Глава 56

— Уважаемые Леди и Джентльмены, говорит капитан, я прошу несколько минут вашего внимания.

Было страшно слышать это, впервые его голос не радовал. Оливия стояла в проходе между рядами, потупив взгляд в пол. Она не могла сейчас смотреть в глаза пассажирам, она не имела права показывать им свой страх. Сейчас, слыша признание капитана, пришло осознание того, что она перестала дышать на это время. То, что было страшно для нее, для пассажиров будет страшнее в трижды. Но им везет только в одном — они не узнают правды о том, что на самом деле им грозит при посадке, Даниэль никогда не признается в этом никому, даже членам своего экипажа. Но она слишком много читала книг из старого шкафа, стоящего в большой комнате своего дома. Лучше бы она не читала их никогда.

— Мы имеем небольшую техническую неисправность передней стойки шасси. В процессе ухода на второй круг не удалось ее устранить и мне придется сажать самолет без переднего шасси. Я очень прошу вас сохранять спокойствие в салоне и исполнять все инструкции бортпроводников. Нам необходимо ваше сотрудничество. Посадка пройдет в аварийном режиме, в аэропорту уже идет подготовка к принятию борта. Сейчас мне необходимо время, чтобы выработать топливо и подготовить самолет, на это уйдет приблизительно полтора часа. По окончании этого времени, я выйду с вами на связь и сообщу о дальнейших наших действиях. Прошу вашего понимания и уважения к персоналу, настоятельно рекомендую не расстегивать ремни безопасности.

Он отключил микрофон и только теперь Оливия посмотрела на пассажиров, понимая, что ее взгляд полон сочувствия к ним. Они молчали и лишь испуганные глаза некоторых из них постепенно наполнялись слезами. Молитвенными взглядами они просили поддержки, и Оливия вымученно улыбнулась. Это получилось искусственно, она выдавила из себя улыбку, сейчас это было важным для них.

Микрофон вновь включился и уверенный голос Келси начал давать наставления: снять все украшения и обувь, снять очки, убрать мобильные телефоны, положить под сиденье дамские сумки, при посадке обхватить голову руками и наклониться к коленям. Она инструктировала их о спускании по надувным трапам и просила не паниковать, и делать все спокойно.

Оливия раздавала своим пассажирам бумажные пакеты, и они дрожащими руками снимали украшения, часы, очки и клали внутрь, лишь перешептываясь между собой.

— Вам принести воды? — Она присела возле женщины, видя, что та смотрит в одну точку.

Женщина повернулась к ней, смотря красными от слез глазами:

— Вы боитесь?

Вопрос, который сейчас актуальный ни только для пассажиров. Боится ли она? Ее кожа стала бледнее в разы, озноб изнутри заставляет сердце биться разными ритмами, ее руки дрожат, она с трудом стоит на ногах, мечтая оказаться в туалетной комнате, нагнувшись над унитазом. Ее тошнит от нервов.

— Да, боюсь, — нет смысла врать, — но у нас самые лучшие пилоты.

Бедный Даниэль, сейчас он в ответе за всех эти людей, на его плечах груз из человеческих жизней. А она думает о том, что ей холодно. Ему сейчас тяжелее чем всем, но она ничем не может помочь. Она даже не имеет права зайти к нему в кабину, чтобы быть ближе. Но душу грело только одно— ее салон самый первый к нему. Когда нос упадет на землю и пострадает носовая часть самолета, она почувствует тоже, что и он: тот же толчок, тот же звук, тот же страх, те же эмоции. И если что — то пойдет ни так, то пусть это случиться и ней. Она будет с ним до последней секунды.

Зайдя на кухню за водой и видя столпившихся стюардесс, Оливия поняла одно — боятся все. Их тихий шепот, что бы не слышали пассажиры, лишь усугублял ситуацию:

— Даниэль как чувствовал, что не допустил Дженнет к полетам, говорят, пилоты обладают интуицией.

— Не обладают, — сухо произнесла Оливия, наливая воду, — можете мне поверить.

Теперь она вспомнила своего отца, ощущая на себе молчаливые взгляды. Если бы он знал в тот день, что его ждет, то… Даниэль не полетел бы сегодня тоже. Если бы он только знал…

Ее рука дрогнула, и вода пролилась.

— Я еще никогда не была в такой ситуации, — прошептала Нина, — что значит сесть без передней стойки? Нос самолета рухнет на полосу вместе с пилотами? Наверно лучше находиться в хвосте, мне хоть в этом повезло.

