33. Нокаут в бельевой
Сергей сидел на скамье в самом углу, отгороженный от суеты столиком с журналами, а не в коридоре у дверей, где курили врачи и посетители. Он не дымил, что было плохим знаком, потому как Сергей всегда тянулся к папиросе, когда нервничал. Сейчас он был собран, как пружина.
Увидев Володю, он не улыбнулся, лишь мотнул головой: «Идём». Они прошли в крошечную комнату для хранения чистого белья — место, где можно было говорить, не боясь ушей.
— Берг сдал всё, пьяный лис, — начал Сергей без предисловий низким, хриплым от невысказанной ярости голосом. — Денег нет. Фабрики и земли национализированы, дома в Петрограде уходят под коммуналки. Остались копейки на вкладах у Анны и военные сбережения Юры и Петра. Вся крупная наличка в Швейцарии, у сестры Александра, Елизаветы. Это и есть Лиза. Та самая. И это не наследство. Она разбогатела благодаря Штольцу, у неё свой фонд. Я навёл справки, бывший учитель химии теперь с патентами производств крупнейших фабрик, у неё денег как у дурака махорки.
Володя почувствовал, как пол уходит из-под ног. Он ожидал подвоха, но не такого размаха.
— Зачем ей Павел? Она же тётка, в конце концов…
— Тётка? — Сергей фыркнул, и в этом звуке была вся горечь. — Она мать, а Пётр Безруков — её сын. Родила от этого заезжего Штольца ещё девчонкой, Александр забрал младенца, объявил её мёртвой для общества, позволил убежать за границу, а Петра воспитал как своего. После этого вся её жизнь стала местью. Павел, сын её брата-мучителя, стал для неё чем-то вроде трофея. Искривлённый шанс стать матерью снова, но уже с правом силы. Она хочет его забрать, вырастить, изменить историю. У меня есть её переписка с Бергом. Поверь, там почти безумие.
— Клинический случай. Могла бы любого сироту пригреть со своими деньгами, но нет, ей нужен именно этот ребёнок. Чтобы сломать, как сломали её.
— Судя по письмам — они у меня в конторе теперь, — её Берг так же за нос водил, как Безрукову. Чтобы не сдавать себя, что он всё организовывал и исполнял, Берг нашёл тонкое место — женскую ненависть. Лиза ненавидит и Анну, и твою сестру.
— Бред какой-то…
— Легко говорить за того, в чьих устах кляп. Для женщин Мари и согласилась сама, и потом сбежала с деньгами.
— Да как в это можно поверить…
Сергей заметил, как Володя осёкся и прикрыл глаза. Он прислонился к стеллажу с простынями. Мир перевернулся. Пётр Юре не родной брат. Лиза не просто злобная старуха. Это объясняло всё: фанатизм, ресурсы, готовность идти до конца. И все поверили в этот фарс, даже он сам…
— Это уже не суть, Володь. Раз опека в деревне, время жмёт.
— Не суть…— проговорил Володя с горечью в голосе, но время действительно требовало действий. — Какой план?
— Бумажная война. Ключом остаётся Анна Артемьевна. У неё в старых документах есть подписи в опекунском совете. Если она сейчас откажется от своих прав в пользу Мари, то мы можем легально отбить Павла одним махом. Она была у Берга утром, я её перехватил. Упёрлась рогами, вобла сушёная! Письма Мари и Лизы читать отказывается, не слушает ничего. «Вы думаете, если можно солгать озвученным словом, нельзя солгать словом в письме? Мне не надобно чужого „яда“. Если сыну нужно, чтобы я что-то сделала, я его выслушаю». — Сергей впервые отвратительно скривился, изображая пафосную речь, пренебрежительно фыркнув в конце тирады себе в усы. — А нам кровь из носу надо оформиться максимально быстро.
— Воронеж, — мгновенно сообразил Володя. — Нейтральная территория. Сводим их там с нотариусом.
— Именно, — кивнул Сергей. — Найди юриста, которому можно платить и молчать. Кого-то типа Юры, который может под хохлому расписать, как Юра Берга, из бывших, своего, только практикующего. Надо понять, кого Лиза хотела на опекунство подставить, фонды пробить. Сейчас не так их много. Понять схему и как в эти колёса палок повставлять. Я займусь Лизой, попробую найти на неё рычаги. Пока вы всё оформляете, мои ребята будут на подхвате. И следи за Бергом. Он сломлен, Анна ему, видать, отвесила не хуже, чем мне. Но крыса, вынутая из норы, может кусаться отчаяннее. У меня ещё по Петру несколько запросов сейчас подвешены, может, что и выстрелит. Возможно, в Карелию надо будет поехать, но об этом говорить рано. Только если не все будут пустышками. И это всё потом, сначала Павел, потом Пётр.
Они обсуждали детали ещё пять минут, сухо, чётко, как разрабатывают план штурма. Когда Володя выходил из комнаты, время до обхода сжалось до нуля. Но в голове уже был чёткий план, а в груди холодная злость преобразовалась в решимость.