Глава 2

— С днем рождения, милая, — ощущение абсолютного счастья затопило меня, когда дочка радостно обняла за шею.

— Мама, это же Снежка из Призрачного патруля! — воскликнула Маруся и ткнула пальчиком в только что вошедшую в гостиную девушку аниматора.

— Маруся, ничего себе! И правда! Настоящая Снежка! — подыграла дочери. Девчонки радостно завизжали, захлопав в ладоши, мальчишки продолжали сидеть на диване, смотря на аниматора из-под хмуро сведенных бровей.

Меня позабавила их реакция. Маруся на день рождения почти всю группу из садика пригласила. С самого утра непрерывный шум и гам творится. И это так круто… Когда в доме царит праздничная атмосфера, когда хватает средств сделать своему ребенку праздник. За последние полгода я порядком устала от финансовых трудностей. Но все это полная ерунда по сравнению с тем, какой жизнью я вынуждена была существовать раньше.

— Привет, дорогая Машенька! Вчера Кот ученый сообщил нам, что у одной прекрасной девочки день рождения, — Снежка обнимает Машу, отчего дочка расплывается в счастливой улыбке. — Алена, Варя и Маша на важном задании, они очень хотели приехать, но не смогли. Попросили поздравить тебя с днем рождения и передать от всех вот такой подарок, — Снежка вытянула из ярко-сиреневого рюкзака четыре куклы «Сказочного патруля» икоробку с «Ферби». Все то, что сегодня рано утром я успела купить в Детском мире.

Оставляю детишек в компании Снежки, ухожу в кухню, подготавливать к подаче праздничный торт.

— Счастливая такая, — улыбается мама, подглядывая за действом из дверей.

— Конечно, она два года мечтала, чтобы на ее дне рождения были девчонки из Патруля.

Выудив из холодильника приготовленный вчера сметанник, распаковываю свечки.

— Онуприенко не звонил?

Холодок по спине пробегает от упоминания мамой бывшего мужа.

— Нет, ни звонка, ни сообщения, — продолжаю вставлять свечки, делая вид, что мне все равно. Не хочу сейчас портить настроение. В такой светлый день не дело заводить разговор о скотах.

— Ты посмотри, ребенок так ждал, вчера только о нем и говорила. Папаша тоже мне…

— Мам, хватит, — обрываю причитания мамы. — Не нужно сейчас о нем говорить.

— Ты на развод хоть подала? Полгода уже прошло, а все никак не оформишь.

Мамин нравоучительный тон начинает меня раздражать.

— Подала, на следующей неделе суд.

Спешу покинуть кухню. Дождавшись, конца работы аниматора, возвращаюсь в комнату уже с тортом и пятью горящими свечками на нем. Дети радостно скачут при виде лакомства. Маруся задувает свечи, загадывая желание, и следующие полчаса малышня занята поеданием сладостей.

Когда все гости уходят, занимаемся уборкой. Настроение с каждой минутой портится. Мама, не замолкая, говорит о Леше. О том, какой он козел, а я дура, которая семь лет назад вышла за него замуж. И все эти долбанные семь лет не могла набраться мужества уйти. Мама права, все по делу говорит. Но я так устала от всего этого, хочу просто выбросить из памяти этот ужас. Сделать вид, будто не было ничего, и продолжать жить дальше. Неужели это так сложно?

— Папа так и не пришел, — хмурится Маша, прижимая к себе подаренных кукол. Я накрываю ее одеялом, поправляя под головой дочки подушку.

— Папу отправили в командировку. В лес. У него нет связи, как только он сможет, приедет, доченька.

— Бабушка Рита тоже не поздравила меня, — не унимается малышка.

При упоминании имени свекрови из уст дочки становится не по себе. Есть на земле два человека, о которых я предпочла бы не вспоминать. Леша и Раиса Васильевна.

Успокаиваю Марусю, обещаю, что скоро все образуется, и папа наконец-то приедет к ней.

Дочка засыпает. А на меня накатывает паническая атака. Словно каменная плита начинает давить на плечи, не давая вздохнуть. Мне нужно срочно уйти. Нужно занять себя чем-то. Пропустить мимо ближайшие пару часов, пока будет атаковать прошлое.

Лучший выход в подобных ситуациях — физическая нагрузка. Вспоминаю слова Марины о спортзале и о возможности тренироваться там в любое время. Сложив вещи в спортивную сумку, выхожу из квартиры. Думаю, сорок минут на беговой дорожке смогут вылечить меня немного.

В ночной прохладе становится немного легче. Принимаю входящий на мобильный вызов.

