Глава 10

Разбудил меня вспыхнувший яркий свет. Я села на кушетке, морщась и потирая глаза. Надо мной стоял разгневанный марианец. Рядом с моими коленями на кушетку упала книга.

— Ты почему не общалась с Рамиолинисией?

— Общалась.

— Я не вижу в тебе недостатка энергии. И она открыта.

Покосившись на книгу, действительно увидела, что магнитный замок открыт. Не поняла сути претензий. Это должно что-то значить?! И что не так с энергией? Мало он мне в коридоре энергии перекинул? Как по мне, так даже больше, чем была готова принять.

— Открыта, — повторила я, пытаясь собраться после сна с мыслями. — Наверное, потому, что я задала ей вопрос, на который она не смогла ответить.

— Это какой же?

— Простите, это личное.

— Пока в тебе идут изменения, ты должна ежедневно общаться с ней.

— Должна? Кому? — тут же уцепилась за слова я. — И для чего? Вам не приходило в голову, что я не желаю быть Нейлани? Что мне даром не нужно это бессмертие! Что я не желаю меняться! И ваших поцелуев тоже не желаю, пусть они мне и жизненно необходимы, по вашим словам, — уже тише добавила я.

Мой демарш выслушали молча и холодно приказали:

— Возьми Рамиолинисию и пойдем в спальню.

— Нет. — Я упрямо задрала подбородок, стараясь выглядеть уверенно. Но глаза все еще резал свет, и я морщилась, больше напоминая себе ершистого воробья перед котом. Несмотря на это, произнесла как можно тверже: — Я не желаю с ней больше общаться. И в вашей постели спать тоже больше не желаю.

— Мы можем и не спать, — ядовито и с долей угрозы произнес он. Только на меня этот шантаж больше не действовал.

— Считаете, я этого хочу? Думаете, там, в коридоре, я вас хотела? — спросила с вызовом.

Непроницаемая маска «Я-Всегда-Прав» дрогнула на лице высшего, позволив мне увидеть сожаление, усталость, долю злости. Не знаю, как небеса не рухнули, когда он сказал:

— Признаю, я немного поспешил.

Я нахмурилась, переваривая ответ. «Поспешил»? То есть это даже не извинение. И ни слова о том, что такого больше не повторится.

— Но ты сама виновата, потому что проявляла интерес к другим мужчинам. Это дало мне сделать вывод, что ты готова к новым отношениям.

— С вами?!

— Когда ты успокоишься, то поймешь, что это оптимальный вариант, — невозмутимо произнес он.

Я даже щуриться перестала после услышанного. В полном потрясении глядела на этот «оптимальный вариант», не находя слов.

Нет, он не шутил и не издевался. Был абсолютно серьезен.

— Не хочу вас разочаровывать, но я никогда не успокоюсь до такой степени, чтобы это понять, — сообщила ему.

— Ты не понимаешь, но мы отлично подходим друг другу. Мой уровень силы и наша сочетаемость при передаче энергии позволяют мне без труда обходиться поцелуями на данном этапе. Насколько мне известно, другим Нейлани требовался полный контакт в начале изменений.

Не хочу об этом думать! Вот просто не хочу. В его словах меня царапнула фраза, и сосредоточилась на ней.

— На «данном этапе»? — переспросила я. — А какие последующие этапы?

— После завершения фазы изменения ты станешь полноценной Нейлани. Зачастую потеря энергии бывает в таком объеме, что требует срочного восполнения. Легче всего это решается близостью с тем, с кем связана Нейлани.

— Вы вот так просто сообщаете мне о том, что я стану вашей сексуальной игрушкой? Подстилкой, которой сексом передать энергию значит не больше, чем высморкаться? — в ужасе уточнила я.

— Меня выводит из себя то, в каком негативном ключе ты это воспринимаешь. На начальном этапе изменений важен твой искренний интерес в общении с Рамиолинисией.

У тебя есть возможность получить ответы на любые интересующие вопросы. Попроси ее ознакомить тебя с нашей культурой и той важной ролью, которую в ней играют Нейлани. Надеюсь, после этого ты перестанешь говорить глупости.

