гости. Я всегда рад новым знакомствам.

Прекрасно понимаю, чему он будет рад. Новый человек — это дополнительная сумма пожертвований. Тем более Михаил Романович явно оценил мой внешний вид, автомобиль и часы, сумма которых измеряется шестью нулями. Натянуто улыбнувшись, отвечаю, что обязательно приеду ещё. Когда будет время.

Саша не заставляет себя долго ждать. Появляется в гостиной уже без верхней одежды. В платье серого цвета, с тонким поясом на талии. С симпатичной подвеской на шее и мелкими серёжками в ушах. На лице ни грамма косметики, но она и без неё охрененно красивая. Такая, что дух захватывает.

Златовласка замечает Давида, довольно машет ему издалека. Ведёт за руку отца, что-то говорит и смеется. Ровно до того момента, пока не замечает меня. Она тут же осекается, хмурится. Пытается сморгнуть видение перед глазами, но не получается.

Я здесь. Настоящий, можешь даже потрогать.

Наши взгляды встречаются. В груди что-то пружинит, давит. Нервы как канаты натягиваются, сердце останавливается. Внутренняя выдержка летит к херам.

Мы смотрим друг на друга долго и пристально, почти не моргая. До озноба по телу, до высоковольтного разряда под кожей. Вдох, блядь. И выдох. Приходится себе напомнить.

Сашка прикусывает нижнюю губу, старается изо всех сил не выдать эмоций, но я считываю их моментально.

«Ну, привет», —

тут же ей подмигиваю.

«Какого чёрта ты здесь делаешь?», —

прилетает от неё суровый укоризненный взгляд.

«Соскучился. А ты?».

Саша отворачивается, неловким жестом заправляет прядь волос за ухо. Нервничает, пальцы дрожат. Хочется прижать её к себе и утешить. Всё же нормально, малышка. Всё хорошо. Я не дебил, не стану при всех кричать, что у нас были интимные отношения.

— Давид! С Днём рождения, — наконец произносит Златовласка, вручая подарок имениннику. — Это тебе. От души.

— Спасибо, Сашуль.

Варламов наклоняется, целует её в обе щеки. Даже завидно становится, что он может, а я нет. Пока нет. Приходится сунуть руки в карманы брюк и крепко сжать пальцы в кулаки.

— Давид! Мальчик мой! С Днём рождения! — восклицает отец Златовласки.

Он чем-то похож с дочерью. Наверное, глазами и овалом лица. Но я не могу его нормально воспринимать после рассказанной ранее истории, когда он бросил маленькую Сашку посреди площади.

— Спасибо, спасибо, Олег Борисович! Рад вас видеть, — произносит Варламов, пожимая руку мужчине. — Разрешите представить: мой университетский друг — Иван Северов.

Олег Борисович медлит, поджимает губы в тонкую линию. Руку для приветствия не подаёт, и я понимаю, что в его лице теряю важного союзника. Поведение пренебрежительное, пропитанное неприязнью. С чего бы? Впрочем, долго убиваться не получается.

Всё равно вашу дочь себе заберу.

К нам тут же подходит Ирина и просит садиться за стол. Неловкий момент знакомства достаточно легко и быстро сглаживается.

Я занимаю место примерно напротив Сашки. Беспрепятственно её разглядываю, почти не прикасаясь к еде. Она немного изменилась, похудела. Скованнее стала. Где та танцующая девушка, которая сводила с ума всех мужчин в радиусе километра, заставляя меня до одури ревновать?

Михаил Романович первым встает с места, чтобы сказать пожелание сыну. Вначале всё идёт хорошо, я даже вслушиваюсь в текст и поднимаю стакан с соком. После чего целитель начинает читать занудную молитву, и некоторые присутствующие встают и подхватывают. Меня пробирает озноб. Неприятный такой, мерзкий.

Перевожу взгляд на Златовласку. Она сидит на стуле и пялится в тарелку, покрытая ярким заметным румянцем. Что-то тихо шепчет себе под нос. Сначала я думаю, что она читает молитву вместе с остальными, но потом угадываю короткую фразу: «

Не смотри! Не смотри!»

— обращенную ко мне. Ей стыдно. Чёрт, Сашке стыдно, что я пролез в другую часть её жизни, которую она так старательно скрывала.

Когда всё заканчивается, Златовласка шумно втягивает носом воздух, комкая в руке салфетку.

Дальше ничего необычного не происходит. Всё, как и везде. Разговоры, музыка, еда. Не скажешь даже, что компания подобралась своеобразная. Мне как убеждённому атеисту — вообще не понять кому они поклоняются и что несут в массы.

Чуть позже Давид, пользуясь тем, что часть гостей встает потанцевать, тянет меня за собой на веранду. Перекурить хочет, но, чтобы без подозрений. Детский сад, штаны на лямках.

— Слушай, тебе может жвачку дать? Чтобы не спалили? — спрашиваю с иронией.

— Не спалят. Скажу, что это ты на меня дымил.

Мы громко ржём. Ничего больше не обсуждаем, хотя так и тянет спросить. Нужно держать себя в руках, терпеть. Я обязательно перехвачу Сашку и вытрясу из неё всё до единой капли.

— Слушай, а как тебе Катька? — вдруг спрашивает Давид, выпуская сизый дым.

— Какая ещё Катька?

— Ну ты чего, мужик! — удивленно вскидывает брови. — Медсестра! Вчера вместе в сауне отдыхали.

— Катька как Катька, — жму плечами.

— Она просила взять у тебя номер телефона. Похоже, впечатлил ты её своим прибором.

— Ну ты идиот.

Я хочу шутливо толкнуть Давида в плечо, но не успеваю. Слышу за спиной какой-то грохот, затем тихий вскрик. Голосок знакомый. Звонкий такой, пробирающий. Обернувшись, замечаю Сашку. Она стоит на веранде, накинув на плечи куртку. Кусает губы. Смотрит то на меня, то на Давида. Повисает пауза, во время которой Варламов экстренно тушит окурок, словно нашкодивший пацанёнок.

Златовласка приседает, поднимает с пола несчастный телефон. Тот старый, что у неё был. Новый, мой подарок, с собой она не взяла. Принципиально. Не то, чтобы меня это смертельно обидело, но где-то задело, да.

— Сашуль, а ты чего тут? — нервно спрашивает Варламов.

— Тебя Ира искала. А меня просила принести помидоры из кладовки, — произносит, гордо вскинув подбородок.

— Понял, иду.

Давид уматывает, и мы остаемся вдвоем. Наконец-то.

Я подхожу ближе. Ещё и ещё. Глаза прикрываю, когда вдыхаю её аромат. Сладкий, цветочный. Она упирается ладонями в мою грудь, пытаясь оттолкнуть. Но не тут-то было. Я слишком долго этого ждал. Теперь трясёт как припадочного.

— Попалась, Сашка, — шепчу ей на ухо. — Мне кажется, я заслуживаю объяснений. М-м? Как думаешь?