НОА

Нам потребовалось больше часа, чтобы добраться до старой квартиры Николаса. Обратный путь с пляжа и остановку у дома Дженны, чтобы забрать кое-что из моих вещей, мы провели в тишине. И не потому, что я хотела бы молчать, нет, наоборот, именно он включил музыку в машине и погрузился в состояние почти полной тишины.

Поскольку я была так рассержена, я сидела, не отрывая глаз от дороги, хотя должна признаться, что иногда я косо смотрела на Ника, чтобы он не заметил. Я поймала себя на мысли, что смотрю на него как отчаявшийся человек, который очень хочет, чтобы отец его ребенка сказал что-нибудь ободряющее, например: «Я очень рад» или «Все будет хорошо».

Ничего этого не было, волшебный момент, когда момент исчез, оставшись на пляже; закат подошел к концу, и темнота ночи, казалось, просочилась в окружающую среду.

Что, черт возьми, с ним не так? Ладно, да, это была новость, которая никого не оставила равнодушным, но, черт возьми, одной несущественной болтовни было бы достаточно.

Когда он припарковался на стоянке, я вышла, даже не остановившись, чтобы подождать его. Я пошла прямо к лифту. Теоретически я не должна была ходить, но я и не думала говорить ему об этом; более того, теперь я поняла, что Ник понятия не имел о проблемах, связанных с моей беременностью, и какая-то часть меня боялась, что мне придется ему об этом рассказать. Дженна могла позвонить ему в любое время и сообщить новости, но теперь, когда мы уехали вместе, моя подруга казалась намного более расслабленной и довольной - на самом деле она казалась в облаках. Бедная наивная девочка, она думала, что, просто рассказав ему об этом мы оба внезапно станем маленькой счастливой парой прошлых лет. .

Смешно да, но я не скажу, что не ожидала этого, по крайней мере, совсем немного. Николас догнал меня, и мы вместе поднялись на четвертый этаж. Он нес мой маленький чемодан.

Только войдя внутрь, я поняла, что это место больше не мое. . не говоря уже о Мини Я. Квартира была другой, наши фотографии, картины, которые мы выбирали вместе, цветные подушки . . все исчезло; более того, мебель даже была заменена очень дорогой и элегантной, без какой-либо индивидуальности и выглядящей очень неудобной.

Хуже всего то, что я знала, что Ник не выбирал ничего из того, что там было… Эти изменения внес другой человек, и мне потребовалось не более секунды, чтобы его имя всплыло в моей голове.

Черт возьми, реальность ударила меня, как кулаком в живот. София была там, Николас жил с ней в этой квартире так же, как и со мной …

Я молча пошла в спальню, комнату, где мы провели лучшие интимные моменты наших отношений, все, что я знала, все, чему он меня научил, было в этой кровати, на этих простынях, в этом пространстве. Я смахнула слезу, которая скатилась по моей щеке почти на ощупь.

Комната тоже была изменена, все было по-другому.

Образы Ника с ней, его поцелуев, ласк, прикосновений, делающего с ней то же, что и со мной, проносились в моей голове, как будто это был воображаемое слайд-шоу.

Николас поставил мой чемодан на скамейку, а затем повернулся ко мне.

— Тебе следует лечь в постель.

Его слова, казалось, заставили меня проснуться и выбраться из того ада, в который я попала.

—Ты уже разговариваешь со мной? —сказала я, пытаясь скрыть свою печаль от гнева.

Он был удивлен и настороженно наблюдал за мной.

—Прости, если я раньше молчал. . мне нужно было все это обдумать. . пойми, это было не то, чего я ожидал.

—И я действительно этого ждала? — недоверчиво возразила я ему.

—У тебя было более трех недель, чтобы это осознать, — ответил он, упрекая меня в том, что я не сказала ему, как только узнал.

—Прости, если я не побежала за тобой, как только узнала, что у меня внутри зародился ребенок, ребенок которого я не ожидала и не хотела!

Как только я произнесла эти слова, я почувствовала себя виноватой и поняла, что солгала. Конечно, я хотела этого, сейчас больше, чем когда-либо, пути назад уже не было, мы с Мини были связаны: то, что материнская связь начинается еще до рождения, было полной правдой.

— И ты думаешь, что я ожидал?! — закричал он мне тогда, поднося руку к лицу в приступе нервозности. Он сделал глубокий вдох, чтобы успокоиться, хотя, по-видимому, без особого успеха, и снова заговорил со мной более спокойным тоном: —Мы не должны ссориться из-за этого, пожалуйста, ложись в постель, Ноа.

Его слова все еще продолжали звучать в моей голове, словно усиленные какой-то мозговой системой, которая была не в состоянии перестать слышать.

Ник не хотел ребенка. .

— На этой кровати? Ты хочешь, чтобы я легла в ту кровать, где ты трахнул бог знает сколько женщин? — сказала я в порыве ярости и ревности. Нет, ни за что на свете я не собиралась оставлять себя и Мини между этими простынями, пока я не умерла.

Ник не ожидал такого ответа, это было ясно, и он замер, не зная, что мне сказать. Это молчание только подтвердило мои подозрения.

