Глава 19

Ее ощущения? Они спрашивали о ее ощущениях от сегодняшнего полета? Да у нее только одно ощущение — страх. Один Бог знает, как они выжили, не коснувшись полосу крылом. Она посмотрела на Даниэля, но он лишь улыбнулся, подходя ближе. Взглядом он говорил, что репортеры ждут ее слов. Она с удовольствием врезала бы ему по его красивому лицу, но лишь улыбнувшись, взглянула на девушку, державшую микрофон:

— Ощущения полного адреналина, — Оливия натянула улыбку. Больше слов у нее не было. Она боялась ненароком не сдержаться и выложить все, что думает об этом полете.

— Вы согласились бы поучаствовать в таком шоу в следующий раз?

Видимо они издевались над ней. Взглянув на Мухаммеда, она поняла, что он ждет полный отчет и много — много слов:

— Только если капитаном будет… — Оливия запнулась, подбирая слова. Их было тысячи и не одного в пользу Даниэля. Но правдоподобно врать ее тоже учили в колледже, — Даниэль Фернандес. — Вздохнув, она возненавидела сама себя, — я работала с многими пилотами, все они замечательно выполняют свою работу, но капитан Фернандес Торрес — единственный среди них, которому я доверю свою жизнь в такой момент.

Она вновь посмотрела на него. Он стоял совсем рядом, внимательно слушая ее слова. Их взгляды встретились, и он улыбнулся:

— В следующий раз я обязательно возьму тебя с собой.

Конечно это было издевательством. Она под дулом пистолета больше не станет участвовать в таких мероприятиях.

— Можно вас вместе поснимать на камеру возле нового самолета?

Они оба обернулись на этот голос, принадлежавший мужчине. Снова вспышки и звук щелканья кнопок:

— Конечно! — Произнес тут же Мухаммед, — пусть они станут лицами "Arabia Airline".

— Мать твою, — выругалась Оливия, чувствуя руку Даниэля в своей руке. Он потянул ее за собой, таща к самолету.

— Заткнись и улыбайся, — произнес он, — ты же не хочешь быть уволенной.

— Я хочу держаться от тебя подальше, — простонала девушка, — как мне избавиться от тебя?

Они дошли до самолета, взглянув на него. Ощущение чего — то космического, не реальных размеров. Отражение света ламп на белоснежном глянце.

— Если хочешь избавиться от меня, то тебе придется распрощаться с ним, — Даниэль рукой показал на самолет.

— Хочешь сказать, что ты прилагаешься к нему, как бонус? — Оливия засмеялась и Даниэлю захотелось ее задушить за эти слова. Ели сдержавшись, он промолчал, видя, как вспышки фотоаппаратов направлены в их сторону.

Он разомкнул пальцы, выпуская ее ладонь и хитро улыбнулся. От этой улыбки холодок прошел по коже Оливии, даже несмотря на то, что стояла жара. Он обязательно придумает какую — нибудь гадость для нее, она не сомневалась в этом.

— Пройдитесь, пожалуйста, вдоль самолета, — мужчина с камерой выбежал к ним, щелкая кнопкой, — расслабьтесь и ведите себя так, как будто меня с вами нет.

Даниэль засмеялся, слыша эти слова. Если они будут вести себя так, как будто его с ними нет, то это будет не самая приятная фотосьемка.

Слыша слова фотографа и ответный смех Даниэля, Оливия смехом поддержала своего капитана. Она не слышала просьбы глупее.

Идя вдоль самолета, пытаясь подавить смех, они переглядывались и понимали, что люди никогда не поймут причину столь безудержного веселья.

— Он сказал… — Оливия коснулась руки Даниэля, чувствуя, как от смеха слезы застыли в глазах, — он это сказал?

— Ты представляешь, надо вести себя как будто мы одни, — все еще смеясь, произнес Даниэль, притягивая ее ближе к себе, что бы фотограф не услышал этих слов, — если бы мы были одни, я бы тебя еще раз нашлепал.

— Я отрежу тебе лычки на погонах в следующий раз и сожгу их, — все еще смеясь, прошептала она.

