Глава 27

Оценить кофе по достоинству не получилось опять-таки по двум причинам. Во-первых, восприятие вкуса изменилось из-за болезни. А во-вторых…

– О, добрый день! Дочь, а это мы удачно подошли! Правда, Юр? – звонкий женский голосок звучал радостно и немножечко ехидно.

– Угу, – папин голос прозвучал сдавленно.

Кристина мысленно застонала, но сумела заставить себя улыбнуться, Кирилл же выглядел слегка растерянным – в его планы знакомство с родителями любимой девушки пока не входило. Именно так: пока. Если бы знал, приготовил бы достойный букет для женщины, подарившей этому миру Кристину. И что-нибудь особенное для мужчины, тоже не стоявшем в стороне.

А ведь думал, что рассчитал всё верно. Сопоставив то, что Кристина рассказывала о поездках родителей к сестре в больницу, Кирилл, как ему тогда казалось, вычислил идеальное время, чтобы быстренько заскочить в кофейню, взять горячий кофе и отвезти его Кристине домой. Он всего лишь собирался позвонить ей, вручить стакан, пожелать скорейшего выздоровления и уехать к себе. А встретил Кристину почему-то на улице, да ещё и родители так не вовремя подошли.

Кто-то явно где-то просчитался…

Не знал Кирилл одного: родители, во всяком случае это точно касалось папы, тоже пока не жаждали встречи с потенциальным зятьком. Собственно, они и сорвались-то из больницы только потому, что кое-кому срочно приспичило пообщаться, так сказать, с белым другом. Супруга всю дорогу злорадствовала: а нечего вчера было чебурек несвежий из магазина есть! Разве будут хорошую еду со скидкой аж в семьдесят процентов продавать? Но муж не послушал, купил, съел причмокивая и очень-очень радовался – сэкономил!

Хорошо ещё, что хоть в больнице прихватило. Там и подсказать смогли, что делать, и лекарства нужные посоветовали, и аптека под боком. Только предупредили, что всё же не помешало бы поскорее добраться домой, чтобы белый друг всегда был в зоне доступа. Папа Юра как раз и занимался тем, что сосредоточенно шёл к дому, когда случилась неожиданная встреча. Главное, чтобы не случилось других неожиданностей.

– Мама, пап, это Кирилл. Кирилл, знакомься, это…

Папа вдруг побагровел, а потом так же быстро позеленел, а когда на теперь уже бледной коже проступили пятна разных оттенков серо-буро-малинового, он выдавил из себя:

– Юрий Палыч… – А затем наскоро пожал Кириллу руку и, неестественно, переставляя ноги, заторопился к подъезду.

– Э… Ольга Дмитриевна. – С лёгким беспокойством она смотрела вслед мужу, а потом улыбнулась застуканной врасплох парочке. – Ребят, вы тут давайте сами. Знакомство предлагаю считать недействительным, потом переиграем. А то тут у нас, – она кивком указала на подъездную дверь, – понимаете ли, чебурек.

Помахав на прощание, Ольга Дмитриевна устремилась за мужем. Кристина и Кирилл переглянулись.

– Не спрашивай.

– Даже не собирался.

Кофе она всё-таки благополучно допила, хоть тот и успел остыть. Вкус, к сожалению, так и остался совершенно никаким. Что ещё раз намекало: надо поскорее выздоравливать.

– Спасибо большое, – Кристина подняла чуть повыше пустой стакан.

– Да не за что, – улыбнулся Кирилл. – Знал бы, что так будет, купил бы больше.

– Ничего, в другой раз.

Для того, чтобы не целовать Кристину в губы, нашлись свои причины. И, как водится в последнее время, две. Во-первых, она по-прежнему болела. А во-вторых, родители Кристины уже наверняка добрались до квартиры, и Кирилл не был уверен, не выходят ли их окна на дорожку у подъезда. Рисковать он в любом случае не решился.

– Я напишу тебе, – сказал он. Однако ушёл не сразу – сначала дождался, когда Кристина скроется в подъезде.

И только тогда он развернулся и зашагал прочь. Но вскоре остановился, потому что путь ему преградил рыжий кот. Преградил, конечно, сильно сказано – разлёгся на дорожке, вытянувшись во всю свою немаленькую длину, однако обойти его при желании не составило бы труда. Не составило бы, но Кирилл вдруг замер, присел возле него на корточки и осторожно погладил подставленное пузо. Кот замурчал, а потом приподнял голову и, прищурившись, посмотрел ему прямо в глаза, как если бы хотел донести какую-то мысль.

Спустя минут сорок неподалёку уже от своего дома Кирилл зашёл в зоомагазин и купил восемь – восемь! – пачек кошачьего лакомства. Премиального кошачьего лакомства.

Кристина же Рыжика в тот день больше не видела. Следом за родителями, попрощавшись с Кириллом и выбросив стакан от кофе в урну, она вернулась в квартиру, где в прихожей столкнулась с мамой, бежавшей из спальни на кухню.

– Дочь, посторонись! – велела она и умчалась.

Где находился папа, и так было ясно. Кристина приподняла брови, покачала головой и ушла к себе. Кажется, температура снова поднялась.

Кристина не ошиблась – тридцать восемь и пять. Что ж, зато она увиделась с Кириллом.

– Юр, выходи, совесть имей!

– Не могу…

– На диету, блин, посажу!

– Не надо…

Усмехнувшись, Кристина закуталась в одеяло и закрыла глаза – спать хотелось неимоверно. Проснулась она ближе к вечеру. В квартире никто не шумел, но это вовсе не означало, что она пуста. Так и оказалось.

Сонно потирая глаза, Кристина вошла в кухню, где мама сидела на стуле и, глядя в окно, потягивала кофе.

– А папа где?

– Спит твой папа! – фыркнула мама и сделала ещё глоток. – А ведь я ему говорила! Не слушает никогда! Ой! – спохватилась она. – Дочь, ты-то как?

Температуру повторно Кристина измерить забыла, однако чувствовала себя вполне прилично, да и горло уже не так сильно болело.

– Нормально. – Она уселась на стул, голова всё ещё немного кружилась.

– Кофе будешь?

– Не откажусь. – Может, вкус она и не разберёт, но прийти в себя уж точно не помешает.

Мама встала, поставила чашку в мойку, оттуда же вытащила турку и приступила к кофейному колдовству.

– А он ничего такой.

– Что?

– Кирилл твой. Мне понравился.

Кристина почувствовала, как её щёки заалели. И температура здесь была совсем ни при чём.

– Мне тоже, мам.