Глава 32. Большая любовь Яси

Ясмина

Жизнь прекрасна. Вы не знали? Знайте!

Меня в последнее время все радует – буквально все. Наша с Захаром заново меблированная квартира, сексуальная жизнь, моя учеба, подруги.

Да, да, я успела кое с кем подружиться! Впервые за не знаю сколько лет.

Саша и Маша – белокурые пекари-пухляшки. Как оказалось, и правда сестры. Двуяйцевые близнецы с одной на двоих душой, настолько они похожи характером. К тому же эти двое связаны друг с другом на каком-то космическом уровне.

Им тоже по двадцать два. Так же, как и я, они пришли в психологию, чтобы разобраться в своих душевных травмах. Девчонок одних в тайге не бросали, как меня, и не заставляли играть в игру под названием «Выживание». Но отчим-алкоголик, периодически пытающийся приставать то к одной, то к другой, до сих пор снится им в кошмарах. Я с первых минут почувствовала душевное родство с ними, поняла их боль. Удивительно, как эти двое смогли вырасти такими смешливыми, искренними, учитывая, в каких условиях им пришлось взрослеть.

Впрочем, как я узнала в первые же дни занятий, смех – зачастую способ снять неловкость или замаскировать страх. Это было для меня открытием… Может быть, поэтому они и хохотушки.

Сижу теперь между ними за длинной партой в большой и светлой аудитории, наслаждаюсь компанией. Это очень приятно – иметь подруг. У меня их не было с двенадцати лет. С Сашей и Машей можно поговорить обо всем на свете: о рецептах, мужчинах, обивке дивана, о туши для ресниц, психологии, психологии, психологии.

Впрочем, нередко мне приходится осаживать этих болтушек, чтобы не мешали слушать лекцию.

Как только занятие заканчивается и наша преподаватель по «Введению в психологию» стуча каблуками покидает аудиторию, эти двое тут же возобновляют диалог.

– Кстати, Яся, а ты примешь участие в воскресной ярмарке?

Я, конечно, слышала о том, что институт устраивает в это воскресенье осеннюю благотворительную ярмарку, но участвовать не собиралась. Туда нужно приносить сдобу или печенье собственного приготовления. Я видела фото красивейших тортов, кулебяк и пирожков, которые выставляли в прошлом году, и точно для себя решила – не пойду.

Из меня пекарь, как из балерины танкист. Паршивый я пекарь, в общем. Захар лопает мои творожные печенья, но он о-о-очень предвзятый судья моих кулинарных шедевров. К тому же у него недюжинный аппетит. Иногда кажется, если приготовлю березовую кору под соусом терияки, он схомячит и это.

– Нет, девочки, я пас. К тому же я обещала Захару запечь курицу по-царски, у нас будет ленивый выходной.

Саша тут же упирает руки в боки:

– Не умрет твой обжора без курицы по-царски! Ты нужна нам!

– Зачем? – Приподнимаю левую бровь. – Говорю же, печь не умею.

– Украсишь наш прилавок живыми цветами. Ну укрась, Яся! – тут же принимается канючить Маша. – Ты же говорила, что долго работала флористом.

– Ты должна пойти! – заявляет Саша.

– Просто обязана! – вторит ей Маша.

– Э-э…

Замираю, не зная, что ответить на такой прессинг.

Хотя… Если приду только помочь с украшением витрины, то вполне успею к обеду сходить за продуктами, приготовить обещанную вкусность для моего мужчины. Потом у него будет еще целых полдня для того, чтобы любить меня как он захочет. Так и Захар получит свою долю внимания, и я чуточку побуду с подругами, сделаю полезное дело. Все же ярмарка благотворительная – в пользу института, и чем больше денег на ней заработают, тем лучше.

– Вам так обязательно нужно украшение из живых цветов? – делаю последнюю попытку отвертеться.

– Конечно, – кивают сестры. – Наш столик должен быть лучше всех. Там же будет Зайка!

Зайка – кодовое прозвище нашего преподавателя, Пашпировского. Не знаю, почему девчонки сравнили Мистера Вселенную с мелким ушастым зверьком, но теперь называют его только так.

