Глава 47

Сознание Кристина не теряла, однако ветка, прилетевшая ей прямо в голову, заставила её упасть. Разумеется, в огромнейшую лужу, размером напоминавшую пруд в Парке Горького. К счастью, глубиной лужа до него не дотягивала. И так промокшая насквозь Кристина особой разницы не почувствовала, когда грязная вода хлынула ей под одежду. Ощущения, правда, были те ещё. Мокрая, холодная, голодная и ужасно злая, она поднялась и потёрла ушиб. Повезло ещё, что удар пришёлся не прямо в висок.

– Сходила за кофушком, – пробормотала Кристина, вставая на четвереньки.

Голова вроде не кружилась и не поташнивало, а значит, обошлось без сотрясения. Что ж, не всё так плохо. А ведь действительно, кто знает, что могло бы произойти, лишись Кристина чувств? Где-то на проезжей части сновали автомобили, а здесь, во дворах, никого не было видно. Разве что в окно кто-то мог выглянуть и прийти на помощь, но надеяться особо не приходилось – в это время большинство людей находились либо на работе, либо в школе. Да и место для падения в лужу Кристина выбрала крайне неудачное: за высокими кустами.

Отряхнувшись, скорее, по привычке, она поковыляла к дому. Почему поковыляла? А потому, что, падая, она ещё каким-то образом и лодыжку подвернула. Вряд ли сломала – иначе ступить бы не смогла. Однако теперь дорога домой будто удвоилась в длине. Пройдя немного и кусая губу при каждом новом шаге, Кристина остановилась.

Наверное, всё же стоило позвонить либо папе, либо Кириллу, чтобы её забрали и доставили домой хоть сколько-то целой, пока она ещё во что-нибудь не вляпалась. Вздохнув, Кристина сняла рюкзак со спины, открыла его, но рука нащупала только кофе и чай, телефон же никак не желал попадаться. Мурашки пробежали по коже, но не только из-за окружающего холода. Медленно Кристина обернулась, и плечи её опустились: да, любимый смартфон, рассрочку за который она выплатила всего несколько месяцев назад, один-одинёшенек лежал на краю той самой лужи, где успела искупаться его хозяйка.

– Да ё-моё…

Разумеется, телефон хорошенечко искупался и выключился. На задворках памяти Кристины сохранилась информация о том, что «утонувший» девайс ни в коем случае включать нельзя. Но на этом знания закончились, поэтому телефон отправился в рюкзак как есть, потому что хотя бы как-то просушить его было нечем.

Путь домой показался вечностью. По дороге никто не встретился, что одновременно и обрадовало Кристину, и огорчило. Хорошо, конечно, что никто не видел, что она походила на вымокшее огородное пугало, но всё же было бы неплохо обратиться к кому-нибудь за помощью. Сейчас её кредо «я сама» дало сбой. Но не настолько, чтобы отчаяться, и Кристина чуть ли не ползком добралась до дома. Зубы стучали, тело била дрожь, а глаза застелила туманная пелена.

Заледеневшие и одеревеневшие пальцы с трудом вытащили ключи, и Кристина наконец попала в подъезд, где с превеликой радостью почувствовала, что и ливень, и ураганный ветер остались позади, за железной дверью. Только усилием воли Кристина заставила себя двигаться дальше – ноги подкашивались, лодыжка болела, а пол в подъезде выглядел неожиданно удобным и притягательным.

Лифт поднимался медленнее, чем обычно, и только одна из его стенок удерживала Кристину от падения. Ключ долго не желал попадать в замочную скважину, связка то и дело выпадала из покрасневших от холода рук, но вот сперва отворилась входная дверь, а затем – и квартирная. Дом, милый дом!

Кристина вытащила из рюкзака настрадавшийся смартфон и положила его на полку, предварительно подстелив под него салфетки, кофе и чай же она отнесла на кухню и водрузила на стол – потом разберётся. Потом, подумав и кое-что вспомнив, Кристина насыпала в большую кружку риса и запихнула в него смартфон. Вероятно, ничем не поможет, но хуже уж точно не будет.

Как бы ни хотелось поскорее забраться в ванну, наполненную горячей водой, всё же сперва Кристина взяла в руки самую настоящую домашнюю реликвию – стационарный телефон. Им пользовались настолько редко, что не сразу вспомнилось, где он вообще находится. Телефон отыскался на тумбочке в прихожей – скромненькая чёрная труба с затёртыми кнопками, на которых еле проглядывались цифры, напоминала пульт от телевизора, только была чуть более округлой.