— В таком случае, я подстригу тебе волосы ночью. Коротко и криво.

Смех так переполнял их, что, говоря друг другу гадости, они наслаждались этим, давая волю фантазии.

— Я куплю персиковый шампунь. Ты и близко не подойдешь ко мне.

— Я найду способ…Оливия.

— Даниэль, — смех превратился в просто улыбку на ее лице. Она остановилась, чувствуя, что буквально обнимает его. Или он обнимает ее.

Касаясь друг друга, они уже не смеялись, понимая суть реальности. Они слишком увлеклись, говоря друг другу дерзости.

— Отличный кадр, — мужчина подбежал к ним, щелкая камерой, — просто отличный!

Как гром среди ясного неба вдруг озарил их спуская с небес. Они одномоментно разжали свои руки, отпуская друг друга в пустоту ночи. Тут же на место радости и забвения, пришел гнев.

— Я принесу наши чемоданы из самолета, — Даниэль отвернулся от Оливии и пошел по трапу в салон самолета. Зайдя внутрь, он выдохнул, закрывая глаза. Хотелось убежать подальше, стереть последние пять минут из своей жизни. А желательно весь последний месяц. С появлением этой девушки на его борту, жизнь просто закипела. И это его раздражало.

Оливия осталась внизу возле трапа, руками касаясь перил. Фотограф сделал еще пару снимков и поняв, что изюминка съемки потеряна, произнес:

— Вы очень хорошо смотритесь вместе.

Оливия разозлилась от этих слов. Получается, без Даниэля Фернандеса она смотрится плохо. Или он без нее смотрится плохо. Но вместе— они просто идеальная пара. Бред сумасшедшего. Вместе они замедленный взрывной механизм.

Она взглядом проводила уходящего в толпу репортера. Это ее порадовало— теперь ей не надо будет улыбаться натянутой улыбкой.

Через пару минут Даниэль вышел из самолета с двумя чемоданами, передавая один девушке:

— Предлагаю незаметно уйти в здание аэропорта, здесь я уже устал.

Это было самым лучшим предложением за последние несколько дней. Оливия кивнула, и они прошли мимо Мухаммеда, который давал интервью. Он что — то говорил про планы на будущее и покупку еще несколько таких гигантов. Авиакомпания развивалась, открывая новые маршруты для полета, захватывая множество городов. Но сейчас Оливию мало волновали его слова, она хотела убежать, как можно дальше от сюда. Единственный путь к спасению — это здание аэропорта. Зайдя внутрь, они поднялись в зону прилета, идя по длинному коридору. Молча. Они и так много сказали друг другу.

Даниэль уже мысленно был дома, мечтая завалиться в кровать и проспать как можно дольше. Улыбаясь, он остановился, наблюдая за идущей уставшей Оливией. В самолете он сказал ей, что сегодня ночью у них вылет в Париж.

— Я солгал про Париж, — произнес он.

Она резко остановилась, не рискуя повернутся к нему, чувствуя, как гнев закипает внутри. Этот мерзавец лишил ее прогулки по ночному Дубаю с Патриком, а теперь так просто, как ни в чем не бывало, выкладывает всю правду. На что он рассчитывает?

Шум впереди нарушил ее мысли. Оливия занервничала, видя бегущую Мел впереди целой гвардии таких же шумных людей. Пытаясь отойти в сторону и не наткнуться на Даниэля, она зажмурилась, не зная, что хуже — он или е подруга с шумной компанией. Но подруга оказалась раньше:

— Лив! — В ухо прозвучал звонкий голос Мелани, — мы наблюдали за вашим маневром! Это было так красиво! Просто шикарное зрелище!

Мел повисла на шеи Оливии буквально душа ее руками от радости, она хохотала и что — то щебетала, но девушка так устала, что половину не слышала. Она попыталась повернуться в сторону Даниэля, в надежде, что он оторвет с ее шеи подругу, но Даниэль уже пожимал руку Джека Арчера, принимая его поздравления с удачным полетом.

— Ты сам то видел? — Засмеялся Арчер, — наверняка даже не представляешь, как это выглядело со стороны? Я покажу тебе.