Я взяла подушку и, тяжело ступая, вышла, пока не села на диван в гостиной, ужасный диван, такой неудобный, как я и подозревала, как только увидела его. Я сидела, скрестив ноги в индийском стиле, и смотрела вперед, на огромный телевизор - единственное, что, казалось, выбрал Ник.

Я краем глаза наблюдала, как он вошел в гостиную, подошел к мини-бару и налил себе выпить. Он несколько секунд смотрел на янтарную жидкость, пока, наконец, не поставил бокал на стол и не подошел ко мне.

Он протянул мне руку.

—Пойдем, — спокойно сказал он. —Я забронирую номер в отеле.

Это застало меня совершенно врасплох. Я удивленно открыла глаза, и, осознав, что он имел в виду, часть моего гнева прошла.

—В самом деле?

— Я не хочу, чтобы ты чувствовала себя неловко.

Я кивнула, вставая с дивана и становясь перед ним. Я умирала без его объятий, как бы мне ни было больно, вся эта ситуация была самой странной… С каких это пор Ник уступал моим порывам? Нормальным было бы убить друг друга криками, но мы стояли там, осторожно крадучись, пытаясь скрыть все то, что еще предстояло сказать.

Когда мы ехали в машине, Ник позвонил в отель Мондриан на Западе Голливуда, и, к моему удивлению, снял номер-люкс на двоих.

—Тебе незачем тратить на это деньги, Николас, мы могли бы пойти в мою квартиру, или ты мог бы оставить меня там, это была совсем не лучшая идея.

Он даже не отвел взгляда от дороги.

—Мне нужно место, где я мог бы работать, и я хочу, чтобы ты была рядом. Комната - это не проблема, не беспокойся об этом.

Я вздохнула, ощутив усталость в теле, мне захотелось лечь в постель, все, что я пережила за этот день, оставило меня измотанной. Я заснула на ходу, и Ник мягко разбудил меня. Открыв глаза, я увидела, что мы уже приехали и что посыльный терпеливо ждал, пока мы выйдем из машины.

Мы так и сделали, и я не могла не обратить внимания на свой наряд - леггинсы, джемпер и кроссовки - и сравнить его с элегантным обликом Николаса, который был в рубашке, джинсах и блестящих лодочках.

Я села на один из диванов в приемной, пока он занимался регистрацией. Я была немного обеспокоена, потому что делала все, что могла, кроме отдыха; дома у Дженны именно Лион возил меня туда-сюда, а теперь . . Если бы я попросила Ника, мне пришлось бы объяснять ему на словах все, что происходило во время беременности. Я не хотела рассказывать ему о том, насколько невероятно плохой была моя матка, или обо всех вещах, которые я делала неправильно в течение первых нескольких месяцев… Я вела себя как безответственная… Просто от воспоминания обо всем алкоголе, который я влила в свое тело, меня тошнило, и не из-за беременности, а из-за меня, потому что я была некомпетентна даже для этого, черт возьми, я все еще не могла поверить, что не догадывалась об этом . .

К счастью для меня и Мини Но, лифты были недалеко, и когда Ник взял меня за руку, чтобы отвезти туда, я от души поблагодарила его.

Посыльный проводил нас до комнаты, которая находилась на последнем этаже, и оставил в ней наши чемоданы. Когда мы вошли, я широко раскрыла глаза от удивления.

Ник дал чаевые посыльному, и тот ушел, так что мы остались одни. О, боже мой!

Это была не комната, а настоящая квартира. Я сделала несколько шагов вперед, любуясь сверкающим паркетом, огромной кроватью белого цвета с черным изголовьем, большим квадратным столом с прозрачными стульями, огромным диваном, письменным столом и невероятным видом на город.

Я постаралась не чувствовать себя подавленной и не думать о деньгах, которые должен был стоить этот номер, и просто подошла к кровати, на которой Ник открыл мой чемодан, откуда я достала пижаму. Затем я пошел в ванную. Душ помог мне, прежде всего, расслабиться. . я не знала, что должно было произойти между нами, в атмосфере было странное напряжение.

Когда я вышла из ванной - уже в пижаме из коротких штанов и широкой футболке - Ник ждал меня, прислонившись к столу. Он казался погруженным в свои мысли. Я проигнорировала то, как нервничала, оставаясь с ним наедине в комнате после стольких лет, и села на кровать, прислонившись спиной к спинке, ожидая, что кто-нибудь из нас нарушит молчание или скажет что-нибудь об огромном слоне, который, казалось, появился в комнате.

Я вспомнила, как в последний раз мы были наедине, в постели.… Я осторожно погладил себя по животу и задержала дыхание. Да, Мини-я. . ты как раз собиралась появиться на сцене.

— О чем ты думаешь? — спросил он, глядя на меня так пристально, что мое сердце учащенно забилось.

—Ни о чем. . я просто подумала о том, когда мы в последний раз. . знаешь, когда мы с тобой. . —Ник с силой сжал челюсть, наверное, то, что для меня было хорошее воспоминание, его приводило в ярость.

—Я был идиотом. . и безответственным.