— Да я к ней больше и пальцем не притронусь! — воскликнула я и скрестила руки на груди.

— Эзария, не вынуждай меня применять силу. Тебе это не понравится.

— Я не Эзария, понятия не имею, к кому вы обращаетесь. И для справки — ваша страсть мне УЖЕ не понравилась, — выделила я.

— Вижу, небольшой урок тебе не повредит, — произнес он.

После этих слов мое тело опять занял его двойник. Я потеряла контроль и была вынуждена наблюдать, как мои руки берут книгу и кладут на колени. Открывают, и мой немного деревянный голос произносит:

— Хочу больше знать об Эзарии.

И в мой мозг потоком идет информация. Я вижу цветок алого цвета. Его колючки вместо листьев, его корневую систему. Знаю, в какой почве он растет и в каких географических местах встречается. Узнаю все, начиная от момента роста из семени и заканчивая увяданием.

Но в этот раз все было по-другому. Информация не просто появилась в моем мозгу, а словно вколачивалась туда гвоздями. Боль адская. Такой силы, что, когда все закончилось, книга соскользнула с моих колен, а я за ней следом на пол — и скрючилась в позе эмбриона, подвывая и захлебываясь слезами.

Голова раскалывалась от боли, и меня стошнило прямо у ног высшего. Я ничего не ела вечером, вышла только вода. Во рту разлилась горечь, но это мелочи по сравнению с тем, что голову словно распилили пилой на части.

Высший присел рядом. Переложил книгу на кушетку и подхватил меня на руки.

— Эзария, мне жаль…

Больше ничего сказать не успел. От названия ненавистного цветка тело скрючилось в жестком спазме, меня опять стало рвать. Марианец выругался сквозь зубы и понес куда-то.

В ванную. Положил прямо в одежде и включил холодную воду, поливая голову.

Я подняла лицо, жадно ловя губами капли. В жизни не было настолько паршиво. Сломленная, раздавленная болью, я замерла под ледяными струями, позволяя онемению охватить тело и радуясь ему. А можно я умру? Прикончите кто-нибудь, чтобы не мучилась…

Было настолько все равно, что станет со мной дальше, что даже не пикнула, когда с меня стаскивали мокрую пижаму и растирали безвольное тело полотенцем. Завернув в сухое, на руках перенесли в спальню и положили на кровать, укрыв одеялом.

Его приказ убрать в комнате прошел мимо сознания. Он куда-то вышел, а я сжалась комочком, терпя пульсирующую боль в голове и боясь лишний раз пошевелиться. Вскоре марианец вернулся и присел возле меня, протягивая стакан с мутной жидкостью.

— Эзария, выпей.

Голову прострелило, а рот сразу наполнился горечью, и я зашлась в рвотных спазмах. В животе было пусто, и вырвать не получилось, но от боли я покрылась липким потом.

— Вы это специально? — прохрипела, немного отдышавшись. Разве не ясно, что при одном только названии цветка меня накрывает приступом и выворачивает!

— Пей.

Приподняв голову, в меня влили безвкусную жидкость. Я закрыла глаза, баюкая боль. После пережитого и ледяного душа трясло, я все никак не могла согреться. Слушала шаги высшего, который передвигался по комнате, потом звуки льющейся воды. Постепенно боль отступала, и становилось легче. Физически, но не морально.

Когда он вернулся и постель прогнулась под его весом, я первой нарушила тишину.

— Вы показали мне, как заканчивают Нейлани?

Самой стало противно от того, каким слабым и дрожащим был мой голос.

— С чего ты так решила?

— Могу представить, что со временем устаешь от вопросов, от такой жизни. И тогда Нейлани заставляют насильно общаться с Рамиолинисией. Я все не могла понять, почему они практически все кончают с собой. Но после такого будешь мечтать о смерти как избавлении и искать способ прекратить мучения. Я уже сейчас готова уйти.

— Ты еще даже не начинала жить. Тебе открыты все знания мира, а ты спешишь умереть?

— Какая разница, если в итоге мы придем к этому, — устало произнесла я. — И о какой жизни вы говорите. Скажите, хоть одна Нейлани создала семью? Родила ребенка?

