Глава 27

Я открыла глаза и увидела, что Артур лежит рядом со мной, уже полностью одетый и смотрит на меня так, словно любуется. Мои щеки мигом вспыхнули румянцем, и я поспешила натянуть одеяло на обнаженную грудь. Солнечные полосы падали на стены, на смятые простыни, на его плечо, на котором я оставила царапину.

— И долго ты на меня так пялился? — спросила я смущенно.

— Всю ночь, — признался Артур. — С того момента, как ты уснула. Мне не хотелось тебя будить, но… Но нам уже пора уходить…

Я обвела взглядом стены дома и посмотрела в окно. Снаружи стоял стеной лес, залитый утренним светом. Он уже ждал нас. Прощание с домом казалось мне чем-то почти личным. Он стал частью нас — на одну ночь, но навсегда в сердце. Вчера этот дом был просто укрытием, а теперь казался живым свидетелем — и нашим тайным сообщником.

— Никогда не думал, что мне будет так трудно уйти, — сказал Артур тихо, словно прочитав мои мысли. — Странно, правда? Дом без прошлого… а всё равно будто держит.

Я кивнула.

— Потому что здесь у нас всё случилось впервые...

Он поцеловал меня в висок, потом взял за руку.

— Пора, Аврора. Нам нельзя задерживаться.

Мы начали собираться. Он проверял оружие, а я одевалась и собирала немногочисленные вещи. Когда мы вышли на крыльцо, я обернулась на прощание. Солнце уже поднялось выше, озолотило крышу, дверь, наш след на пыльной дорожке. Мне вдруг показалось, что дом смотрит нам вслед — как живой.

Артур заметил мой взгляд и тихо сказал:

— Он запомнит нас.

Я усмехнулась.

— Только бы не выдал.

Артур сжал мою руку крепче и повёл вперёд — туда, где нас ждала неизвестность.

Воздух был густой, влажный, пах сыростью и мхом. Я шла вслед за Артуром, стараясь не отставать, и всё время ловила себя на мысли, что не чувствую страха — только странное, острое возбуждение. Я не могла надышаться обретенной свободой.

— Если что-то пойдёт не так, — сказал вдруг Артур, словно промежду прочим, — беги. Не думай, не смотри назад, не оглядывайся. Не жди меня. Поняла?

— Я не оставлю тебя, — ответила я быстро. Мое приподнятое настроение мгновенно изменилось после этой фразы, которой Артур напомнил мне, что мы сейчас не на беспечной прогулке, а в бегах от опасного и очень жестокого человека.

— Это не игра, Аврора. Если нас найдут, выбора не будет. Ты будешь обязана спасать себя, — сказал он твердо. — Пообещай мне сейчас…

Я кивнула, чтобы успокоить его, но внутри себя знала другое — если дойдёт до этого, я всё равно не смогу уйти. Не смогу его бросить.

Больше мы не делали остановок — бежали без оглядки. Мы меняли машины. Ели на ходу, спали по очереди. Нам нужно было уехать как можно дальше, параллельно с этим запутывая следы.

Чем дальше мы уезжали от родного города, тем меньше чувствовалась опасность. Она теряла форму — растягивалась, расплывалась, а в конце и вовсе стала чем-то вязким, как дурной сон.

Мы стремительно приближались к концу нашего пути — выехали на трассу, что вела к морю. Я сразу это почувствовала. Воздух стал совсем другим — солёным, лёгким, почти прозрачным. За окном мелькали холмы, золотистые поля, редкие домики. Солнце клонилось к закату, и небо вспыхивало медью. Артур включил фары, хотя все ещё было довольно светло. Свет фар разрезал пространство, и от этого дорога стала казаться почти бесконечной.

Мы въехали в резкий поворот, и за этим поворотом я впервые увидела море. Оно появилось внезапно — ослепительное, широкое, серебристое. Волны катились к берегу, закатное солнце било в глаза, воздух был густым от ветра и соли.

Артур вдруг остановился прямо на обочине. Обычно мы не делали внезапных остановок, но сейчас был особенный момент. Он вышел из машины, открыл дверь и помог мне выбраться. Мы вместе стояли на краю дороги — ветер трепал волосы, солнце падало на лица, и всё вокруг казалось нереальным — слишком ярким, слишком живым.

— Мы сделали это, — сказала я. — Мы сбежали…

Он кивнул, глаза его чуть прищурились от света.

— Да. Пока что…

Я смотрела на море, на то, как волны разбиваются о камни, и думала, что никогда ещё не видела ничего настолько свободного. Мне не хотелось бежать дальше. Хотелось просто стоять рядом с ним и дышать этим ветром, который будто очищал нас обоих — от страха, от прошлого, от всего, что осталось позади.

Артур крепче обнял меня за плечи.

— Здесь нас никто не найдёт, — сказал он. — Останемся тут. Хотя бы на время.

Я прижалась к нему, чувствуя, как бьётся его сердце — ровно, сильно, спокойно. И поняла: куда бы мы ни ехали, теперь моя дорога — это он.

