Глава 7. Белое черное

В столовой никого. Зал светлый и такой огромный, что длиннющий обеденный стол кажется крошечным в этой пафосной обстановке. Оглядываюсь по сторонам и неуверенно обхватываю себя руками. Мне очень неуютно и хочется сбежать отсюда куда-нибудь подальше. Да и знобит немного, наверняка на нервной почве, потому что в белоснежном зале, залитым солнечным светом из гигантских окон, хоть и свежо, но не настолько, чтобы мёрзнуть.

— Тебе холодно? — раздается над ухом вкрадчивый голос.

Я чуть не взвизгиваю от страха и резко оборачиваюсь, едва не уткнувшись носом в Эдгара.

— Ты вообще умеешь передвигаться так, чтобы тебя было слышно?! — спрашиваю предательски дрожащим голосом.

— Умею. Если очень сильно постараюсь. Но мне это ни к чему.

Он накидывает на меня свою мантию и взмахом руки приглашает к столу, накрытому на две персоны.

— Спасибо, что согласилась составить мне компанию за ужином. Так и знал, что тебе не все равно.

— Это ничего не значит! — почти рычу я.

— Тебе так только кажется, — мягко улыбается Эдгар, усаживаясь напротив. — Большие победы всегда начинаются с мелочей.

Тут же откуда ни возьмись возникают другие элементали, шустро расставив с десяток ароматных блюд на столе. Пахнут они так, что у сутки не евшей меня живот сводит судорогой. Поэтому я плюю на все и накидываюсь на жареных куропаток, спеша утолить голод.

Какое-то время мы едим молча. Я даже не ем, а глотаю, почти не чувствуя вкусы еды, но без этой подпитки моя магия быстро сойдёт на нет, поэтому приходится впихивать в себя как можно больше. Огненная магия вообще требует большой физической подпитки, постоянной. Поэтому женщины-огневики всегда стройные, даже худющие, так как магия забирает все излишки без остатка. Так что я активно налегаю на мясо, запивая брусничным морсом.

Периодически ловлю на себя взгляды Эдгара — какие-то умильные, что ли. Так заботливая мама смотрит, как ее сорванцы уплетают за обе щеки вкусный ужин. Но Эдгар — далеко не заботливая мамочка. Я об этом помню ежесекундно, поэтому когда он пытается завести светскую беседу, решительно мотаю головой.

— Не пытайся запудрить мне голову. Я не собираюсь общаться с тобой, как с дружком. Говори прямо, зачем ты позвал меня сюда? Не думаю, что ты приглашаешь на индивидуальный ужин каждую свою жертву.

— Почему именно жертву? — усмехается Эдгар.

— Но я сама видела!..

— Что именно ты видела, Ариана? — мягко перебивает Эдгар. — Ты уверена, что видела в моих подвалах именно то, о чем подумала?

— А кто же они ещё, все те люди, запертые в клетках и одиночных камерах? Не отрицай! Ты тут проводишь опыты над людьми!

— Ну да.

Говорит он это так спокойно, что меня начинает трясти от бешенства. Но я напоминаю себе про кристаллик связи, вшитый в подкладку платья. Он записывает все происходящее, и пусть не сейчас, но потом я смогу передать огневикам пограничья все сведения, которые мне тут удастся добыть. А значит, стоит продолжать разговор, пока Эдгар вроде бы настроен на беседу.

— Это запрещено законом!

— И что с того? — насмешливо спрашивает Эдгар.

И взгляд такой уверенный, издевательский. Настоящий верховный маг, презирающий остальные расы.

— Но… Это бесчеловечно!

— Да что ты говоришь? — картинно вздыхает Эдгар. — А знаешь что? Ты права. Но видишь ли… мне плевать. И на твое мнение по этому поводу и на мучения контрактников.

— Нельзя так с людьми, Ставинский! Им там больно! Им плохо! Им нужна помощь!