— Разве жизнь ограничивается только семьей? — после недолгой заминки спросил он, а я скривила губы, получив удручающий ответ на свои предположения. — Перед тобой открываются безграничные возможности. Я думал, ты сильная и любишь жизнь.

— Жизнь люблю, но вы предлагаете существование.

— Как говорят у вас, завтра будет новый день. Ночь пройдет, и наутро уже все не будет видеться в мрачных красках.

Я не поверила, но прекратила бессмысленный разговор. Ему меня не понять. Я для него лишь удачное приобретение их Дома. Которое нужно приструнить и заставить выполнять возложенные обязанности.

Но, как оказалось, спать мне было еще рано.

— Тебе нужно восполнить энергию, — сообщил он нейтральным тоном.

Его слова добили. Нет, правда? После всех мучений я еще должна его целовать?!

Я застыла, понимая, что это выше моих сил.

— Тебе плохо еще и потому, что ты потратила много энергии.

— Почему? Раньше я общалась с Рами и дольше.

Пусть для меня время сеанса с книгой тянулось мучительно долго, но сомневаюсь, что прошло действительно много времени.

— Такой способ забирает в разы больше энергии. Если ты позволишь, сегодня тебе лучше заснуть в моих объятиях.

Я содрогнулась от мысли, что бедных Нейлани после пережитого еще и сексом вынуждают заниматься со своими мучителями. Вбитая в голову информация была небольшого объема, меня просто хотели проучить и показать, что бывает в случае неповиновения. Спроси высший что посложнее, и я могла бы еще долго корчиться от боли, теряя энергию, которую бы следовало потом срочно восполнить.

Предложенное им было выходом, меньшим из зол. Но меня передергивало от одной только мысли, что нужно его поцеловать.

— Мне снять полотенце? — как можно безразличнее спросила я.

— Можешь укрыться им спереди, — великодушно разрешил он.

Я зажмурилась, собираясь с силами, а потом завозилась, вытаскивая из-под себя полотенце, натягивая его на грудь. Движения отдавались тупой болью в голове, и я кряхтела, сдерживая стоны, как древняя старуха.

— Что дальше?

— Двигайся ко мне.

— Лучше вы, мне каждое движение отдает болью.

Марианец придвинулся. Одну руку подсунул под меня, подтягивая к себе и укладывая мою голову на плечо, а второй обнимая за талию, скрестив на животе руки. Я меньше его ростом, но в такой позе, на боку, наши тела идеально подошли друг другу. Он укутал меня своим телом, лучше всякого одеяла даря так необходимое тепло. Со стороны мы были словно влюбленные, не желающие расставаться даже во сне, но как же далеко это от реальности. По сути, я лежала в объятиях своего палача.

И его внезапное: «Мне жаль», — ничего не изменило.

— Чего именно? Что мне больно? Могу поверить, что вы не приверженец излишней жестокости. Но будьте правдивы, раньше или позже вы бы все равно продемонстрировали, что будет, если я откажусь играть по вашим правилам.

— Не воюй со мной. Я сильнее, — произнес высший, к его чести не став ничего отрицать.

— Я знаю.

Не стала говорить, что это ничего не меняет. Я не сдамся, пока дышу.

Еще долго лежа в его объятиях без сна, размышляла о будущем. Выбор у меня невелик. Или прогнуться, делая вид, что смирилась, и втайне искать способ разорвать эти порочные узы, или упираться до последнего, вынуждая себя ломать. Есть надежда умереть или сойти с ума. От той боли, что сегодня коснулась меня лишь краем и ненадолго, это вполне возможно.

Если выберу первый вариант, проживу дольше. Вопрос только — как. Нужно посмотреть правде в глаза — совсем скоро высший склонит меня к сексу и будет пользоваться телом, когда заблагорассудится. Уже сейчас я голая в его объятиях. Долго ли переступить грань. Если не найду способ изменить свою жизнь и избавиться от высшего, все равно приду ко второму варианту, только униженная, замаранная и растоптанная.

Всегда считала себя сильной и не склонной к суициду. Вот только в свете всех событий мне ближе второй вариант.