Глава 30. Призвание

Ясмина

– Солнце, когда я предложил свить гнездо, я не имел в виду, что мы должны это сделать в течение недели. Ты уже несколько дней только этим и занимаешься, – бурчит Захар, пытаясь отнять у меня планшет.

Защищаю свое, отвожу руку с планшетом подальше.

– Я еще чуть-чуть посерфю по магазинам, сравню цену на полочки, и все, ладно? С моделями, в принципе, уже определилась…

– Делай как знаешь, – бурчит Захар.

Показательно, хоть и не больно кусает меня за голое плечо. Потом туда же целует, поворачивается спиной и через минуту уже похрапывает.

Хо-хо, обиделся, наверное. Эх!

Завтра приготовлю ему на завтрак драники с семгой в форме сердечек, пусть после такого попробует меня не простить. Я научилась делать восхитительные драники!

Любит он засыпать со мной в обнимку, и все тут. Мне это тоже очень нравится, прямо млею от счастья. Но когда тебя обнимает большой и сильный мужик, еще при этом и ноги стремится на тебя закинуть, в планшете не покопаешься, а очень хочется. Еще бы! Он мне вручил на меблировку квартиры такую сумму, что страшно подумать. Не хочу профукать выделенный бюджет. На плечах лежит серьезнейшая ответственность.

Не знаю, сколько Захар зарабатывает, спрашивать как-то стыдно. Но явно непозволительно много. Или копил? В любом случае его щедрость ко мне не знает границ.

Когда я только появилась у него в квартире, посчитала его аскетом – почти полное отсутствие мебели и маленький гардероб говорили сами за себя. Теперь смешно, ведь это я его просто плохо знала. Оказалось, он очень даже любит уют и комфорт, просто ему было лень это создавать. Зато мне не лень, а очень даже приятно.

Дима никогда не доверял мне делать какие-то большие покупки. Даже маленькие не доверял. Я как-то домой тостер принесла, потом все выходные слушала про то, что его можно было купить гораздо дешевле и выбрать более функциональную модель. Ну какие функции нужны в тостере? На нем хлеб жарят, а не отправляют космонавтов на Луну. Не знаю, почему я раньше считала такое отношение к себе нормой.

А тут свобода попугаям во всех смыслах.

Чувствую себя та-а-акой важной персоной, когда захожу во все эти мебельные магазины и начинаю задавать умные вопросы… Но для того, чтобы задавать умные вопросы, надо быть в материале. Вот и учу материал. По каждому предмету мебели, комплектующим, смотрю передачи по дизайну интерьера и прочее, и прочее.

Захар заслужил самый лучший дизайн. А я… я, может быть, тут до конца дней своих жить буду. Кто знает? В общем, вью гнездо основательно и мне это очень нравится. Надо признаться, делаю это впервые после всех моих скитаний и жизни с Димой. И это здорово.

Пролистываю фото полочек, и вдруг с краю показывается реклама с набором статей. Обычно игнорирую подобное, но тут очень уж цепляет заголовок:

«Отец учил ее выживать в невыносимых условиях! Умерла от обезвоживания!

Шок-контент. Шизофрения…»

Открываю и вижу фото мужчины лет сорока и девочки-подростка.

Самая обычная девочка с каштановыми косичками и карими глазами, милая, хотя чересчур худенькая. Мужчина тоже выглядит обычно – усач с седыми волосами. Но что-то в этом фото настораживает.

Мы с отцом тоже казались для остальных самой обычной семьей. Но на поверку он был настоящим садистом и психом, только этого никто, кроме меня, не замечал.

Читаю статью и будто проваливаюсь в собственное прошлое.

Мне уже не двадцать два, а снова двенадцать. Я опять подросток без права на собственное мнение, впрочем, никаких других прав у меня тоже нет, включая право на сон и еду.

«Ты никчемная, жирная, ни на что не годная!» – орет на меня папаша, нависая. «Тебя этот мир прожует и выплюнет!»

Выкуси, папочка, до сих пор не прожевал. Не твоими молитвами…

Мысленно показываю образу родителя средний палец и желаю разбиться на ровном месте.

Пять лет умудряюсь от него скрываться. И дальше смогу… и почему-то уже даже не очень страшно, если найдет. Дима был камнем, за которым я пряталась. Но Захар – защитник. В обиду не даст!

Читаю статью о том, как этот псих издевался над дочкой, и на глаза наворачиваются слезы. Муштра, внушение, что она скоро умрет, голодовки, непомерные физические тренировки, истощение… Как же знакомо и как же больно!

В конце статьи приписка одного именитого психолога: «Если бы этот человек вовремя получил помощь, то не сгубил бы жизнь ребенка».

А ведь мой папаша тоже может быть шизофреником. Мания преследования налицо. Есть же люди, которые в этом разбираются, помогают определить проблему, даже решить ее. Жаль, что на его жизненном пути такой человек не встретился.

Будучи подростком, я очень хотела понять, почему мой отец меня ненавидел, что я такого ему сделала? Чем я плоха, раз он не хочет меня защищать, а только мучает? А причина-то не во мне. Очень возможно, у него просто была душевная болезнь, которую никто не видел и не лечил. И как результат – даже спустя пять лет я вспоминаю о нем с дрожью и мне все еще больно. Возможно, всегда будет больно.

Неожиданно для себя понимаю – я хочу знать об этом все.

Я хочу стать психологом, научиться читать человеческие души.

Хочу научиться распознавать и понимать такие болезни. Лечить? Возможно, в будущем. Хотя шизофрения – это уже психиатрия, что сложнее, конечно. Или попробовать себя в роли социального работника и просто помогать жертвам насилия. Для этого тоже очень пригодится психологическое образование.

Как только идея окончательно укрепляется в голове, плыву дальше по морю интернета. Нахожу миллион курсов – самых разных. Онлайн и оффлайн, даже здесь, в Краснодаре, их множество.

Не замечаю, как бегут минуты, часы.

Прихожу в себя лишь от того, что Захар проводит рукой по моей ноге, животу.

– Ясь? Я не понял, ты всю ночь просидела с планшетом?

Ого… уже полшестого. Ну да, самое время для моего мужчины захотеть утреннего секса, а потом понежиться со мной в душе перед тем, как быстро впихнуть в себя завтрак и исчезнуть в конторе.

– Захар, я знаю, на кого бы я хотела учиться. Хочу стать психологом! – тут же выдаю ему ночное озарение. – Я буду отличным психологом!

Он приподнимает левую бровь, усмехается, но кивает:

– Как скажешь, золотце. Только перед тем, как ты начнешь становиться отличным психологом, мы можем заняться сексом? И не смей называть меня озабоченным, я без тебя это знаю…