— Лиля, привет! — раздаётся в трубке голос бывшей родственницы, а ныне моей подруги.

— Привет, Оль, — я рада ее слышать. С Олей у нас давняя история, слишком долго мы шли к дружбе, ведь в семействе Онуприенко нежные отношения между родственниками не приветствуются. Нас долго сталкивали лбами. Моя свекровь умудрилась рассорить нас с Олей задолго до знакомства друг с другом. А потом, спустя несколько лет, мы в одну из встреч просто отпустили все недомолвки и, пообщавшись, поняли, что все обиды — лишь следствие наговоров свекрови. Женщина умудрялась пудрить мозг обеим. Посетовав на дурость и наивность свою, с того самого дня мы лучшие друзья.

— С днем рождения Маруси! Прости, замоталась по работе, — тоненький голос Оли звучал из динамиков. — Хотела раньше набрать.

— Да ничего, сама забегалась сегодня, ни минуты покоя.

— Козел дочь не поздравил, — не спрашивает, утверждает Оля. Видимо, бывшая свекровь уже рассказала всем родственникам, поделилась радостью, что ненаглядный сыночек проучил бывшую непутевую жену.

— Уши горели полдня, — стараюсь улыбнуться, не хочу, чтобы Оля думала, будто мне больно из-за этого. Но, как бы ни бежала от себя, истины не утаишь. Больно. Несмотря на всю грязь в наших с Лешей отношениях, я надеялась, что дочь он не оставит без внимания. Первый юбилей, пять лет. А этот урод даже не позвонил.

— Муж пытался поговорить с братом. Какие бы ни были отношения с тобой, Маруся Лешина дочь. Но твой бывший — придурок твердолобый. Говорит, Лиля ментов опять вызовет. И позвонить даже не захотел, сослался на то, что у дочки нет своего телефона, чтобы он ей звонил.

— Ну, если бы он снова стал распускать руки, я бы вызвала ментов. И ребенку пять лет, какой телефон? Да и откуда у меня деньги на это? — не могу с собой ничего поделать, меня разрывает от негодования. Но потом, сделав пару вдохов, я успокаиваюсь. — Да оно и к лучшему, что не пришел. Честно говоря, поджилки тряслись при мысли, что я его физиономию увижу. Леша бы не сдержался, пошли бы оскорбления…

— Ты бы слышала, как он тут соловьем поет. Какая ты плохая и ушла от него, а он такой муж замечательный был. А свекровь радуется, что сыночек наконец-то свободен.

— Пусть радуется. И пусть найдет себе подходящую женщину. Я только рада буду, правда! А еще, если он не будет вставлять палки в колеса в бракоразводном процессе, я вообще счастлива буду!

Поболтав еще немного с подругой, прощаюсь. Пара минут пути в тишине, и я у здания клуба. Здесь полно народу и припаркованных тачек. Иномарки одна круче другой. Громкие басы музыки разрывают стены здания. На входе стоит Арсен. При виде меня на губах мужчины расплывается довольная улыбка.

— Привет, Лилиана, — он останавливается в проеме, преградив мне путь.

— Привет. В тренажерке много народу?

— Зачем тебе тренажерка? — ухмыляется, проходясь по моей фигуре оценивающим взглядом. — Ты красотка. Давай лучше пропустим пару бокалов?

Началось. Это место будто пропитано насквозь сексом и похотью. Люди, обитающие здесь, совершенно не умеют общаться по-дружески, без намеков. И это порядком напрягает.

— Спасибо, давай в другой раз. Сегодня мне не стоит пить, — стараюсь быть вежливой. — Боюсь, залью тебя слезами и пьяным бредом.

Арс смеется, не сводя с меня проницательного взгляда. Несколько минут мы болтаем. Он рассказывает о посетителях, как раз проходящих мимо нас в клуб. Постепенно меня немного попускает. Может, и нет ничего плохого в том, что здесь столько мужского внимания?

Все годы жизни с бывшим мужем я была верной супругой. И от него не получала ласк. Только кучу комплексов заработала в итоге. Внешность, фигура, мой характер — ему все было не так. Я настолько привыкла к негативу, что сейчас видеть, как красивый мужчина флиртует со мной… по меньшей мере странно. Но я не подаю вида. Да и все равно наше общение с Арсом ни к чему не приведет. Приятное времяпровождение — не более.

— Ладно, пить со мной не хочешь, давай хоть с занятиями помогу. Я работаю днем в фитнес-клубе тренером.

