ЧАСТЬ ВТОРАЯ

Преодолев это . . или что-то в этом роде

НОА

Можно было бы сказать, что я была глупой, глупой. . или, скорее, сказать, что той небольшой самооценки, которая у меня осталась, уже было недостаточно, чтобы помочь мне двигаться дальше.

Слова Ника, однако, глубоко проникли в меня. Я поверила им просто так, без лишних слов.

После моего пребывания в Нью-Йорке, где я не выходил из комнаты до того дня, когда мне нужно было ехать в аэропорт, я вернулась в свою квартиру, чувствуя себя самым глупым и несчастным человеком на Земле.

Ник и София… София и Ник. . черт возьми, как мне было больно просто думать об этом и как мне было больно, что он так долго лгал мне. Я не была глупой, Николас любил меня, в этом не было никаких сомнений, даже величайший актер страны не смог бы притвориться, что испытывает ко мне какие-либо чувства, но было легко представить, как он влюбляется в нее.

Да, я приехала в Лос-Анджелес разбитая вдребезги, но в то же время исцеленная от страха. В течение последнего года, когда я больше не видела Ника до свадьбы, это вселяло в меня надежду, заставляло поверить, что если мы снова увидимся, он не сможет и дальше игнорировать мои чувства ко мне. Я цеплялся за раскаленный гвоздь и наконец поняла, что больше не за что цепляться.

Когда я вошла в свою квартиру, я заметила, что мне звонила моя мама. Конечно, она хотела знать, все ли у меня в порядке, и хотя я знала, что она не осмелится спросить меня об этом, она хотел убедиться, что моя встреча с Ником по прошествии стольких месяцев больше не сломила меня.

Восстановить отношения с моей матерью было нелегко, через несколько месяцев после разрыва мне пришлось столкнуться не только с тем, что Ник ушел и бросил меня, но и с неблагоприятной семейной ситуацией. Той ночью, в ночь празднования годовщины Лейстеров, я обнаружила аспекты, которые изменили мой взгляд на вещи, в частности, на мою мать, вещи, которые заставили меня даже возненавидеть ее изо всех сил.

Снова поговорить с ней было сложно, сначала я даже не хотела ее видеть, я наотрез отказывалась впускать ее в свою квартиру. Если бы не поддержка Дженны, я не знаю, как бы я выбралась из той бездонной ямы, в которую упала. Через пару месяцев после того, как Ник уехал в Нью-Йорк, я решила позвонить маме по телефону, и мы все говорили и говорили.… в итоге она объяснила мне свою версию истории. Она объяснила, что ее отношения с Уильямом начались почти случайно; в то время она работала в отеле, мне было всего шесть лет, и отношения с моим отцом уже начали разваливаться. Однажды ее попросили принести еду одному из гостей, что не входило в ее обязанности, но одна из официанток заболела, и ей пришлось заменить ее. Гостем оказался Уильям, Уильям Лейстер на тринадцать лет младше, с миром в руках, богатый, красивый и привлекательный; только увидев Ника, я могла понять, что моя мать смогла увидеть в нем. Моей матери в то время едва исполнилось двадцать четыре года. Она никогда в своей жизни не была ни с кем, кроме моего отца, от которого она забеременела мной, когда была очень молода; она не могла наслаждаться своей молодостью, ей пришлось нести ответственность с первой минуты, когда она узнала, что я появлюсь, родить ребенка. А Когда Уильям начал ухаживать за ней, их мир перевернулся с ног на голову, с ней никогда так не обращались, никогда не говорили ей таких красивых вещей, никогда не дарили ей цветов… Мой отец был придурком, он всегда был таким, даже до того, как совсем потерял себя.

С тех пор у них был роман, роман, в котором Уильям не знал ни о моем существовании, ни о существовании моего отца до шести лет. Отношения, которые у них были, были внебрачными, но Уильям считал, что это было только с ее стороны. Они виделись очень редко, только когда он ездил в Канаду, и их встречи были практически. . ну, вы можете себе представить.

В ночь, когда ей позвонили и сказали, что я лежу в больнице, чуть не истекая кровью, это была та самая ночь, когда Уильям узнал все, что моя мать скрывала от него. Побои она маскировала косметикой, мой отец никогда не бил его по лицу или, по крайней мере, пытался, и все это для того, чтобы никто не узнал, что происходит в нашем доме, а моя мать всегда говорила Уильяму выключать все огни.

Для Уильяма было шоком то, чего он не мог себе представить даже во сне, что женщина, которая сводила его с ума, которая перевернула его мир с ног на голову, женщина, ради которой он все бросил, была замужем и имела дочь, а вдобавок к этому к ней приложил руку недоношенный ребенок ее мужа. .

С тех пор все стало сложнее. Мою мать лишили опеки, чувство вины ввергло ее в ужасное состояние; жестокое обращение, которому она подвергалась со стороны моего отца, плюс то, что они не позволили ей продолжать заботиться обо мне . .