— За ними следят лучшие лекари Шаренхола, жестко контролируя все изменения в организме, — спокойно отзывается Эдгар. — В том крыле здания в подвалах находятся пациенты, которые переживают сейчас первую, самую тяжелую стадию после третьей инъекции. Разумеется, им плохо. Они лежат в бреду и в таком состоянии способны сами себе навредить. Особо буйных приходится связывать, сковывать разными способами до того момента, пока не пройдет кризис. Потом так называемые "жертвы" приходят в себя, и их переводят в другое крыло, где размещают со всеми удобствами. Они проходят дальнейший курс инъекций, отрабатывают положенный месяц и покидают мое поместье, дав магическую клятву неразглашения. Так в чем же состоит мое преступление, Ариана? В том, что я четко следую заключенному договору? Все эти люди сами подписали контракт, никто их силой не заставлял. И покидают они поместье весьма довольные полученные гонораром.

Такое положение дел несколько сбивает меня с толку. Но я упрямо гну свою линию.

— Это просто невинно обманутые жертвы. Все они понятия не имеют о том, что их ждет. В договоре ни слова ни сказано о том, что…

— В договоре черным по белому написано, что последствия медицинских испытаний непредсказуемы, что контрактник осознает всю ответственность своего решения и полностью доверяется лекарям, — жестко обрывает Эдгар. — А я полностью соблюдаю свою часть договора. Медицинские испытания не запрещены законом. А насколько они тяжелые? Хм, боюсь, человечество об этом не узнает. Все контрактники молчат об этом, связанные со мной магической клятвой. И ты будешь молчать, куда денешься.

— Любую магическую клятву при должном вмешательстве можно взломать.

— Можно, кто же спорит. Но ты все равно не расскажешь. Ты слишком дорожишь мной.

— Ха! С чего ты взял? Не слишком ли самоуверенно звучит?

— Отнюдь. В самый раз.

Смотрю на Эдгара во все глаза, не понимая, шутит он или нет. Вроде не шутит… С совершенно безразличным выражением лица поглощает стейк. Его возмутительное спокойствие бесит неимоверно.

— Почему ты так думаешь?

— Потому что от тебя не пахнет другими мужчинами, — говорит Эдгар, пронзая меня взглядом своих неестественно фиолетовых глаз. — Я чувствую, что как был, так и остаюсь твоим единственным мужчиной. Ты ни с кем не развлекалась за все то время, что мы не были вместе, хотя уже почти семь лет прошло. Ты осталась верна мне. Только мне. И знала бы ты, как меня это возбуждает.

— Мне просто было не до обустройства личной жизни, — отвечаю сухо, стараясь говорить ровным голосом. — У меня, знаешь ли, были серьёзные проблемы: с семьей, с жильем, с работой… Да что там говорить, они и сейчас никуда не делись. В таком состоянии, знаешь ли, сложно сохранять рассудок.

— Сама виновата. Не сбежала бы от меня — не мучилась бы подобной ерундой.

Эдгар вдруг прищуривается, всматриваясь в меня, и мне совсем не нравится этот взгляд.

— Что это? — спрашивает Ставинский.

— Ммм? Ты о чем?

Я не улавливаю, когда Эдгар оказывается почти вплотную ко мне. Он двигается так быстро, нечеловечески быстро, когда ему это действительно нужно. И сейчас он стоит за моей спиной, а его пальцы скользят по моей шее. От неожиданности я вздрагиваю и хочу отодвинуться, но Эдгар удерживает меня второй рукой на месте, с силой сжав плечи.

— Я, кажется, не разрешал тебе убирать засос с шеи, — слышу я его крайне недовольный голос.

Я действительно убрала его сегодня, увидев свое "великолепное" отражение в зеркале. И что с того?

— С каких это пор я должна спрашивать на это разрешение?

— С сегодняшнего дня и до конца своих дней, — жестко говорит Эдгар.

И от этих слов мне становится не по себе.

— В смысле? У меня контракт на месяц. Через месяц ты же меня отпустишь? — спрашиваю без особой надежды. — Я отработаю этот вилхов контракт и уйду.

— Ты никуда не уйдешь.