– Зайка так бесподобен, не терпится пообщаться с ним в неформальной обстановке… – томно вздыхает Саша.

– Он не про твою душу! – тут же осаживает сестру Маша.

– Брейк, девочки, – усмехаюсь. – Вы еще поругайтесь.

– А чего тут ругаться? Во время занятий он смотрит исключительно на меня. – Саша пожимает плечами.

– Да нет же, глупая, на меня! – Маша тут же отстаивает свое право на первенство.

Вот такие они – мои новые подруги. Надо же было им умудриться запасть на одного и того же мужчину…

Пашпировский и правда на них смотрит. Они уже две недели сидят на его лекциях по обе стороны от меня, и он о-о-очень часто косится в нашу сторону. А что, маленькие пухленькие женщины всегда в тренде, не то что я – худая каланча.

* * *

– Здравствуйте, Ясмина, ваш столик выгодно отличается от остальных, – слышу сзади голос Пашпировского, пока расставляю по задней стороне прилавка маленькие корзины с белыми розами.

Аж вздрагиваю! Как подкрался незаметно?

Резко поворачиваюсь:

– Здравствуйте, Вячеслав Викторович, – отвечаю, натянуто ему улыбаясь.

Удивительно, что он запомнил мое имя, других вроде бы по имени не величал.

В актовом зале вокруг нашего еще десятки столиков, тоже замечательно украшенных, между прочим. Но почему-то Пашпировский подошел в первую очередь именно сюда, причем в тот самый момент, когда Саша и Маша убежали в машину за дополнительной порцией эклеров. Девочки расстроятся, что пропустили своего обожаемого кумира.

Зайка тем временем осматривает витрину.

Чего мастерицы только не натворили! Тут и булочки с корицей, и песочное печенье, и пирожные-корзинки. Я тоже не удержалась, чего уж там, испекла единственное, что умею, – творожное печенье в форме сердечек.

– Это вы напекли? Я смотрю, бог наградил вас разными талантами, – подмечает он с улыбкой.

– Я э-э…

Не успеваю и слова сказать, как Пашпировский берет с подноса именно печенье-сердечко. Как угадал, что мое? На нем же не написано!

– Это не я все пекла, только печенье, которое вы держите, – тихонько отвечаю. – И вполне возможно, оно невкусное, так что я бы на вашем месте не обольщалась.

– Не скромничайте, Ясмина, – качает головой Пашпировский и надкусывает лакомство. – М-м, очень вкусно…

В этот самый момент в поле зрения появляется еще более привлекательный мужчина, чем наш Зайка. Мужчина, которого тут быть не должно.

Узнав, что первую половину дня я буду занята, Захар сказал, что поедет в контору. Но вот он здесь!

Хозяину моего сердца хватает пять секунд, чтобы обнаружить мое местонахождение, хотя народу в зале хоть отбавляй. У него радар, что ли? Захар идет ко мне прямой наводкой.

И взгляд у него…

Он так на Диму смотрел! А теперь таким же взглядом буравит спину ничего не подозревающего Пашпировского. Злой, как медведь, в чью берлогу по недоразумению забрел молодой охотник.

Так, стоп, почему он злится, я же ничего плохого не сделала.

А-а-а… Можно, я спрячусь под стол?

* * *

Захар

Смотрю на то, как моя женщина наглейшим образом флиртует с каким-то типом, и аж всего передергивает. Смазливый гад еще ее печенье жрет, зараза. Точнее, мое печенье. Я на него творог покупал, я Ясе вчера его честно печь мешал.

Мое печенье! И женщина моя!

Бесит…

Так и представляю, как подхожу и стучу кулаком ему по голове сверху. Тип, к слову, хлипкий на вид. Одного удара в нужное место ему вполне хватит, чтобы лечь отдохнуть.

Продираюсь сквозь кучу народа к столику Яси, еле сдерживаю рвущееся наружу бешенство.

– Привет, – лепечет она с виноватой улыбкой.

Почему у моей женщины при моем появлении виноватая улыбка? Что не так? Что натворила?