— Да я просто на дорожку хотела… но, спасибо за предложение, я подумаю, — улыбаюсь и в этот момент замечаю краем глаза проходящего мимо Адама. При виде мужчины все тело напряженно замирает в ожидании. Его взгляда, ухмылки, хриплого голоса… Не знаю, чего именно. Но даже сердце не бьется. Сегодня он выглядит так же горячо, как и вчера. Черт, только сейчас, увидев его, вспоминаю, что мужчина снился мне. Забывшись, пялюсь на него до тех пор, пока Адам не поднимает на меня глаза. Спешу отвернуться. Сердце в груди отбивает под сто сорок ударов, и жар по коже.

— Уже познакомилась с Адамом? — спрашивает Арс, заметив мою реакцию. Слава богу, Харлей идет не в нашу сторону. Направляется к парковке.

Поморщилась, сбросив наваждение. И сама на себя разозлилась за эту слабость.

— Дико раздражающий…

Мои слова вызывают новый приступ смеха у охранника.

— Ты первая, кто так говорит. Обычно девочки пищат при виде Харлея.

— Я заметила. Но я не люблю таких, как он. И пищать уж точно не собираюсь, — пожала плечами, думая о том, что мне стоит меньше заморачиваться на этом парне.

— На самом деле он нормальный. Отличный друг, выручит всегда. Вот только с бабами ведет себя порой по-скотски. Ну, не может он на одной остановиться. Адам любит всех, — заключает Арсен, улыбаясь. А меня передергивает от его слов.

— Звучит ужасно…

— Если будет досаждать, ты же помнишь, можешь сказать мне. Я пообщаюсь, он не будет тебя трогать.

— Ты такой смелый и благородный страж, Арс. Спасибо, я учту, — подмигнув, проходу мимо него в здание.

По пути в тренажерку здороваюсь с идущими навстречу ребятами. Лидка при виде меня бросается на шею. Ее глаза немного воспалены, словно она только что плакала. Девушка ведет себя так, будто мы с ней давние подруги. Лида уговаривает пойти на вечеринку вместе с ними в ближайшую субботу. Хочу отказаться, но потом останавливаю себя. Мне надо начинать жить. Нужно учиться расслабляться, отпускать себя. Так почему бы не повеселиться?

Спустившись вниз, в раздевалку, стягиваю с себя футболку. Замечаю свое отражение в зеркале. Я в одних джинсах и бюстгалтере. Молочно-бледная кожа смотрится ярким пятном на фоне темного цвета стен помещения. Я не понимаю, как это происходит. Будто по щелчку пальцев, меня переносит в прошлое. Я уже не здесь. Точно в такой же позе, но в другом месте.

Сквозняк обдувает мои голые ступни. Зябко. Но я не решаюсь одеться. Он зол. И пьян. Снова проблемы на работе или еще что. Я не знаю. Давно разучилась понимать его. Не люблю вечера. Не люблю грохот входных дверей. Это значит, он пришел. Внутри постоянное волнение. Каким придет? Злым или наоборот? Лучше уже, чтобы вообще его не было. Сегодня Леша вернулся из командировки. Его не было месяц. Молча съел весь ужин, даже спасибо не сказал. Полбутылки виски, и этот огромный бугай свалился на диван. Хорошо, хоть дочку уложила. Не нужно беспокоиться, что она услышит его матерную пьяную речь.

— Раздевайся, — бросает, лениво перекатывая во рту зубочистку. Смотрит на меня пьяным взглядом.

— Думаешь, стоит? — вздергиваю бровь. Я не хочу близости с ним в принципе. А в этом состоянии и подавно. — Тебе давно не интересно видеть меня голой.

— А сейчас я хочу, чтобы ты разделась. Или у нас монастырь?

В его голосе нет и намека на чувства. Холод и безразличие. Леша хочет поиздеваться надо мной. Вытереть ноги.

Хочу ему сказать, что живу в монастыре уже четыре года. Но не решаюсь. Лучше смолчать. От прошлого моего колкого замечания до сих пор синяк на руке. Раньше он не бил меня. У Леши не так уж и плохо получается уничтожать меня морально. Но в последнее время я научилась закрываться от него ментально. И он все чаще выходит из себя. И все чаще причиняет мне боль физическую.

Стягиваю с себя халат. Ткань падает на пол. На мне только трусики — ничего больше. В комнате прохладно, кожа покрывается колкими мурашками. Но я знаю, озноб не от сквозняка. От его ледяного взгляда. Даже так, будучи пьяным, он не хочет меня.

— Черт, была бы ты лет на десять моложе, у меня бы встал. Сиськи, что ли, сделать тебе? И так не было, а теперь еще и не стоят нихера… — в его брезгливом тоне столько желчи. Клянусь, я на вкус ее ощущаю, на языке. Прикрываю глаза.