Из кармана пиджака Джек достал мобильный телефон, и Оливия встретилась с недовольным взглядом Даниэля. Он все еще помнил про свой утопленный телефон.

Мел наконец разжала объятия, отпустив Оливию и девушка увидела Герберта. Он просто стоял в стороне. Бесшумно, как привидение. Единственный бесшумный среди самой громкой толпы: Марка и Шона, в один голос поздравляющих Даниэля, смеющейся Мелани, хлопающей в ладоши, к которой присоединились Нина и Дженнет.

— Пошли посмотришь, — Мел потащила Оливию к пилотам, даже не интересуясь, хочет она или нет.

Наконец молчание и все взгляды устремились на экран телефона, смотря, как тройка самолетов пролетает совсем близко друг к другу. Их самолет летел ниже всех с выпущенным шасси. Он, как большая гордая птица с распахнутыми крыльями. Два других резко ушли в сторону, набирая высоту и уходя на второй круг, оставляя их птицу для опасного маневра.

Даниэль присвистнул, смотря, как разворачивается эта махина, показывая всю свою красоту и габариты. Его крыло чуть не коснулось земли и Оливию вновь затошнило. Она вспомнила свой страх в тот момент, как все ее внутренности буквально вырывались наружу, как сила тяжести готова была кинуть ее в сторону поворота. Но на видео все было шикарно, просто божественно и впечатляюще.

Развернувшись, самолет поднялся выше и полетел на второй круг. Джек выключил видео со словами:

— Я бы так не рискнул. Молодец, Фернандес, это надо отпраздновать! — Он посмотрел недовольным взглядом на Оливию, видимо помня ее слова, сказанные напоследок перед вылетом из Гамбурга и ткнул в нее пальцем, — с тобой мы еще не договорили. Пойдешь с нами.

Брови Даниэля взлетели вверх. Он не хотел праздновать и тем более с этой девушкой:

— Я устал, пожалуй, пойду домой, — он обошел Арчера, буквально налетая на Марка. — О, нет.

— Да! — Закричала Нина, хлопая в ладоши, радуясь, как ребенок, — мы ждем уже два часа.

— Два часа, — кивнул Марк, слыша, как рассмеялся Джек. — Мы тоже устали, но отпраздновать это надо.

— Где вы хотите праздновать? — Спросил Даниэль в надежде, что уйдет оттуда же сразу как придет.

— У тебя дома, — улыбнулся Джек.

Даниэлю показалось, что он ослышался:

— У меня? — Он пальцем указал на себя, в надежде, что его все-таки подводит слух. Но все кивнули в доказательство его хорошего зрения. Он не оглох и явно не ослеп, хотя на секунду ему захотелось именно этого.

Оливии, наблюдавшей праздничный настрой в глазах присутствующих, на долю секунды стало его жаль— он влип по самое горло. Они не разойдутся до самого утра. Но это их проблемы, вернее, его. Что касается ее, то она не в жизни не переступит порог дома Даниэля Фернандеса. С нее хватит, она устала и никакого праздника ей не хотелось, тем более с Даниэлем. Уже пошли вторые сутки постоянного общения с ним. Он был везде, даже там, где его не должно было быть.

— До свидания, — кивнула она и покатила чемодан к выходу, но разочарованный голос Мел ее остановил:

— Оливия, ты не можешь вот так нас бросить.

— Не могу? — Удивилась девушка, смотря в грустные глаза Нины и Мелани. А вот Даниэль, напротив, был даже очень рад, с хитрой улыбкой на губах он помахал ей рукой на прощанье. В этот момент внутри все вскипело, припоминая в памяти том, что он ей солгал про ночной вылет в Париж. Он лишил ее прогулки с Патриком, значит пришла ее очередь на очередную гадость:

— Да и правда, почему бы и нет? — Она пожала плечами и взглянула в глаза уже нахмурившегося Даниэля. Он явно недоволен. И это ее радовало, — отличная идея. Мне как раз не хватает праздника.