Но возникла одна и весьма существенная проблема для современного мира: Кристина не могла припомнить ни одного номера. Вот если бы она, как ей советовали, в своё время установила мессенджеры на ноутбук и синхронизировала их со смартфоном, можно было бы написать и родителям, и, конечно же, Кириллу. Наизусть Кристина знала только свой номер, да и то лишь потому, что его постоянно где-нибудь спрашивали: то в зоомагазине, то в магазине белья, то в продуктовом магазине, в общем, в любом магазине, когда требовалось оформить карточку.

– Блин! – только и сказала Кристина.

К счастью, около телефонной трубки валялся и старенький блокнотик, в который мама собственноручно когда-то записала рабочий номер. Его Кристина и набрала. Подняла та самая пресловутая тётя Лена, волшебница и хозяюшка, чьи пироги сводили с ума не только Перовых, но и всех, кто их хотя бы раз просто унюхал.

– Тёть Лен, это я, Кристина. Позовите маму, пожалуйста.

– Кристина? Что-то случилось? Почему не на мобильный? – затараторила она, но тут же сама себя и оборвала. – Ох, подожди! Сейчас позову. – Голос её стал глуше и дальше. – Оль! Кристинка твоя звонит!

Спустя несколько мгновений трубку взяла мама.

– Дочь? Ты что? Жива? Здорова? Всё в порядке?

– Жива я, мам, жива, – ответила Кристина. Насчёт остального она так уверена не была.

Вкратце она рассказала то, что с нею произошло во время прогулки за кофе-чаем. Разумеется, она умолчала о том, что ей прямо в голову прилетела ветка. Сотрясение есть? Нет! Вот и не стоит родительницу беспокоить, тем более что тогда и менее эмоционально уравновешенный родитель начнёт волноваться.

– Ладно, – вздохнула мама. – Я папе сама позвоню. А ты иди в ванну отогреваться. – И тут она хмыкнула. – Вечером пирожных принесу – будем праздновать твою добычу.

– Угу.

Оставалось только придумать, как связаться с Кириллом. Лучшее, что пришло в голову Кристине – съездить к нему самой, когда прогреется, высохнет. И когда погода за окном перестанет напоминать природный апокалипсис.

Мокрая одежда не желала сниматься, но Кристина с ней как-то справилась. Зеркало не порадовало: там, куда ударила ветка, запеклась кровь. Поэтому к обычным банным принадлежностям добавился ещё и хлоргексидин.

Прежде чем греть тело в ванне, Кристина приняла душ, тщательно смывая с себя то, что нацепилось в луже. Вода стекала чрезвычайно мутная, как если бы не человек мылся, а мохнатая гигантская собака, извалявшаяся в грязи. Преувеличение, конечно, но у Кристины сложилось именно такое впечатление.

Ранка на голове саднила и пульсировала. Увы, пластырем такую не заклеишь, а сама себе повязку наложить Кристина не сумела бы. По крайней мере, родители так ни о чём не догадаются. Расслабившись в горячей ванне, Кристина едва не уснула, но в какой-то миг встрепенулась и поскорее выбралась. Не хватало ещё замёрзнуть в быстро остывающей воде.

Кристина вытерлась насухо, замотала голову полотенцем – побоялась использовать фен из-за раны, – и отправилась на кухню, чтобы наконец выпить что-нибудь горяченькое. Выбор пал на чай, что Кристину немало удивило, ведь ходила-то она в основном именно за кофе. Голод куда-то подевался, зато с новой силой навалилась сонливость. Глаза слипались, а тело начало знобить.

«Только бы не заболеть! Только бы не заболеть!»

Прежде чем улечься под тёплое одеяло, она измерила температуру. Тридцать восемь и два.

«Опять заболела…» – с сожалением подумала Кристина и провалилась в сон.

Когда вечером вернулись мама и папа, она всё ещё спала. И не слышала, как те суетились вокруг неё и советовались, не разбудить ли, чтобы дать жаропонижающее. Сошлись на том, чтобы окончательно не будить, а в полудрёме заставить выпить лекарство. Они настолько качественно и слаженно сработали, что даже её сон, весьма интересный и очень приятный, ни на секунду не прервался.

И конечно же, в него не проник дверной звонок, на который сразу же выбежал папа, а следом за ним – и мама. Не видела Кристина и их сперва вежливые и лишь чуточку обеспокоенные лица, и уж тем более не могла наблюдать за тем, как они карикатурно вытянулись, когда прозвучал совершенно неожиданный ответ.

– А дети?.. – начал папа, улыбнувшись незнакомым ему Анечке и Никите.

– Мои, – подтвердил Кирилл пока лишь слабые подозрения родителей его любимой девушки.