— Ничего страшного в такой посадке, — сказала Келси, но было ощущение что она к успокаивала сама себя, — нас это не касается. Наше дело вывести всех пассажиров через аварийные выходы за короткий срок. А сейчас, ведите себя спокойно и не принужденно. Думайте только о пассажирах.

Оливия вышла из кухни, смотря на дверь в кабину пилотов. Единственный о ком она могла сейчас думать, находился за той дверью, вкушая весь предстоящий ужас. Она хотела забрать часть, освобождая его от этого ада.

Десятки раз Даниэль связывался со специалистами технического центра, несколько раз с диспетчером и пару раз с Каримом, который давал указания по аварийной посадке. Мысленно он сотни раз прокрутил ее в голове:

— На симуляторе все по-другому, там за ошибки мы не лишаемся жизни.

Дел было много, чтобы думать о чем — то другом. Сейчас мысли были заняты подготовкой:

— Марк, — произнес он, повернувшись ко второму пилоту, — может быть ручную кладь пассажиров первых салонов перенести в хвостовую часть, увеличивая тяжесть там? Так я смогу дольше удержать нос параллельно земле.

— Может быть пассажиров тоже пересадить туда? Нос будет еще легче.

Даниэль задумался… но теперь не о массе хвостовой части и не о пересадке пассажиров. Он подумал про первый салон и вспомнил Оливию:

— Оливия ведь в первом салоне? — Задумчиво произнес он, нахмурив брови. Сейчас ему не нравилось ее местонахождение.

— Да, а что? Она слева от нас. Справа Луи, на сколько я помню. Сверху Джуан.

К черту всех остальных, Даниэль осознавал страшную вещь — сейчас они его мало интересовали. Это их работа быть на своих местах, но Оливия… Оливия не должна быть там… Голова становилась тяжелой и теперь эти мысли заставляли его отвлекаться. Так нельзя… Он должен думать о безопасности всех.

На секунду закрыв глаза, он мотнул головой, заставляя забыть Оливию. В его голове должны быть мысли о посадке. И кажется, Марк предложил перевести пассажиров в хвостовую часть?

— Марк, мы не можем это сделать, хотя идея мне нравится. Нам негде их разместить. Они не в автобусе, чтобы стоять. И даже сидя пристегнутыми в первом салоне у них больше шансов уцелеть.

Наверняка Оливия ударится головой… Или ни дай бог, что — то пойдет ни так и двигатели загорятся… Хвостовая часть самолета, является самым безопасным местом…

— Мне связаться с Келси и Джуаном, что бы начали переносить вещи пассажиров в конец? — Марк ждал ответ, и Даниэль без эмоций ответил:

— Что их вещи по сравнению с весом носовой части самолета? Ничего. Но… — тут пришла в голову еще одна идея, он указал пальцем на монитор перед Марком, на котором изображен их самолет, — если переместить все вещи со всех салонов двух этажей в хвост, то это уже что — то. И плюс, после посадки, пассажиры не будут хвататься за них, мешая себе и другим. Весь багаж будет сохранен и отдан им в аэропорту. Свяжись с экипажем, пусть загружают вещами комнату для отдыха пилотов, душевую и внизу комнату для бортпроводников.

— Хорошо, — кивнул Марк. Может это и было безумной идеей, но сейчас надо пробовать все. Появилась надежда на хорошую посадку, по крайней мере, есть шанс, что самолет не пропашет носом полосу сразу, как коснется ее.

Уже через десять минут после сообщения от пилотов, бортпроводники носили вещи пассажиров в хвостовую часть самолета. Некоторые из пассажиров были против, пытаясь выхватить ручную кладь из их рук.

— Как мы найдем потом наши сумки?

— Поверьте мне, найдете, — Оливия уже устала ходить туда — сюда с тяжестью в руках, хотелось кинуть все и заплакать, но она держалась, понимая, что это хороший план. Конечно, это не Даниэль таскает тяжелые сумки, но он испытает гораздо больше тяжести от предстоящей посадки. — Вы покинете самолет без вещей, они вам будут мешать и могут причинить вред здоровью при спуске по надувному трапу. Мы положим вашу ручную кладь в отдельную комнату и по прилету в Дубай вы получите ее вместе с багажом в аэропорту.

