Глава 47

— Насколько всё серьёзно? Только честно, Аля, — переходит папа на шёпот, закрывшись от мамы в туалете.

Он сам мне позвонил — узнать, какие планы на выходные, нужна ли мне машина. Пришлось ему всё рассказать.

— Капот, бампер, крыло, — перечисляю, расхаживая вдоль скамейки, на которой свалены мои коробки и пакеты, в одном из которых растрёпанная фиалка, упавшая на пол при ударе. — В общем, делать будут две недели минимум.

— Да чёрт с ней, с машиной! Ты как, доча?

Папа старается говорить спокойно, но голос всё равно дрожит. Я сама еле держусь, чтобы не вывалить всё и не разрыдаться в трубку. Маленькая девочка внутри меня отчаянно просит сочувствия и защиты. Как в детстве, когда любимый папочка обнимал и говорил, что я самая красивая и он любому, кто посмеет меня обидеть, по жопе надаёт и в угол поставит.

Вон он — мой обидчик. Стоит напротив на тротуаре, следит, как «Хонду» затягивают на платформу эвакуатора. Хмурится, руки в карманах. Деловой.

Он не намеренно меня обидел — сам увлёкся и чувствует свою вину, уверена. Но мне от этого не легче. Хочется забиться в угол, уткнуться лицом в подушку и как следует пореветь.

— Я в полном порядке, пап. Только испугалась немного. Сейчас пустырника накачу и спать лягу, — отчаянно пытаюсь звучать оптимистично, потому что папа думает ехать сюда, а это лишнее. — Ты маме до утра не говори и сам прими успокоительное. Только из аптеки, ладно? Всё, давай, целую! Мне тут бумаги надо подписать...

На самом деле бумаги уже подписаны, машину вот-вот увезут — Денис решил всё очень быстро. Хорошо, что не ухал.

Когда я выпалила ему в лицо, чтобы оставил меня в покое, внутри меня словно что-то сломалось и с тихим треском осыпалось, стало пусто и невыносимо горько. Он моё требование проигнорировал. Списал на нервы и остался. Повёл себя как настоящий мужчина.

Хотя почему «как»? Денис Берестовский именно такой.

Помню, когда мы только познакомились, мне было искренне жаль его невесту. «Он же просто невыносимый!» — думала я. Теперь думаю, что самый лучший на свете. Да, характер сложный. Но простые характеры не могут быть сильными, а слабые мне не интересны. Так или иначе, у каждого есть свои недостатки, но у Дениса их с лихвой перекрывают очевидные достоинства.

Он даёт последние наставления водителю эвакуатора. Я на него украдкой поглядываю. Высокий такой. Красивый...

За рёбрами жжёт.

Он — мой мужчина. Абсолютно мой! Это я должна просыпаться и каждое утро видеть его спящим на соседней подушке. Я, а не какая-то Диана!

Такое убеждение не имеет под собой внятного объяснения, но оно настолько твёрдое, что его не перебить ни логикой, ни здравым смыслом.

В горле разрастается ком. Давит, режет, не даёт дышать. Я отворачиваюсь, сглатываю через силу. Ничего, справлюсь. Пока не знаю как, но у меня получится.

— Всё, поехала твоя машинка на апгрейд, — шутит Денис и подходит ближе.

Я перекладываю коробки, на него не смотрю — не могу пока. Он делает ещё шаг, почти невесомо касается локтя.

— Ты как? Успокоилась немного?

— Я в полном порядке, — заверяю, вцепившись пальцами в атласную ленту. — Думаю, как тебя благодарить. Ты мне очень помог.

— Кофе будет достаточно, — тут же находится он. — Давай помогу тебе с вещами, и ты меня угостишь...

— У меня нет кофеварки.

Я не вру — она ещё зимой сломалась, а новую я так и не купила. Вечером кофе всё равно не пью, а утром приловчилась покупать на вынос по дороге в офис.

Денис наклоняет голову набок и заглядывает мне в глаза.

— Я согласен на чай.

— Чай у меня закончился.

Теперь нагло вру. Раздражает, что Денис пытается заигрывать. Как ему только совесть позволяет?

— Семак всё выпил? — спрашивает.

Я бросаю на него короткий злой взгляд.

— Ваня ни разу не был у меня в гостях.

— Он тебя к себе возит?

Денис достаёт руки из карманов и скрещивает их на груди. Его челюсти заметно напрягаются, дыхание учащается. Ревнует. Так отчаянно, что не в силах этого скрывать.

— Не угадал. Я у него дома тоже никогда не была.

Хмурится, хмыкает. В потемневших глазах читаются ещё вопросы. Были ли мы с Ваней в отеле или, может, занимались экстремальным сексом на природе? Трахались в машине на подземной парковке? В баньку вместе ходили?

Он думает, что я со всеми такая отчаянная и на всё согласная, как с ним? Обидно, если так. Но обижать в ответ я не буду. Нет ничего глупее и бессмысленнее, чем соревноваться, кто кому сделает больнее. Я смотрю ему в глаза и признаюсь:

— Секса с Ваней у меня не было и не будет. Мы договорились дружить. Если тебе это интересно, — добавляю, чтобы снизить градус пафоса.

— Интересно. Спасибо, что сказала, — кивает Денис.