Факт, что она хотела праздника, Даниэля посмешил больше, чем напугал. Оливия решила таким образом ему отомстить за неудачную попытку встретится с Патриком. Пусть будет праздник. Он ей устроит такой праздник, что она еще долго будет вспоминать о нем. В его голове уже зрел план. Ведь он так и не успел ей сказать главное, он не солгал ей насчет полета, их рейс действительно должен быть. Он солгал ей только насчет Парижа и вылета ночью. На самом деле они должны отправиться в Брюссель ровно через 14 часов. Этого времени ему хватит, что бы Оливия так отпраздновала, что у нее не будет сил даже прийти в аэропорт. Жестоко. Но оно стоило того.

Они вышли из здания аэропорта, направляясь на стоянку. С одной стороны щебетание Мелани, с другой Нины создавали больше шума, чем двигатели самолета. Но даже от этого шума настроение поднималось. Оливия шла молча, любуясь впереди идущей парой Шона и Дженнет. Его форма пилота и ее форма стюардессы— вместе создавали чарующее зрелище, которым можно было любоваться вечно. Пилот и стюардесса— этот союз был ей знаком. Прошлое на долю секунды пронеслось перед глазами. Из задумчивости ее вывел голос Даниэля:

— Садись в машину, я не хочу стоять здесь вечно.

Она вздрогнула, переводя взгляд на него, потом на уже знакомую серую Мазерати. Он открыл ей заднюю дверь и девушка села молча, чем очень удивила его.

От неожиданного ее молчания, он нахмурил брови, взглянув в сторону Шона и Дженнет. Кстати, сегодня отличная возможность спросить, как им удается встречаться. Зная свои плотные графики и такие же Джека Арчера— это в принципе невозможно. Наверняка они видятся раз в месяц.

Сев в машину и надавив на газ, обгоняя машины, Даниэль вырулил на главную дорогу, останавливаясь в пробке и обращаясь к Марку:

— Как прошел ваш полет в Лондон?

Все внимание Оливии тут же устремилось на Марка. Внимательно слушая его, ее сердце сжалось:

— Все хорошо. Хитроу все такой же дождливый и туманный.

— Не удивляюсь, — усмехнулся Даниэль, — как полоса?

— Две полосы, из них одна наша, размер 3900. Терминал 3 и 5 специально переоборудовали для обслуживания Аэрбаса A380. В целом не плохо, но реверс при посадке по-прежнему нельзя использовать. Хотя, ты его и не любишь.

Даниэль кивнул, смотря в зеркало заднего вида, но совсем не на машины, следующие за ними. Он смотрел на Оливию:

— Как можно сесть без реверса на полосу 3900? Если наша полоса в Дубае составляет 4500.

Она взглянула на него, встречаясь взглядом в зеркале:

— Так же как ты сел на полосу 2500 в Коломбо. Как ты это сделал?

— Чертовски сложно и с реверсом в полете. А у вас длина полосы равна пробегу нашего самолета без реверса, который нельзя использовать в Хитроу. Мне кажется, что вредность у англичан в крови.

Оливия нахмурилась, давая ему отпор:

— Тебе лишь бы прокатить самолет по всей полосе, даже если она 4500 метров, видимо черта испанского характера заключается в том, чтобы использовать даже то, что можно не трогать.

Он резко обернулся к ней:

— Люблю трогать то, что другие касаются редко.

— У таких людей как ты, — она нагнулась к нему, шепча на ухо, касаясь своим дыханием его слух, — психическое заболевание, называется манией величия.

Он улыбнулся, ее слова лишь только поджигали огонь внутри него. Желание ответить ей было на столько сильным, что он уже готов был это сделать, но Марк перебил его, недовольно смотря на дорогу:

— Даниэль, мы не в самолете, здесь я не второй пилот и у меня нет руля.

Недовольный взгляд Даниэля пронзил Оливию, и он тут же отвернулся от нее, нажимая на газ. У него будет целая ночь впереди, чтобы поставить эту выскочку на место.