— Я твоего ребенка два года выкормила грудью…

— И че? Мне теперь дрочить на эту мысль? — его злит моя реакция. Я ведь не плачу, не обижаюсь. Ему не удается больше довести меня до истерики. — Че ты тощая такая? У Лехи Смирнова жена — сиськи, жопа — есть за что подержаться. А ты, блядь, че умеешь? Ни трахаться, ни готовить…

— Что-то ты ничего такого не говорил, пока жрал мои котлеты, — схватив с пола халат, натягиваю обратно. Меня трясет. Сукин сын, добился-таки своего!

— И че? Мне теперь дрочить на эту мысль? — его злит моя реакция. Я ведь не плачу, не обижаюсь. Ему не удается больше довести меня до истерики. — Че ты тощая такая? У Лехи Смирнова жена — сиськи, жопа — есть за что подержаться. А ты, блядь, че умеешь? Ни трахаться, ни готовить…

— Что-то ты ничего такого не говорил, пока жрал мои котлеты, — схватив с пола халат, натягиваю обратно. Меня трясет. Сукин сын, добился-таки своего!

— Че ты сказала?! А?! Безрукая! Да ты молиться на меня должна! Я деньги зарабатываю в эту семью! А ты, дармоедка, дома сидишь!

— Я с твоим ребенком дома сижу! И на кого молиться? На тебя и твою мамочку, за то, что постоянно с плинтусом меня ровняете?!

Не успеваю договорить — хлесткая пощечина выбивает весь дух. Схватившись за ушибленную скулу, отстраняюсь, ошарашенно смотря на него.

— Еще слово плохое о моей матери скажешь, я тебя прикопаю прямо здесь… поняла?!

Опускаю взгляд на свои руки. Трясутся. Черт. Спешу натянуть майку. К чертям эти воспоминания. И семейную жизнь. В гроб меня вгонят. Захлопнув шкафчик, иду в тренажерный зал.

Выбиваю весь дух из своего тела. Беговая дорожка, силовые упражнения. Делаю все это, пока тело не начинает дрожать от усталости, пока голова не становится абсолютно пустой, без единой мысли, без единого страха. Только с приходом опустошенности меня отпускает. Больше нет удавки на шее, теперь могу нормально дышать.

На часах полночь. Нужно идти домой. Завтра утром Марусю вести в сад. А потом на работу. Прямиком из тренажерки направляюсь в душ. Хочется как можно быстрей смыть с себя усталость дня вместе с потом.

Распахнув дверь, немного теряюсь от окутавшего пара горячей воды. Здесь, видимо, кто-то есть. Открываю первую кабинку, смотрю под ноги, чтобы не упасть на скользком полу. В лицо тут же бьют струи воды. Я замираю. Еще не подняла глаз, но уже понимаю, кабинка не пустая. И в ней — ОН. Его запах проникает в меня, заставляет сердце громко биться о ребра.

Адам не видит меня. Его руки на кафельной стене, голова опущена вниз. Он стоит под потоком воды, позволяя ему окутывать мощное тело. Скольжу взглядом по его фигуре. Первое, что бросается в глаза — аппетитный зад мужчины. Следую выше — на смуглой коже мускулистой спины тату. Она огромная. Простирается от плеч до поясницы. Не могу отвести от нее глаз. Нужно уходить, а я как умалишённая стою и пялюсь на грустный взгляд девушки, на ее тонкие плечики, на чувственные губы со слегка изогнутой верхней кромкой. Она божественна. Первая мысль, проскальзывающая в голове при виде нее — они были бы прекрасной парой. Эта незнакомка и Адам. Оба, будто созданные Богом для того, чтобы ими любовались другие. В груди сжимает от того, насколько она прекрасна.

— Лали? — его хриплый, напряженный голос приводит меня в чувства. Я подпрыгиваю от испуга, возвращая взгляд к его глазам. И такие они сейчас черные и злые… и в то же время лишающие меня способности двигаться.

— Прости, я случайно, — пячусь назад, желая как можно быстрее сбежать отсюда. Подальше от грустного взгляда прекрасных глаз девушки, подальше от его взгляда, заставляющего мои ноги дрожать.

— Куда собралась? — рычит мужчина, а в следующую секунду его ладонь крепко обхватывает мое запястье. Одним рывком он притягивает меня к себе. Под струи воды. Еще секунда, и я стою прижатой к холодной поверхности стены. Его губы — в нескольких миллиметрах от моего лица, его крепкие руки сильно стискивают меня, не оставляя возможности сопротивляться.