Глава 52

Разгар рабочего дня, центр города стоит. Двадцать минут я тыркаюсь в плотном заторе с видом на зеркальную высотку Прайм-банка и никак до неё не доеду. Двигаюсь строго в правом ряду, никуда не перестраиваюсь — я на машине, к габаритам которой ещё толком не привыкла.

До обеденного перерыва ещё час, так что на парковке ожидаемо аншлаг, но но для личного автомобиля Берестовского всегда зарезервировано место прямо у входа. Я аккуратно втискиваюсь между его представительским седаном и рэнжем Семака. Значит, Ваня на рабочем месте. Объявился-таки.

Мы с Денисом тоже были «в подполье». С вечеринки уехали к нему домой и до сегодняшнего утра не высовывались. Телефоны перевели в беззвучный режим и забросили подальше, к ноутбукам не притрагивались. Сознательно отключились от внешнего мира, и в этой тишине нам было невероятно хорошо вдвоём.

Но вчера перед сном я всё же полезла в интернет. Начиталась новостей, распереживалась. Денис меня по-своему утешил. Заверил, что вместе мы справимся, а потом так зацеловал, что на время у меня получилось забыться и даже сладко уснуть, но я проснулась с устойчивой тревожностью.

Конечно, я понимала, что резонанс будет малоприятным, но настолько жёсткого негатива в свой адрес не ожидала. Кем меня только не назвали: беспринципной карьеристкой, соблазнительницей, хищницей, стервой… Придумали, что я бывшая эскортница и была заграничной содержанкой. Что как журналист ничего из себя не представляю и вообще старая, что лицо и грудь у меня «сделанные». В общем, полный набор.

Зато Диану в комментариях повально жалеют. Дважды обманутая невеста, надо же, как не повезло бедняжке. Сама «бедняжка» тем временем в подушку не рыдает, а отдыхает с родителями на Корсике. По предварительным результатам её отец победил на выборах, так что Мейхеры празднуют.

— Это же она? Та самая пиарщица? — слышится язвительный шёпот, как только я вхожу в просторный хол бизнес-центра.

Денис предупреждал, что у центрального входа с самого утра дежурят репортёры, и советовал зайти через подземный паркинг, но это было до моего разговора с Крикуном, после которого я всё, естественно, забыла.

День сегодня сумбурный и ужасно нервный. Мой телефон звонит практически ежеминутно, почта и мессенджеры завалены непрочитанными сообщениями. Теперь ещё это.

— Алина Лаппо?.. Подождите, Алина!.. Скажите, как долго длится ваш роман?.. Это правда, что сначала вы встречались с замом Берестовского?.. Вы были знакомы с его невестой?..

За спиной раздаётся сразу несколько голосов, перебивающих друг друга, и я инстинктивно ускоряюсь и жестом прошу открыть турникет. Пропуск показывать некогда. Охранник, к счатью, реагирует мгновенно и без вопросов, его по всей видимости проинструктировали. Меня пропускает, а настырных репортёров тормозит.

— Без комментариев! — на ходу бросаю я и бегу к открытому лифту.

Я постоянно слышала эту фразу, пока работала на телевидении. Посде часто произносила её от имени клиентов агентства. Последнее время то и дело отбивалась этой формулировкой за Берестовского, но защищаться так самой пришлось впервые в жизни.

Ощущения противоречивые. С одной стороны, кто бы что ни думал, какая бы грязь ни лилась на меня в сети, Денис любит меня. Это придаёт уверенности, дарит некий триумф. С другой, после прочтения комментариев я буквально физически чувствую чужую злость и неприязнь. Они осели на коже липким налётом и не дают нормально дышать.

Пока поднимаюсь в лифте, смотрю в зеркало и поправляю одежду и волосы. Машинально, чтобы успокоиться. Пульс частит, в горле пересохло, ладони вспотели.

Игорь считает, что если скандал вокруг нашего романа не подпитывать новыми инфоповодами, он быстро иссякнет. Сейчас лето, пора отпусков, у людей другие заботы. Я тоже так думаю и очень на это надеюсь. У меня довольно крепкая психика, но выдерживать эту лавину давления реально сложно.

Когда двери лифта разъезжаются, я расправляю плечи и делаю глубокий вдох. Выхожу решительно, но резко торможу.

— Ой! — вырывается от неожиданности.

— Привет, — здоровается Семак и делает шаг назад.

Я киваю и быстро отвожу взгляд, но следы побоев на его лице увидеть успеваю. Левая сторона заметно распухла и посинела, глаз заплывший, вело тяжело нависает, вокруг багровый синяк.

Денис отделался малой кровью, его разбитая губа почти зажила, других следов на лице не осталось. Ване досталось значительно больше.

— Как дела? — на автомате спрашиваю я.

Обычный нейтральнвй вопрос в сложившейся ситуации кажется неуместным, и я тут же жалею, что спросила.

— Бывало и лучше, — отвечает Ваня, глубже пряча ладони в карманы брюк.

Лифт за моей спиной закрывается и уезжает. Я снова смотрю в сторону, разглядываю стену с логотипом банка. Иван смотрит на меня. Чувствую.

Секунды тянутся. Мы стоим и молчим. Это невыносимо.

— Мне жаль, что так вышло, — ляпаю я очередную банальную фразу.

Не знаю, как ещё извиниться. Мне ведь есть за что. Я не только отвергла его чувства, но и разрушила их многолетнюю дружбу с Денисом. Как это исправить, понятия не имею, но очень хочу. Заламываю нервно пальцы.

— Всё нормально, Алинка, — усмехается Ваня в своей привычной бодрой манере, которая никак не вяжется с его видом.

Он проходит мимо меня к лифтам и жмёт на кнопку вызова. Путь свободен, я могу идти, но почему-то продолжаю стоять. Хочется как-то его поддержать. По-человечески. Но нужных слов я не нахожу, а обнять нельзя.

— Ты его любишь? — звучит за спиной приглушённо.

Поворачиваюсь. Посмотреть в глаза осмеливаюсь, ответить — нет. Не хочу ещё больнее делать.

— Ясно. Можно было не спрашивать, — кивает Ваня, качнувшись с пятки на носок. — Что ж… Совет да любовь.

Двери лифта с тихим звонком разъезжаются. Он входит в кабину, разворачивается, но на меня больше не смотрит. Уезжает. Оставляя меня наедине с чувством вины и ноющей в груди жалостью.

Постояв еще минуту, я беру себя в руки и иду к кабинету Берестовского.