Пока Нина, сидящая на заднем сидении вместе с Оливией, щебетала по поводу вышедшего журнала с совместной фотографией с Марком, девушка смотрела в окно, на проносящиеся пейзажи. Опять она в этой машине, опять они едут по той же дороге. Опять вечер с огнями красивых зданий. Можно даже предположить, что, познакомившись с Даниэлем Фернандесом, она стала чаще любоваться этими видами.

Доехав до высокого забора, Оливия не сразу осознала, что они приехали к месту назначения. Она ждала что — то на подобие многоэтажного дома в центре города. Но это был далеко не центр, рядом не было шума центральной дороги. Здесь обитал лишь один шум — волн Персидского залива, бережно касающихся берега.

— Ты живешь в Дубай Марине? — Она вышла из машины, удивленно смотря на крышу двухэтажной виллы, виднеющуюся за забором, — на вилле?

Ей показалось, что она попала в зазеркалье. Даниэль Фернандес оказался чертовки богатым пилотом авиакомпании "Arabia Airline".

Даниэль взглянул на свой дом и Оливии показалось, что это получилось у него грустно. Он молча вытащил ключи из пиджака и в этот момент подъехали еще две машины. За рулем одной сидел Джек Арчер, везя Мелани и Герберта, в другой Шон и Дженнет. Теперь Оливии стало понятно почему, Джек настоял на празднике именно здесь. Это частная территория, где нет соседей за стенкой, где много места и свежий воздух, дующий с залива, приносил запах моря. Они еще не зашли внутрь, но Оливии уже здесь нравилось. Жаль, что это дом Даниэля.

Открыв большие ворота, он распахнул их и включил уличное освещение. Оливия открыла рот от удивления: это была самая красивая вилла из всех, что она, когда — либо видела. Современный дизайн дома включал в себя большие панорамные окна из которых открывался шикарный вид на море. Большая зеленая территория прилегала к дому, справой стороны которой находился бассейн. Все подсвечивалось неназойливым для глаза светом, создавая уютную обстановку. Оливии даже не верилось в то, что она видела.

— Вот это да! — Воскликнула Мелани, которая тоже была шокирована увиденным.

— Так живут пилоты "Arabia Airline", — засмеялся капитан Арчер, пропуская девушек к дому.

— Так живут капитаны "Arabia Airline", — поправил его Марк и Шон засмеялся.

— Так живет Даниэль Фернандес Торрес, — произнесла Нина, — и он это заслужил.

Все зашли в дом, но Оливия осталась на улице, вдыхая морской воздух. Она подошла к небольшой белой калитке, закрывающий выход на пляж и облокотилась на нее, смотря вдаль на огни кораблей. Они выстроились вряд точно так же, как самолеты, ожидающие свой черед на посадку или вылет. Темнота за калиткой пугала ее, но ей безумно хотелось пройтись по песку босыми ногами. Стоя и слушая мягкий шум волн, нежно касающихся берега, она впервые почувствовала себя расслабленной. Дыша спокойно и глубоко, Оливия закрыла глаза, подставляя лицо легкому ветерку, вдыхая соленый воздух.

— Почему ты не в доме?

Шелковый голос возле ее уха заставил открыть глаза. Ей не надо было поворачиваться, чтобы узнать кому он принадлежит. Она прекрасно знала:

— Здесь так тихо, — прошептала она в темноту, чувствуя, что Даниэль стоит рядом.

Он так же смотрел в ночь, вдыхая морской воздух. После шумного и пыльного аэропорта, это место было раем. Сняв пиджак, он повесил его на калитку, открывая ее перед Оливией:

— Хочешь прогуляться по пляжу?

Он прочитал ее мысли и только сейчас она взглянула на него:

— Убьешь меня и закопаешь?

Он улыбнулся. Было бы не плохо именно так и сделать, но пока это не входило в его планы. Сейчас он хотел просто прогуляться, как делал каждый раз по возвращению домой. А эта девушка просто оказалась рядом. Не лучший компаньон для прогулки, но она так зачарованно любовалась морем, что ему стало ее жаль.

— Когда ты в последний раз была у моря?

— Пару раз за все месяцы что училась в колледже. У меня нет возможности разгуливать по пляжам.