Я посмотрела на его лицо, полное горечи, и пожалела, что не открыла рот.

—Того, что произошло той ночью, никогда не должно было случиться, —приговаривала я, чтобы скрыть, насколько меня огорчает его поведение. —И это была не только твоя вина.

Николас нахмурился, пристально глядя мне в лицо.

—Что случилось, Ноа? — спросил он, и, уловив тон его голоса, я подняла взгляд и посмотрела в его холодные глаза—. Ты солгала мне?

—Что? Что?

—Я спросил тебя, продолжаешь ли ты принимать противозачаточные таблетки, и ты ответила утвердительно, так что объясни мне, черт возьми, как это могло случиться.

Он спрашивал меня о таблетках? В ту ночь я была так поглощена тем, что мы делали, что не помнила и половины того, что, мы сказали друг другу.

Это было так, как будто мое сердце снова разрывалось на части.

—Ты думаешь, я сделала это специально?

Николас провел рукой по лицу, встал и отошел от меня.

— Я больше не знаю, что и думать.… Когда ты сказала мне, что беременна, мне и в голову не приходило, что это может быть мой ребенок, пока ты не решила прояснить мне это своим блаженным маленьким посланием, — пояснил он, открывая мини-бар и доставая бутылку.

Я затаила дыхание, ничего не говоря, я хотела услышать, что он скажет.

—Мы переспали один раз, черт возьми! Раз в сколько?! Полтора гребаных года и такое случается ?!

—Ты бы предпочел, чтобы он был от кого-то другого? — Я даже не узнала собственный голос, мне вдруг захотелось убраться оттуда.

— Ты прекрасно знаешь, что нет.

Я выпустила воздух, который держала в себе.

—Ты полный ублюдок, что даже намекнул, что я могла тебя обмануть. Как будто я могла быть заинтересована в том, чтобы забеременеть в девятнадцать лет! Знаешь что? Тебе не обязательно быть частью этого. Я вполне в состоянии двигаться дальше сама. —Последнее было неправдой, но я и не думала говорить ему об этом.

Ник посмотрел на меня в ответ, как будто я его оскорбила.

—Это то, чего ты хочешь? —сказал он тогда, и я заметила, как жилка на его шее начала биться сильнее, чем обычно. Его челюсть напряглась, и взгляд, который он бросил на меня, заставил меня замереть на месте.

— Это не обязательно должно быть твоей обязанностью. Многие матери способны воспитывать своих детей в одиночку, у тебя сейчас слишком много дел в жизни, и ты очень ясно дал понять, что больше не хочешь меня видеть.

Ник покачал головой и издал горький смешок, который мне совсем не понравился. Конечно, он не чувствовал того, что говорил, но он уже ясно дал понять, что не хочет ребенка и что сожалеет о случившемся, и я не собираюсь быть той, кто будет охотиться за ним, как это делают тысячи женщин, только потому, что у них будет ребенок; нет, ничего страшного, это было бы тяжело, я тонула в одиночестве подумать только, но я бы никогда не поставила его между мечом и стеной, никогда.

—Ты всегда шла по жизни, желая все исправить сама, никогда не позволяя никому помочь тебе или сказать, что ты не права. И знаешь одну вещь, любовь моя? Мне очень жаль, — «любовь» прозвучало как худшее оскорбление, сказанное вслух. —Но вот что я тебе скажу: ребенок, которого ты носишь внутри, такой же мой, как и твой, так что будь очень осторожена в своих словах.

Мне потребовалось еще несколько секунд, чтобы ответить.

— Ты мне угрожаешь?

— Я собираюсь стать частью жизни этого ребенка, и он будет носить мою фамилию. Почему то, что я хотела услышать с первой минуты, только сейчас заставило меня почувствовать себя загнанной в угол?

— У ребенка будет то, что ему больше всего подходит, и я буду тем, кто примет это решение.

—Ну, я думаю, ни один судья не станет отрицать, что тот, кто больше всего готов позаботиться о нашем сыне - это я, не так ли? У тебя ничего нет, если ты не попросишь об этом моего отца.

Волнение от того, что я услышала, как он сказал «наш сын», исчезло в одно мгновение. Я открыла глаза, не в силах поверить, что слово «судья» вообще прозвучало в разговоре.

— Что ты хочешь мне сказать? — спросила я с комом в горле.

Николас казался вне себя, с каждой секундой он все больше превращался в Ника, с которым я не хотела встречаться лицом к лицу.

—Я говорю, что собираюсь предпринять любые меры. Мы с тобой больше не вместе, так что нам придется оставить все как есть, прежде чем ты родишь. Совместная опека была бы хорошим выходом… А теперь, если ты меня извинишь, у меня есть важные дела.

Даже не взглянув на меня, он взял свое пальто и ключи и вышел из номера, хлопнув дверью.

Страх и слезы пришли позже, сопровождаемые сильной беспомощностью. Он был прав, у меня ничего не было, если только он я не просила об этом, но Боже упаси, чтобы Николас Лейстер когда-нибудь снова сказал что-то подобное. Если бы он намеревался встретиться со мной лицом к лицу, я бы ждала его более подготовленной, чем когда-либо.