Глава 54 · Истинный Абсолют

Вечер в поместье окутал дом уютными сумерками, но внутри кухни было светло и шумно, как в разгар ярмарки. Грок превзошёл сам себя: в центре стола возвышалось блюдо с запечённым окороком, вокруг которого теснились миски с тушёными овощами, свежим хлебом и тем самым «супом примирения».

Орк сиял, вытирая огромные лапищи о фартук. Его челюсть довольно подрагивала, когда он смотрел, с каким аппетитом «орава» поглощает его стряпню. Для Грока не было похвалы приятнее, чем пустые тарелки в конце трапезы.

Дети, совершенно не впечатлённые тем, что их мать только что отказалась от божественного трона, устроили собственное «мироздание» под столом. Горр и Дарр пытались научить крылатого хомяка-беженца приносить сухарики на скорость, отчего хомяк впадал в азарт и периодически врезался в Митра, осыпая его золотистыми искрами.

— Мам, смотри! — Дарр высунулся из-под скатерти. — Хомяк сказал, что если Сарг станет богом, то вместо дождя по четвергам будет лететь попкорн! Можно?

— Обсудим это на совете акционеров, — рассмеялась я, подкладывая Рейгару лучший кусок мяса.

Оракул, сидевший на краешке лавки, выглядел на удивление умиротворённым. Он больше не пытался казаться величественным. Он просто ел. Медленно, смакуя каждую ложку, будто впервые за эоны лет почувствовал вкус настоящей жизни, а не эфирных эманаций.

— Знаешь, Ава, — прошамкал он, — мыть посуду было… терапевтично. Но есть её содержимое до мойки — куда приятнее. Обещаю, Сарг будет самым приземлённым богом в истории. Я прослежу, чтобы в его заповедях первым пунктом шла гигиена и уважение к чужому труду.

Сарг в этот момент пытался нацепить на голову кольцо для салфеток, изображая корону, и важно кивал каждому слову своего нового «секретаря».

Когда шум наконец стих, а сонные дети были отправлены в детскую, поместье погрузилось в ту особенную тишину, которая бывает только там, где все дома и все сыты. Гардея и Фенрикс ушли в свою башню — спорить о дизайне спальни, Оракул уснул прямо на сеновале, прикрывшись старой мантией, а мы с Рейгаром остались одни.

В нашей спальне пахло деревом, ночной прохладой и совсем немного озоном, запах которого остался на моей коже после магического поздравления. Рейгар подошёл ко мне сзади, когда я распускала волосы перед зеркалом. Его руки, сильные и тёплые, легли мне на плечи, и я почувствовала, как по телу разливается привычное, сладкое тепло.

— Наконец-то, — прошептал он мне в шею, и его дыхание обожгло кожу. — Никаких Оракулов, никаких договоров, никаких кабачков. Только ты. Моя жена. Моя Ава.

Он развернул меня к себе. В темноте его глаза мерцали тем самым драконьим огнём, который теперь принадлежал только мне. Он подхватил меня под бёдра, легко, словно я ничего не весила, и усадил на высокий край массивной кровати.

Его поцелуи были сначала осторожными, почти вопросительными, словно он всё ещё не верил, что этот вечер принадлежит только нам. Но когда я запустила пальцы в его волосы и потянула на себя, нежность мгновенно сменилась едва сдерживаемой страстью. Рейгар глухо зарычал — звук, рождённый где-то глубоко в груди дракона, — и прильнул ко мне всем телом.

Одежда казалась лишней и лишь мешала. Когда последние преграды пали, я коснулась ладонями его спины, ощущая под пальцами жёсткий рельеф мышц и едва заметные, тёплые чешуйки, проступающие вдоль позвоночника — его вечный знак силы. Каждое движение мужа было уверенным и властным, но при этом бесконечно бережным, будто я была самым хрупким сокровищем в его жизни.

В этот момент не было «Матери-Злодейки» и «Проклятого Генерала». Были два человека, нашедшие друг друга в хаосе миров. Мы двигались в одном ритме, сплетаясь душами так плотно, что никакое Мироздание не смогло бы нас разделить. И когда вершина была достигнута, а мир вокруг взорвался сверхновой звездой, я поняла: никакое божественное кресло не сравнится с этим ощущением настоящего тихого счастья.

Позже, когда мы лежали в обнимку, а Рейгар лениво перебирал мои волосы, он тихо спросил:

— Ава… а что мы будем делать завтра?

Я улыбнулась, закрывая глаза и засыпая на его плече.

— Завтра, дорогой… завтра мы будем жить. И, возможно, посадим ещё немного кабачков. Чисто для поддержания рейтинга.