Она проследила, как он снял ботинки и носки, оставаясь босиком и вышел за калитку, направляясь к морю. Оливия скинула свои туфли и побежала за ним, чувствуя, как утопают в теплом песке ее ноги. Обогнав Даниэля, она внезапно остановилась и раскинула руки в стороны, подставляя лицо морскому бризу.

Ее волосы трепал ветер, временами перекидывая их на лицо и Даниэлю захотелось провести по ним пальцами, убирая назад. Сейчас Оливия больше напоминала ему ребенка, дорвавшегося до чего — то запретного. Она стояла к нему лицом с раскинутыми в стороны руками, с искренней улыбкой на губах, делая шаг назад, когда он делал его вперед. Она засмеялась и этот смех эхом пронесся где — то далеко.

Внезапно развернувшись, она побежала к воде, как маленький ребенок, резвясь в единственной луже, пытаясь вдоволь вымокнуть, пока родители не заругали. Но это не лужа и она не ребенок. Взрослая девушка просто наслаждалась водами моря, зайдя по щиколотку в него.

— Оливия, — произнес Даниэль, — не уходи от меня далеко.

— Здесь так здорово! — Восхищенно вскрикнула она, — иди сюда.

Она протянула ему руку, совсем забыв, что они не друзья. Но сейчас она не хотела думать об этом.

— Спасибо, но я посмеюсь над тобой со стороны.

В другой ситуации она бы ему ответила дерзостью, но сейчас лишь засмеялась, набрала в ладони соленую воду и выплеснула в его сторону.

Она не промахнулась, вода попала прямо ему на лицо и струйками стекла по белой рубашке.

— Ой, — удивленно девушка стиснула зубы, пытаясь скрыть улыбку, но уже зная, что последует его ответ.

Первые секунды гнева прошли слишком быстро. Пока Даниэль смахивал с себя воду, в голове прозвучал другой сигнал— это игра. Оливия слишком увлеклась ею и ему ничего не оставалось, как ответить ей тем же.

— Мой ответ, — он сделал шаг в море, не обращая внимания, что штаны сразу намокли и руками начал черпать воду, выплескивая ее на Оливию, — мой ответ будет долгим.

Он с ног до головы облил ее водой, но она смеялась, пытаясь ответить тем же. Даниэль увиливал от нее, понимая, что намок ничуть не меньше Оливии. Ее смех и желания быстрее его намочить, насмешили его. Теперь он стал ребенком, резвясь в той самой луже вместе с ней.

Хохоча безудержным смехом, Оливия вцепилась в Даниэля, таща дальше от берега и он уже поддался, хватая ее за талию и поднимая над собой. Смеясь, как ребенок, он прокричал:

— Боже, какая ты тяжелая!

И тут же выпустил ее, роняя в воду. Она весила, как перышко, он мог держать ее вечность, именно поэтому ему не хотелось делать этого.

Коснувшись дна ногами, Оливия вынырнула, понимая, что стоит по горло в воде. Она снова засмеялась, руками пытаясь грести в сторону Даниэля, но он упорно продолжал создавать ей стену из брызг, не давая подплыть к себе ближе. Она смеясь отворачивалась, понимая, что сырая одежда стала тяжелой и ей трудно сдвинуться с места.

— Спаси меня, — она протянула ему руку, но он лишь рассмеялся, наслаждаясь этой секундой, — Даниэль.

Даже его имя, слетевшее с ее губ, не заставит его подойти к ней ближе.

Оливия разозлилась, кулаком стукнув по воде и брызги снова долетели до него. Он весь промок, пару брызг не испортят общую картину.

— Будь осторожна, временами сюда заплывают скаты, — он решил еще сильнее напугать ее и тут же, услышав ее крик, пожалел об этом.

После его слов, Оливии показалось, что все рыбы резко стали активны и ее ноги касаются чего — то слизкого. Водоросли, рыбы, змеи— не важно, она просто закричала и от страха сил прибавилось вдвое. Тут же почувствовала, как схватили ее сильные руки Даниэля, таща к берегу. Она ухватилась за его шею, вновь рассмеявшись:

— Испугался? Надо было сразу кричать.