— Но контракт…

— Его можно разорвать или продлить бессрочно.

— Но…

Меня душат слезы. Но я нахожу в себе силы спросить:

— Не понимаю, зачем я тебе. Почему ты не хочешь отпускать меня?

- После того как ты вчера кончила подо мной и стонала от каждого движения моего языка? Думаешь, я так просто возьму и отпущу тебя? Ты в самом деле такая наивная?

Меня мгновенно бросает в жар от этих слов. А низ живота сводит волной возбуждения, непонятно откуда взявшегося. Эдгар говорит с такой глубокой чувственностью в голосе, что я невольно съеживаюсь от транслируемых эмоций.

— Теперь я жажду, чтобы ты стонала от каждого движения моего члена внутри тебя, — продолжает он как ни в чем ни бывало, поглаживая меня по шее и плечам. — Вечность бы смотрел на то, как ты кончаешь. И до тех пор, пока я с тобой не наиграюсь, ты никуда не уйдешь.

— Я для тебя всего лишь игрушка, да? — горько усмехаюсь я, нервно сглатывая и временно забыв, как дышать.

Боюсь даже обернуться и посмотреть ему в глаза. А Эдгар стоит за моей спиной и столь приятно оглаживает плечи, постепенно спускаясь ниже, что я на миг забываю о том, при каких обстоятельствах сбежала от него однажды, и по какой причине сижу здесь сейчас. Мне чертовски приятны его прикосновения, я не могу себе лгать. Теплые ладони скользят по шее и ниже, нарочно невесомо касаясь груди. И меня разрывает от желания приникнуть к ладони плотнее и одновременно — вскочить и убежать куда-нибудь подальше.

— Если будешь искренна в своих эмоциях, то имеешь все шансы стать полноценной первой леди в Шаренхоле. То есть женой императора. Моей женой.

Я открываю рот, чтобы возмутиться, но Эдгар пересекает меня, приложив палец к моим губам, призывая тем самым к тишине.

— Ты — мой личный наркотик, Ариана. Хочу владеть тобой каждый день. Но ведешь ты себя очень плохо, так что придется мне вплотную заняться твоим воспитанием.

— Что ты собираешься со мной делать? — спрашиваю почему-то шепотом.

— Увидишь, — гаденько так усмехается Эдгар.

Он уже снова сидит напротив и продолжает трапезу, будто бы не стоял секунду назад за моей спиной, желая снять с меня одежду.

— Тебе понравится. Я жажду научить тебя умолять меня о пощаде.

— Я никогда не буду извиваться под тобой. Ты можешь завладеть моим телом, но не моим духом.

— О, это легко исправить.

Он театрально отставляет нетронутый бокал в сторону и смотрит на меня так насмешливо, что у меня нервно дёргается глаз. До меня медленно доходит, что я-то как раз выпила почти все содержимое своего бокала, а брусничный морс может быть не столь безобидным, как мне кажется.

— Что было в бокале? — спрашиваю резко осипшим голосом.

— Новая доза инъекции. Не дала лекарю вколоть — получай третью и самую тяжелую дозировку.

— Что конкретно в бокале? — снова спрашиваю я, прислушиваясь к своим ощущениям.

Вроде бы я чувствую себя нормально… Пока что. Голова не болит, магия не разрывает изнутри. Вот разве что…

— Это экспериментальная сыворотка, позволяющая полностью подчинить эмоции и магию. Через полчаса ты не сможешь колдовать и не сможешь думать ни о чем другом, кроме как о желании быть со мной. Помучаешься так пару дней — точно запросишь о пощаде. Вот тогда мы с тобой и поговорим.

Это звучит настолько дико и нелепо, что я просто не верю услышанному. Однако подозрительные вожделеющие мысли, все настойчивее витающие в моей голове, говорят сами за себя. Кажется, меня уже начинает медленно захлестывать эмоциональная волна, но пока что мягко, плавно. Почему-то даже разозлиться толком не получается. Вроде как мне следует рвать и метать, но вместо этого я лишь отбрасываю вилку в сторону и говорю, вызывающе глядя на Эдгара:

— Если ты немедленно не дашь мне антидот, я устрою тебе веселую жизнь.