— Я не понимаю почему вам помешала моя ручная кладь? — Вскочил мужчина, выхватывая черный небольшой чемодан из рук Оливии.

— Если мы центр тяжести перенесем на конец самолета, то нос будет легче и при посадке есть шанс не коснуться им земли до полной остановки.

— Давайте я вам помогу.

Люди помогали чем могли, но самая большая помощь от них — молчание. Удивительно, но они не устраивали истерик, не падали в обморок, не требовали капитана. Перепуганные до смерти, они сотрудничали с бортпроводниками, облегчая им работу. Проходя через весь салон, Оливия видела, как некоторые из них, прижав ладони к губам, читают молитву. Некоторые, молча вытирали слезы, пытаясь их скрыть от нее и отводя взгляд в окно.

— У нас есть время на подготовку к такой посадке, пилоты пытаются сделать все возможное, это значит, что все пройдет успешно, — нервным движением дрожащей руки, Келси поправила выпавшую прядь волос из прически. Оливии даже не пришло в голову подойти к зеркалу, чтобы видеть свою. Сейчас это стало не важно.

Марк следил за датчиком топлива, понимая, что их время приходит слишком быстро. Именно так и говорил Даниэль.

— Пора, капитан, осталось тридцать минут.

Даниэль сел удобней, руками нащупав ремни безопасности. Они будут держать его в момент, когда нос рухнет на полосу:

— Давай уже сделаем это, Марк. Я свяжусь с диспетчером…

— Даниэль… — Перебил его Марк.

— Что? — Он удивленно посмотрел на второго пилота.

— Удачи.

— Тебе тоже. У нас хорошая команда, мы справимся.

Он успокаивал Марка, чувствуя свои натянутые нервы. Теперь от него зависит много и надо иметь холодную ясную голову. Но чем ближе подходило то самое время посадки, тем мысли лихорадочно метались в панике:

— "Дубай — подход", это 2-1-6, у нас через пол часа закончится топливо, прошу разрешение на аварийную посадку.

— Аварийное оборудование готово, 2-1-6. Снижайтесь до 165.

— Вас понял, снижаюсь до 165, — Даниэль выставил нужную высоту и опустил рычаг закрылок, сбавляя скорость. Сегодня это делал Марк, но сейчас капитан взял полностью управление на себя.

В наушниках послышался громкий голос Карима:

— Даниэль, мы все подготовили: полоса залита пеной, рядом дежурят машины пожарной и скорой помощи. Держи нос самолета параллельно полосе как можно дольше, твои баки не полностью пусты и может начаться возгорание при ударе о землю. Удачи, я буду молиться Аллаху за вас.

А Даниэль будет молиться себе, иного выбора нет. Бог сейчас для пассажиров, а капитан должен верить только в себя. Еще было время связаться с салоном, и Даниэль схватил трубку:

— Уважаемые Леди и Джентльмены, говорит капитан, мы приступили к снижению и через двадцать минут приземлимся в аэропорту Дубай. Наша посадка будет проходить в аварийном режиме, на земле все подготовлено для приема нашего борта. Прошу не паниковать, выполнять все инструкции бортпроводников. По их требованию принять защитную позу и оставаться в этом положении до полной остановки самолета. — Он замолчал на секунду переводя дыхание, не зная, что еще сказать. Слова капитана важны всегда, но сейчас люди ждут поддержки, а в голове крутиться только одно — держать нос параллельно земле. До последнего. Но это сложно будет сделать. Он никогда еще не делал так. — Я сделаю все что в моих силах, я обещаю вам.

Услышав последние слова Даниэля, Оливия повернула голову в направлении кабины пилотов, ощущая давление в груди. Самолет снижался, оставалось мало времени — двадцать минут и его последние слова…Впереди неизвестность. Она чувствовала, как сердце начало отбивать ритм, как в танго, заставляя кровь пульсировать в венах. Она прислонила тяжелую голову к подголовнику кресла и закрыла глаза. Ее с Даниэлем разделяет несколько метров, она мысленно с ним. Она будет молиться ему, потому что Бог сейчас он. И если что — то не получится, то… Она осознавала одну вещь — она должна быть рядом.