— Чертовка, — он понял ее уловку. Разве могла Оливия чего — нибудь боятся? Скорее это рыбам надо боятся ее, когда она заходит в воду, — ты всех рыб распугала своим криком.

— Но сработало ведь, ты же меня вытащил.

Он не вытащил ее, он просто крепко держал ее, прижимая к себе. Эту картину он уже видел. Еще не прошло и суток, а они снова устроили соревнования в воде.

— Оливия, ты стоишь на ногах? — Прошептал он ей на ухо. Ее близость начала нервировать его.

— Да, — ответила она, еще сильнее руками уцепившись за него, касаясь щекой его не бритой щеки.

— Так какого черта, ты меня держишь?

— Это ты меня держишь.

Даниэль только сейчас понял, что сильно прижимает ее к себе. Он отпустил руки, и Оливия почувствовала себя не защищенной. Почему — то ей не хотелось, чтобы он отпускал ее. Но еще больше ей не хотелось, чувствовать его своим телом. Она расцепила свои руки с его шеи и отошла назад.

Идя обратно домой, все еще смеясь, они толкали друг друга в море, но желания заходить туда уже не было, приходилось падать на песок. Оливия вновь ощутила себя ребенком, вернувшись лет на пятнадцать назад. Она смотрела на мокрого Даниэля и не верила, что этот мужчина, который только что пытался зарыть ее в песок, засунув в волосы морскую водоросль, капитан самого большого в мире пассажирского лайнера. О том, что он капитан сейчас говорили только его погоны на уже серой от песка рубашке.

— Даниэль! — вскрикнула Оливия, указывая на небо. Он поднял голову, любуясь яркими огнями снижающегося самолета, — какая красота! Здесь рядом аэропорт?

— Да, но этот самолет летит в наш аэропорт.

Оливия задумалась, опуская голову. Она клялась не спрашивать его о его ощущениях от взлета и посадки, но сейчас ей так хотелось сделать это. И хотя она уже знала ответ пилота на такую глупость, помня слова Марка, но все-таки она надеялась на другой ответ.

Видя ее задумчивый вид, Даниэль насторожился, внимательно наблюдая за ней. Она явно что — то хотела спросить. Закусив нижнюю губу, она явно нервничала, а он уже начал нервничать от этого действия.

— Пойдем в дом, — он оглядел ее с ног до головы, не представляя, как они войдут в дом в таком виде, но вопрос, слетевший с ее губ, заставил его забыть об этом.

— Знаю, что у пилотов всегда много работы и я сама была свидетелем этого сегодня. Вы что — то нажимаете, включаете, говорите, отдаете друг другу команды, рулите, закрылки, предкрылки, спойлеры, шасси, высота, эшелон. А есть время для наслаждения от полета?

Он удивленно посмотрел на нее. Какой интересный вопрос. Его еще никогда не спрашивали об этом.

— Весь полет, Оливия, есть наслаждение. Иначе я не летал бы.

Она неудовлетворенно покачала головой.

— Нет, Даниэль. Я неправильно задала вопрос, — она нахмурилась, вспомнив, что решила никогда не спрашивать его об этом, — что ты чувствуешь при взлете? Или в момент посадки? Думаешь о закрылках или, о чем — то другом?

Он стоял перед ней, не веря собственным ушам. Помимо острого языка Оливия обладала тонкой душой:

— Когда от тебя справа сидит второй пилот, постоянно ждущий твоих распоряжений, за тобой пятьсот пассажиров, а в наушниках голос диспетчера… — Он задумался, опустив взгляд на песок, но потом улыбнулся, заглянув в ее глаза, — взлетать всегда прекрасно, надо просто выкинуть все это из головы и ощущать момент отрыва. Ты спрашиваешь про мои ощущения? Я испытываю действие дофамина в своем теле. Во мне смесь чувств— удовольствие, восторг, расслабление и избавление от земной суеты. Я набираю высоту и понимаю, что чем выше — тем мне спокойней.

Слушая его внимательно, она понимала одно— он рассказывал о своих ощущениях в тех же ярких красках, что испытывала каждый раз при взлете она сама. В этом они были похожи.