— Хочу на это посмотреть, — усмехается Эдгар.

— Издеваешься?

— Еще даже не начал.

Он промакивает губы салфеткой нарочито изящным жестом. Вилхов позёр.

— Ариана, у меня совещание завтра в девять утра в большом зале. Принесешь мне кофе. Базилио подскажет, куда идти.

Бодро так говорит, самоуверенно. Не отрываясь от тарелки. Я даже оглядываюсь по сторонам в надежде на то, что он имеет в виду какую-нибудь другую Ариану. Ну не может же он меня просить принести ему кофе! Или может?..

— Что, прости? — уточняю на всякий случай. — Кофе? Принести? Тебе?

— Да. Без сахара, со сливками.

— Ты меня ни с кем не перепутал?

— Нисколько. Я требую, чтобы ты принесла мне кофе ровно в девять. Не опаздывай.

Издевается, гад. Проверяет мои нервы на прочность.

— Какого Вилха? Это… возмутительно! И… я на это не подписывалась!

Стараюсь говорить спокойно, но голос дрожит от ярости, ничего не могу с собой поделать.

— Здесь порядки устанавливаю я, огонек, — подмигивает Эдгар. — К тому же, мне хочется тебя проучить, а то ты совершенно не умеешь слушаться старших. Так что умение приносить кофе точно в срок пойдет тебе на пользу. Это ведь так унизительно — приносить мне кофе, как обычная прислуга, будучи некогда дамой из высших кругов, не так ли? Особенно если при этом будешь изнывать от желания… как ты там сказала? Извиваться подо мной, да, — небрежно добавляет он и покидает столовую раньше, чем я успеваю сказать что-нибудь в ответ.

Вызов принят, Ставинский. Думаешь, ты тут царь и бог? Обойдешься! Я найду способ опустить тебя на землю.

Молча сверлю взглядом закрывшуюся за Эдгаром дверь и задыхаюсь от возмущения. Нет, меня просто-таки распирает от бешенства! Да как он смеет! Как он смеет так общаться со мной, Арианой Либерской!

Вскакиваю на ноги, роняя стул, и торопливо покидаю зал. Бегу, почти лечу по пустым коридорам. В какой-то момент дорогу мне заступает Франкур, обеспокоенно вглядывающийся в мое лицо.

— Госпожа, с вами все в порядке? Может, вам нужна помощь? Вам сейчас следует отдохнуть…

— Катись в бездну! — рычу я и отпихиваю в сторону растерянного паренька.

К счастью, он не делает попыток переубедить меня.

Ноги несут неизвестно куда, пылающая в груди ярость гонит прочь, и я иду, иду вперед и не замечаю, как оказываюсь на улице. Яркое солнце откровенно бесит, и я бегом устремляюсь в сторону густых зарослей, похожих на лабиринт из высокой живой изгороди. Петляю по бесконечным тропинкам, пока, наконец, не упираюсь в фонтанчик. Небольшой, но красивый, с каменными статуями наших стихийных богов.

Я, будучи огневиком, инстинктивно терпеть не могу любого рода водоемы, но сейчас меня будто магнитом тянет к фонтану. Поэтому я сажусь на край каменной чаши, опускаю руку в воду, ощущая приятную прохладу. Самое то в жаркое лето, а это лето выдалось на удивление сухим. Палящее солнце и сейчас целует мне макушку, и яркие блики от воды слепят глаза. Но почему-то мне тут хорошо… Хорошо и спокойно, сама не понимаю, почему. Смотрю на воду и вспоминаю, как Эдгар впервые признался мне в своих чувствах, это было на берегу одного южного озера, в тени ветвистых деревьев. Какой дивный первый поцелуй он сорвал тогда с моих уст, и как я таяла в его руках, нежно прижимающих к себе. Эдгар, в отличие от меня, всегда любил любые водоёмы, особенно его прельщали такие вот места, только для нас двоих, так как романтику он тоже любил. Тогда любил. А сейчас…