Открыв глаза и посмотрев на пассажиров, она улыбнулась, но улыбка дрогнула. Хотелось набрать полные легкие воздуха, что бы в голове прояснилось. Но кислорода будто не хватало и в голове была только одна мысль — она даже не попрощалась с ним…

Самолет снижался плавно, выходя из массы туч и оставляя их вверху. Казалось их ожидает обычная посадка, но все знали, что это ни так. Слез на глазах пассажиров стало больше, они сжимали руки друг друга и видя это, Оливия нервно теребила свои пальцы. Ей некому сжимать руку, но она мысленно ощущала сильные объятия Даниэля и мысленно отдавая их обратно. Сейчас ему не до нее, она понимала это, но ее мысленных объятий хватит на их двоих, даже если она никогда этого больше не сделает в жизни.

Даниэль еще раз проверил ремни — все в порядке, они крепко его держали. Так ли крепко держат Оливию ее ремни? С каждым километром приближающим их к полосе, он ловил себя на мысли, что думает о ней чаще. Все ли в порядке с ней?

— 2-1-6, ваша полоса 12 левая, снижайтесь до 5000 футов, посадку разрешаю. Удачи вам. — проскрипел голос диспетчера.

Пять тысяч — это так мало. Это ни что…

— Надо замедлиться! — Крикнул Марк, ожидая приказ на выпуск закрылок.

— Закрылки на 2, — кивнул Даниэль и тут же схватил трубку, соединяющую его с салоном. В голове не будет покоя, нет ясных мыслей здесь, пока его мысли там.

Оливия сняла трубку сразу, на секунду ей показалось, что она сделала это раньше, чем он позвонил:

— Даниэль…

— Оливия, зайди ко мне, — он отключил связь так же быстро, как позвонил. Руки девушки машинально нашли кнопку на ремнях и освободившись от них, она преодолела небольшое расстояние за считанные секунды. Дрожащими руками, набрав код на двери она вошла внутрь, видя в лобовом стекле очертания домов.

— Закрылки 3, — скомандовал Даниэль Марку и скинул наушники.

Все. Больше он не хотел слышать диспетчера в них. Ни сейчас. Он не успел сделать важное дело:

— Иди в хвост, — он повернулся к ней, привлекая внимание второго пилота.

Не поминающий взгляд Марка устремился на своего капитана. Его брови взметнулись в верх, но он молчал.

— Нет, — твердо ответила Оливия.

— Иди в хвостовую часть, Оливия. Это приказ! — Прогремел голос Даниэля, и девушка коснулась спиной стены.

— Не могу, у меня пассажиры, я нужна им…

— Ты нужна мне больше…

— Дьявол! — Марко отвернулся, тяжело дыша, перед ним море кнопок, впереди полоса, а рядом с его капитаном творится что — то страшное.

Даниэль видел это, понимая, что Марк в шоке, но сейчас ему было на это плевать:

— Марк, закрылки полностью, мы на курсе на глиссаде, я успею.

Марк даже не хотел думать о последних словах Даниэля, исполняя его приказы по очередности. Но он видел боковым зрением, как Даниэль расстегнул ремни и встал со своего места, хватая Оливию за руку:

— Пожалуйста, не надо, — Прошептала она, мотая головой, — я буду здесь… позволь мне остаться с тобой…Я хочу быть с тобой…

— Ты будешь там, где скажу я, — твердо ответил он и открыл дверь, выводя девушку в салон.

Он так быстро это сделал, что Оливия не сразу осознала страшную вещь — он тащил ее за собой по проходу между кресел, вцепившись мертвой хваткой в ее руку. Она не желала видеть глаза пассажиров, которые стали свидетелями этой странной сцены, но постепенно понимая, что Даниэль улыбается им и на ходу что — то говорит. Он делал вид, что осматривает готовность салона к посадке, но крепкая хватка его пальцев на ее руке, говорили другое.

Семьдесят три метра они преодолели слишком быстро. Во рту пересохло, хотелось пить и бежать обратно… Он пригвоздил ее к единственному пустому креслу, рядом с Ниной в самом конце хвостовой части салона, лично застегивая ремни безопасности и проверяя их целостность.

Сейчас он уйдет в неизвестность и оставит ее жить… А она всю жизнь проведет с мыслями об этой минуте, ненавидя себя за то, что не могла изменить ситуацию.

Схватив его руку, чувствуя его теплые пальцы и первые свои слезы, скатывающиеся по щекам, она подняла на него глаза. Рассвет неба в пасмурный день. Молчаливый взгляд молитвенно смотрел на него, а пальцы боялись отпустить его руку. Тысячи слов в голове превратились лишь в одно:

— Даниэль…

— Я люблю тебя.