Покончив со всем, с Уильямом и со всем миром, она отдалась алкоголю до такой степени, что ей пришлось пройти курс детоксикации, который обошелся Уильяму дорого.

После нескольких месяцев лечения, месяцев, в течение которых мне приходилось находиться в приемной семье, ей разрешили забрать меня обратно.

Моя мать не хотела больше видеть Уилла, никогда больше, сказала она себе, никогда больше не повторит ту же ошибку. С этого момента она поклялась жить для себя и для меня.

— Я так и не смогла простить себя за то, что случилось той ночью, Ноа, —призналась мне мама сдавленным голосом. —Твой отец никогда не поднимал на тебя руки, а я . .. Я была глупа, я была ослеплена своей любовью к Уиллу, которая в то время была единственным, кроме тебя, что заставляло меня двигаться дальше. Мы так мало виделись, и когда мы это делали, я была так счастлива, я чувствовала себя такой особенной. ..такой живой. Уильям как раз собирался быть в тот вечер в городе, и мне нужно было его увидеть. . он был мне нужен почти так же, как воздух для дыхания.

В тот день я прижимала телефон к уху и не переставала думать о том, что то, что рассказывала мне мама, было тем же самым, что я чувствовала по отношению к Нику. Я поняла ее, поняла, по крайней мере, эту потребность сбежать, и осознала, что я также не должна осуждать ее вечно: она всегда была рядом со мной, она пожертвовала собой, чтобы я могла учиться, чтобы у меня была лучшая жизнь.

В конце концов я простила ее, я должна была это сделать, она была моей матерью. Не то чтобы отношения улучшились до такой степени, чтобы вернуться к прежнему состоянию, но, по крайней мере, я вернулась домой, мы вместе поели, я плакала… я долго плакала, она обняла меня и сказала, что сожалеет и что я тоже сожалею о том, что случилось с Ником. Я сказала себе, что мои отношения с Николасом были реальными, жизнь могла разлучить нас из-за проблем и отсутствия доверия, но это было так.

Оставив чемоданы на кровати, я дотронулась до кулона, который все это время служил мне якорем, и, вспомнив, что его больше нет, с сожалением уронила руку на бок.

Он должен был двигаться дальше; в конце концов, он уже сделал это.

Следующие несколько месяцев были лучше, чем я ожидала.

Преподавательский состав, занятия и работа позволили мне сосредоточиться на других вещах. Я больше ничего не слышал о Николасе, по крайней мере, не из первых уст, потому что новость о том, что Николас Лейстер встречается с дочерью сенатора Эйкена, вскоре заняла страницы в некоторых газетах.

Видеть их вместе, держась за руки, было больно. Как же мне было больно!

Но это также помогло мне превратить мою грусть в злобу, а также в холодное отчуждение. Я сказала себе, что это к лучшему, что мне все равно . . я явно обманывала себя, но это помогло мне пережить дни и недели. Так было проще.

К тому времени, когда я хотела это осознать, праздник Благодарения был не за горами, и после долгих размышлений об этом и того, что моя мама повесила трубку днем ранее, я сказала ей, что приеду. На следующий день я должна была отправиться в дом Уильяма, а до него было чуть больше часа езды, и я потратила бы на это час. Я слушала музыку и считала цифры того, что я должна заплатить в конце месяца и как я смогу купить себе новую книгу, которую просили для урока права. К счастью, квартира была оплачена. Я отказалась, чтобы Уильям продолжал выплачивать мне ежемесячное пособие, и мне пришлось начать искать новую квартиру, но хозяйка сообщила мне, что год был оплачен: Браяр, или, скорее ее родители заплатили за два года вперед и не требовали возврата, когда она ушла, так что я могла остался на ее месте.

А вскоре появился еще одна проблема. Хотя тема квартиры была закрыта, по крайней мере, на данный момент, я едва сводила концы с концами. Я устроилась на работу в кафе на территории кампуса, но два дня назад мой начальник сказал мне, что не собирается продлевать со мной контракт. Они открыли еще один бар в двух кварталах отсюда, и мы потеряли много клиентов, поэтому им пришлось сократить штат сотрудников, и я была среди них.

Так что мне нужно было начать мобилизоваться, и быстро.

Поскольку я собиралась провести выходные у мамы и Уилла, я вытащила из шкафа маленький чемоданчик и рассеянно пошла собирать одежду. Дело также не в том, что я собиралась переезжать, а в противном случае я бы одевала то, что было у меня в другом шкафу. Если бы я сдала экзамены по юриспруденции, а экзамен был сразу после каникул, то мне не пришлось бы учиться, к моему большому огорчению. Я ненавидела этот предмет не знаю, потому ли это, что он напоминал мне Николаса, или просто потому, что запоминание законов было не моим делом, но, Боже, у меня было собачье настроение!

Я должна была сдать его обязательно, он касался в основном авторских прав, прав на изображения и всего остального, и я с нетерпением ждала того дня, когда смогу забыть обо всей этой ерунде, которую я могла бы легко погуглить, если бы завтра они мне понадобились.