Мне становится холодно от собственных мыслей, и я зябко передергиваю плечами. Пытаюсь прогнать с себя странное ощущение, словно Эдгар прямо сейчас обнимает меня и щекотит горячим дыханием. Даже прохладной водой умываюсь, чтобы прогнать наваждение. Оглядываюсь, чтобы сообразить, куда я вообще забрела. Но высокая живая изгородь дает понять мне только лишь о том, что я ушла так далеко от замка, что сюда не долетают никакие внешние звуки. А вокруг — одинаковые тропинки, ведущие в разные направления, и я не помню, откуда бежала. Что ж, есть очередной повод порадоваться тому, что во мне есть магическая искра, иначе как бы я выбралась из этого лабиринта без заклинания компаса?

Вытягиваю перед собой руку, нашептывая нужные слова, которые позволят мне сформировать огненный компас прямо на ладони. Простые и очень полезные чары, всегда действующие безотказно. Но сейчас… ничего не происходит. Не единой искорки не возникает передо мной. Не единый факел не вспыхивает в груди. Пусто. Как будто бы у меня не просто не было сил и возможности колдовать, а словно бы я никогда и не обладала подобной силой. Что за ерунда?!

Пробую другое заклинание, но и оно не срабатывает. В легкой панике начинаю перебирать просто все чары подряд, но мне не удается воззвать даже к слабому огоньку. Я холодею при мысли о том, что мои ощущения сейчас совсем не похожи на то, что я нахожусь в зоне тихого полога. Скорее уж это похоже на то, что магия во мне заснула. Но это же невозможно… Немыслимо. Так не бывает!

Меня прошибает холодный пот. Паника захлёстывает с головой, и я бегу, не глядя под ноги, по лабиринту из высоких зарослей и кустарников, слабо понимая, что делаю. В голове бьется ряд вопросов: что со мной делает Эдгар? Зачем это ему? Что за дрянь он заставил меня выпить? Неужели верховные маги смогли изобрести нечто, что в самом деле может лишить дара магии? А лишить только огненной магии или вообще любой?

Я бегу, спотыкаясь, ноги скользят на густой траве, но мне все равно. Не отдаю себе отчета в действиях, слёзы невольно брызгают из глаз.

Знаете… Я ничего в жизни не боюсь так, как потерять свою магию. Наверное, это сложно понять человеку, владеющему двумя и более стихиями, и уж тем более не понять людям, напрочь лишенным магического дара. Но любой воздушный маг скажет вам, что нет ничего хуже, чем потерять связь с ветром. Любой водный чародей скажет, что его худший кошмар — это полное иссушение внутреннего источника водного ресурса. И любой огневик предпочтет скорее сгореть заживо, чем в один прекрасный день обнаружить, что больше не можешь зажечь в себе искру.

Кажется, меня снова лихорадит. Температура явно подскакивает, силы на исходе, а я так и не могу выбраться их лабиринта садовых дорожек. Даже, кажется, дважды пробегаю мимо этого цветущего крупными алыми цветами дерева… Меня нещадно клонит в сон, ноги заплетаются. И в итоге я почти падаю в душистую траву с гудящей головой и абсолютно недееспособным телом. Лежу и слушаю журчание очередного фонтана где-то за углом и чьи-то негромкие шаги… Эдгара? Хотя нет, этот негодяй передвигается совершенно бесшумно.

Чьи-то руки подхватывают меня, и в нос ударяет приятный мятный аромат, которым пахнет местный прислуга Фракнур.

— Ну вот, госпожа, — слышу я его недовольный голос. — Я же говорил, что вам следует поберечь себя. Не волнуйтесь, я вас отнесу в спальню. Вам всего лишь нужно выспаться, потом будет немного полегче…

Я и не волнуюсь. Нет у меня сил волноваться, совсем. Меня неуклонно одолевает сон, и я не могу ему противиться, проваливаливаюсь в приятную темноту и вижу томительно сладкие сны.