Переночевать мы остановились в небольшой гостинице у самого обрыва. Всего несколько номеров, кованые перила, терраса с видом на море. Из окон лился мягкий жёлтый свет, и пахло свежим хлебом.

— Этот подойдет, — тихо сказал Артур, заглушая мотор.

Я только кивнула, соглашаясь. С первого взгляда мне стало понятно, что это по-настоящему чудесное место. Хозяйка — женщина с серебристыми волосами и добрыми глазами — проводила нас наверх, вручила ключ и пожелала спокойной ночи. Комната была крохотная, но чистая: белые стены, старое дерево, и огромный балкон, откуда открывался вид на бескрайнее, безмятежное море.

Я не могла отказать себе в этом удовольствии — сразу же вышла на террасу. Море было совсем рядом — руку протяни и дотянешься. Волны перешептывались, где-то вдали гудел корабль. Ветер трепал занавески, пахло солью, водорослями и ночным морем. Я стояла босиком, чувствуя, как ноги холодит плитка.

Артур поставил сумку у кровати, сам сел на край, опёрся локтями на колени. В свете лампы его лицо казалось уставшим и спокойным одновременно.

— Здесь можем остаться на пару дней, — сказал он. — Нужно передохнуть.

— Да, — я с радостью согласилась. И добавила тихо, почти шёпотом: — Здесь очень спокойно и… красиво. Место моей мечты.

Он подошёл сзади, заключил меня в свои крепкие, сильные объятия. Его руки были горячими, и мне сразу же стало в них очень тепло.

— Когда я был ребёнком, — тихо сказал он, — я все мечтал увидеть море. Но тогда я не знал, что к тому времени, как я его впервые увижу, у меня уже будет кто-то, кто намного прекраснее самого прекрасного моря…

Я прикрыла глаза. Волны внизу бились о скалы. Где-то вдали вспыхнула молния, осветив горизонт. Здесь, в этой тишине, среди ветра и соли, начиналась новая часть нашей жизни. Неужели мы больше не в бегах? Неужели мы сможем жить как обычные люди?

Я хотела задать эти вопросы Артуру, но в этот момент он взял меня за руку и повёл обратно в комнату. Прикрыл балконную дверь, но ветер всё равно находил щели и колыхал белые занавески. Я села на край кровати, он — встал напротив, глядя на меня снизу вверх. И в этом взгляде было столько огня, что у меня по коже побежали мурашки.

— Сильно устал? — тихо спросила я.

— Есть немного. Но на кое-что у меня всегда хватит сил.

Я понимала, о чём он. Это была не совсем физическая усталость, а другая — та, что накапливается, когда слишком долго живёшь на грани. Я чувствовала тоже самое, и мне тоже хотелось сбросить это напряжение самым приятным из всех известных человечеству способов.

Артур подошёл ближе и лег рядом, увлекая меня за собой. Некоторое время мы просто лежали в темноте, слушая, как море шумит где-то совсем близко. Свет луны пробивался сквозь занавески.

— Я не могу быть спокоен, — признался он. — Даже сейчас, когда ты совсем рядом. Я всё время думаю, что нас найдут...

— А я впервые за долгое время не думаю об этом, — сказала я. — Наверное, дело в этом месте. Оно волшебное.

Он прижался ко мне. Его губы коснулись моего виска.

— Ты слишком беспечна…

— Я просто выбираю не бояться, — ответила я честно. — И выбираю провести все то время, что нам суждено, в удовольствии, а не в страхе. Нам не дано угадать, сколько времени отведено нам судьбой — еще один день или еще пятьдесят лет. И именно поэтому я хочу наслаждаться каждой секундой так, как будто она последняя…

Он обнял меня крепче. Его грудь под моей ладонью поднималась и опускалась, сердце билось неровно. Я слушала его дыхание и думала, что, возможно, впервые по-настоящему живу. Не просто существую, не борюсь — живу.

Снаружи ветер бился о ставни, где-то хлопнула дверь. А мы лежали — неподвижно, будто боялись спугнуть эту хрупкую реальность.

Его пальцы медленно скользили по моему телу, будто убеждаясь, что я всё ещё здесь. И я действительно была — вся, целиком. Без страха, без маски, без привычной защиты.

Между нами было только дыхание. Одно короткое движение — и всё случится. Он целовал меня не спеша, будто делал это впервые. Я ощущала его ладони — на лице, на шее, на спине. Его прикосновения были разными: то осторожными, то требовательными, как волны, накатывающие и откатывающие назад, но неизбежно возвращающиеся.

Когда он притянул меня ближе, я перестала различать, где заканчиваюсь я и где начинается он. Мир сузился до тепла, запахов, биения сердец. Всё лишнее растворилось. Я прижалась к нему, чувствуя, как тепло его тела будто проходит сквозь мою кожу. И впервые за долгое время я не думала о том, что будет завтра. Есть только сейчас. Только мы. И море, шепчущее что-то на своём языке — может быть, о том, что свобода всё-таки существует, и мы ее, наконец, обрели.