Поскольку я больше не пользовалась чемоданом с тех пор, как уехала в Хэмптонс на свадьбу Дженны, я не удивилась, обнаружив, что там все еще лежат вещи, такие как зубная щетка, которую, как я думала, потеряла, черные кружевные трусики , моя водостойкая тушь для ресниц и, к моему удивлению, карточка с именем Линкольна Баксвелла. В карточке было указано, что он юрист, публицист и общественный деятель.

Я помнила его, он был одним из друзей Дженны, был на ее свадьбе и был довольно милым. Если я правильно помню, он дал мне карточку на случай, если я когда-нибудь заинтересуюсь работой в этом секторе. Боже, я не могла в это поверить! Я совершенно забыла о его предложении, не в последнюю очередь потому, что подошел Николас и бросил неуместное замечание, заставив меня отойти от них обоих.

Я понятия не имела, какую работу он мог бы предложить девятнадцатилетней студентке колледжа, такой как я, но я ничего не теряла, пытаясь это сделать. Я посмотрела на свои часы, я надела браслет и увидела, что звонить уже слишком поздно, поэтому решила, что сделаю это утром по дороге к Уиллу, и если мир не ненавидит меня так сильно, как мне казалось, возможно, у меня будет работа раньше, чем я могла себе представить.

На следующее утро было довольно холодно, и обогрев моей машины не то чтобы был чем-то необычным. Моя мама очень настаивала на том, чтобы я снова использовал свою Audi, но меня эта идея не устраивала. Она настаивала на том, что это был подарок, что он был моим, и что если я не использовала его, то это потому, что была слишком горда. Возможно, она была права, моя старушка была почти на последнем издыхании, и я не могла позволить себе новую машину, поэтому я воспользовалась этой поездкой, чтобы поменяться. В конце концов, это была правда, что это был подарок, и машина была просто припаркована там, и, черт возьми, это была Audi.

Когда я уже выехала на автостраду и сочла время подходящим, я, нервничая, решила позвонить Линкольну Баксуэллу. Сначала я звонила несколько раз, и когда я уже собиралась повесить трубку, женщина пожелала мне доброго утра.

—Доброе утро, я хотела бы поговорить с Линкольном Баксуэллом. Я Ноа Морган, падчерица Уильяма Лейстера, — сказала я немного приоткрыв рот.

Я не привыкла использовать имя Уилла, чтобы открывать мне двери, но это было не то, к чему чего я стала придираться.

—Одну секунду, пожалуйста.

Мистер Баксуэлл принял меня через несколько минут.

—Извини за опоздание, Ноа, не так ли? — Баксвелл извинился дружелюбно и вежливо, что соответствовало его поведению на вечеринке.

Мне было неловко говорить ему причину моего звонка, но, видите ли, он зачем-то дал мне визитку, не так ли?

—Доброе утро, мистер Баксуэлл. Да, я Ноа Морган, мы познакомились. .

— На свадьбе Дженны Тэвиш - да, да, я ее помню, вы сводная сестра Николаса Лейстера, верно?

Я на секунду закрыл глаза.

—Да, это я, — подтвердила я с некоторой запинкой.

«Хорошо, Ноа, успокойся.»

— Чем я могу тебе помочь?

Пришло время, так сказать, попрошайничать.

— Я упомянула тот день, потому что в тот день, когда мы разговаривали на свадьбе, мне показался довольно интересным проект, который вы имели в виду. . LN. . —Здесь самое время усомниться.

—ЛРБ, —любезно пояснил он.

Черт возьми, я могла бы, по крайней мере, выучить название, я уверена, что он подумает, что я дура.

—Да, извините, LRB, по правде говоря, я была бы рада принять ваше предложение поработать в крупной компании, которая вот-вот откроется. У меня почти не было практики за пределами кампуса, и я хотела бы попробовать себя в нескольких секторах, прежде чем выбрать специализацию. .

Было ясно, чего я хочу, не так ли?

Мистер Баксвелл кивнул, очарованный.

—Нет проблем, Ноа, я подергаю за несколько ниточек и скажу своей секретарше, чтобы она вам позвонила. По правде говоря, я удивлен, что вы позвонила мне, но я буду рад видеть вас в своей команде, я уверен, что вы умная девушка. Я хотел бы, чтобы вы отправили моему секретарю свой академический аттестат, расписание занятий, а также любые справки, которые вам удалось получить. Мой сектор чисто коммерческий, мне нужна хорошая команда, которая готова облегчить мне жизнь, так что, если вы хорошо разбираетесь с документами, мы можем что-нибудь организовать, чтобы вы работала по несколько часов в день, не прерывая учебу в колледже, не возражаете?

Я чуть не закричал от восторга, Боже, как легко это было, я не могла в это поверить! Ладно, я могла бы попросить Уилла об одолжении, но так было бы лучше; кроме того, именно Баксуэлл дал мне карточку, не так ли?

Я попрощалась, поблагодарив его, и чуть не врезалась в машину впереди на красный свет, от того, насколько я была отвлечена и счастлива.

Я больше не была безработной!