Больше ему сказать нечего. Через неделю он женится на другой, но как же знатно сейчас потешилось его эго. Даже лицо преобразилось и буквально светится. Лишь от того, что я не спала с его другом.

Снова это противное пощипывание в глазах. Я хватаю со скамейки пакеты.

— Вот. Тут подарки Клоуну, — протягиваю. — А это... — приподнимаю тот, что с фиалкой, — ...тебе лично. Она немного пострадала, но выжила.

Денис заглядывает в пакет, потом смотрит на меня.

— Аля...

Эмоции на его лице стремительно меняются. Взгляд становится таким пронзительным, что я его не выдерживаю. Отворачиваюсь. Минуту назад казалось, что больнее быть уже не может, но я ошибалась.

— Давай я всё-таки тебе помогу поднять вещи, — настаивает Денис.

— Езжай уже домой, — цежу сдавленно. — Тебя там ждут...

Забросив сумку на плечо, я складываю коробки одну на другую, чтобы было удобнее нести. Горло пережало, глаза жжёт, но плакать я не буду. Не сейчас.

— Подожди...

Денис берёт меня за плечо. Я поворачиваюсь, и он тут же притягивает. Уверенно, собственнически обнимает.

Запах его кожи, смешанный с лёгкой горчинкой одеколона, отключает сопротивление как по щелчку. Я утыкаюсь носом в тёплую шею, вдыхаю поглубже. Позволяю себе эту слабость напоследок.

Денис сжимает крепче, и я впитываю его тепло, ворую на память ощущения. Он касается губами виска. Спускается ими по скуле, медленно ведёт по щеке. По телу разбегается щекотное покалывание, от которого волоски на руках встают дыбом. Я так сильно хочу почувствовать его губы на своих, что задерживаю дыхание.

Как только это происходит, тело прошивает вспышкой.

Я позволяю Денису скользнуть языком внутрь и сама сплетаю его со своим в жадном желанном ритме. Проваливаюсь в этот поцелуй, теряюсь в его напористости и совершенно забываюсь в моменте.

Пока мимо нас не проходит соседка со второго этажа с маленькой вредной собачкой, звонкий лай которой возвращает меня на землю.

— Всё. Пусти.

Я выворачиваю шею и пробую оттолкнуть Дениса, но он удерживает за талию.

— Нет, Аля. Я не могу тебя отпустить.

Он силится улыбнуться и продолжает внаглую прижиматься.

— Прекрати. Не будь мудаком! Сначала с ней, потом со мной...

Я упираюсь в его грудь руками и делаю шаг назад. Какими бы сильными ни были мои чувства, на роль любовницы я не согласна и собираюсь об этом сказать.

Но Денис заговаривает раньше:

— Она приезжала за вещами. Мы расстались. Окончательно.

В ушах громко бухает. Мне требуется несколько секунд, чтобы убедиться, что я слышу и понимаю правильно.

— Об отмене свадьбы пока не объявляем — на то есть причины, — добавляет тем временем Берестовский.

— Вы планируете сделать совместное заявление?

Я резко вспоминаю, что вообще-то он — мой клиент.

— Пока не знаю. Жду твой профессиональный совет и надеюсь на помощь.

— Конечно, Денис... Борисович, — киваю и нервно заправляю волосы за уши.

Чертовски сложно собраться. Такой резкий переход… Минуту назад я была на грани истерики, а теперь готова запищать от радости.

Надо как-то взять себя в руки.

Послезавтра у Берестовского вручение премии, в воскресенье — выборы, в которых участвует отец Дианы. Значит, объявлять о разрыве помолвки нужно в понедельник вечером — это самое подходящее время для новости, которую нужно поскорее похоронить.

Какая хорошая новость! Прекрасная!

Главное, вслух об этом не сказать.

— Нужно сесть и всё спокойно обсудить, — говорю с умным видом, а у самой в голове сплошные восторженные междометия. — Нам потребуется чёткий поэтапный план действий и запасная стратегию на случай утечки...

Денис внимательно смотрит на моё лицо. Наверняка оно сияет не меньше, чем его после моей правды об наших отношениях с Ваней.

— Поехали ко мне? — предлагает он и нежно проводит пальцами по моей скуле. — У меня есть кофе, чай, вино французское… Клоуняра там тебя ждёт.

Его голос вибрирует, а в глазах отчётливо читается желание любым способом меня уговорить. Но этого не требуется. Я не вижу причин отказываться. Была всего одна, и её больше нет.

— Поехали, — киваю и быстро облизываю вдруг пересохшие губы.

Денис этот жест фиксирует. Его взгляд знакомо темнеет, когда он наклоняется и мягко обхватывает мою шею.

— Я заберу тебя на всю ночь, до утра, — предупреждает, поглаживая подушечкой большого пальца бьющуюся сонную артерию.

Этого оказывается достаточно, чтобы внутри меня тесно стянулось и сладко скрутилось от предвкушения.

Пока я выуживаю из сумки ключи, Берестовский подхватывает пакеты с коробками и несёт их к подъезду.

— Поднимешься со мной? — спрашиваю, когда мы вместе подходим к лифту.

— Если можно. Давно хочу посмотреть, как ты живёшь, — отзывается он хрипловато.

Я пытаюсь вспомнить, не оставила ли в квартире бардак, но стоит нам войти в кабину, как становится плевать. Тормоза у нас срывает прямо там.