– Здравствуйте. – Смазливый гаденыш давится печеньем.

– Захар, это мой преподаватель, Вячеслав Викторович. – Она кивает в сторону этого типа, а потом в мою: – А это мой… друг.

Друг, мать твою налево?! Я тебе просто друг?

А обжорливому гаду слово «друг» явно нравится, улыбается во все свои будущие выбитые зубы и говорит:

– Очень приятно.

Еще и руку мне тянет? Самоубийца, не иначе. Так и представляю, как выкручиваю ему эту руку, да так, чтобы пришлось вправлять сустав. Я могу, много подходящих приемов знаю.

Все же руку пожимаю вполне мирно, прищуриваюсь и отвечаю деланно безразличным тоном:

– Здравствуйте…

Тип считывает мою реакцию, понимает верно и, как-то странно взглянув на Ясю, уходит. Не забывает при этом прихватить еще одно печенье, говнюк такой.

– Я просто помогала подругам, – начинает оправдываться Яся, при этом продолжая виновато на меня поглядывать.

– Домой, – строго цежу.

– Но подожди, сейчас…

Качаю головой:

– Домой, я сказал.

В этот момент к столу подходит пара одинаковых на вид девиц в белых сарафанах.

– Девочки, пока, – кивает им Яся.

Хватает сумку, а я хватаю ее, веду под локоть прочь из актового зала.

Как же я вовремя заехал, а? Как замечательно, что решил проявить внимание. Я думал, Яся тут с подружками, а оно вон как…

Значит, она меня дома обхаживает, вкусностями кормит, ластится, почти каждый день любовью со мной занимается. Вся такая хорошая и прекрасная. А на деле крутит хвостом перед всякими говнюками!

Я для нее все делаю, стараюсь, как могу, терпение проявляю, а она…

Уже на парковке Яся вдруг выдирает руку.

– Зачем ты так некрасиво…

Тут же ее перебиваю:

– Скажи, милая моя, я для тебя просто друг? Серьезно?

– Ах, ты на это обиделся? Ну нет, конечно! Я просто не хотела объяснять, что мы вместе живем и так далее, проще было назвать другом. Преподавателя моя личная жизнь не касается.

– А мне почему-то показалось, что касается. Скажи, Ясенька, ты хочешь, чтобы мы расстались?

Она вдруг бледнеет, нервно сглатывает:

– Нет…

– Тогда зачем ты флиртуешь с другими мужчинами? Я не из тех, кто будет такое терпеть.

– Я не флиртовала, я…

– Еще скажешь, что этот препод тебе не приглянулся, а? Да на него все вокруг смотрели с восхищением, и ты не исключение, прелесть моя.

– Да, он красивый мужчина, – вдруг соглашается Яся.

Тут меня несет окончательно:

– И ты это так спокойно говоришь мне в лицо? Ты как смеешь вообще? Ясмина, ты обалдела?! Да я тебя дома запру и ключ выкину…

– Не превращайся в Диму, пожалуйста, – произносит Яся, при этом делается совсем расстроенной.

Она меня этой фразой будто ножом пыряет. Стою красный, как рак, которого собрались сожрать с пивом. Неужели я ей так же неприятен, как ее бывший сожитель? Собралась уйти от меня? Не знал, что срок годности моих отношений с Ясей – месяц.

– Намекаешь на то, что и от меня уйдешь так же просто? – резко спрашиваю. – Ответь немедленно, тебе это будет так же просто?

Тут Яся не выдерживает, громко всхлипывает, а глаза ее влажнеют.

Мне хочется подойти к ней, обнять, послать подальше наш спор, но не могу. Очень уж важен мне ее ответ. Стою, жду, считаю секунды.

Яся кое-как с собой справляется, не разводит сырость, тихо отвечает:

– Мне будет очень сложно от тебя уйти.

– Отчего же? – хмыкаю почти равнодушно, по крайней мере, стараюсь – не хочу показывать своих чувств. – От него ты просто ушла…

– Диму я не любила, – признается Яся дрожащим голосом. – А тебя люблю…