Глава 19

Кухня наполняется ароматом готовящегося жаркого. Я стою у плиты, задумчиво помешивая содержимое сковородки. Мама, заметив мою рассеянность, подходит ближе.

— Настюш, у тебя всё хорошо?

— Да, мам.

Знаю, что нужно рассказать. Страшно. Страшно делиться этой новостью с родителями, особенно с отцом. Его реакцию я уже видела, когда Маша впервые пришла домой с подобным известием.

Поэтому пока не тороплюсь. Не готова морально к этому разговору. К тому, что может последовать за ним…

— Но я же вижу, что что-то случилось. В университете проблемы? Как экзамены прошли?

— Я всё сдала уже. Никаких проблем, мам, — полуправда слетает с губ. — Схожу за телефоном, ладно? Можешь помешать?

Мама кивает и сменяет меня у плиты. Я направляюсь в свою комнату, проходя мимо гостиной, где отец громко смотрит телевизор.

Открываю дверь своей комнаты и замираю в проёме. Потому что вижу сестру, которая в наглую роется в моей сумке.

— Что ищешь???

Пойманная с поличным, Машка резко выпрямляется. Оглядывается на меня, пытаясь изобразить невинность.

— Да ничего… Вот тут…

— Что ты тут в сумке моей делаешь⁈ Совсем уже обалдела???

На её лице появляется хитрая, дьявольская улыбка.

— А… А… А… — медленно произносит она, с нарочитой самоуверенностью, качая пальцем. — А все в курсе, что у неё снимок с УЗИ есть???

Словно козырь, сестра достаёт из моей сумочки снимок. Мне его демонстрирует.

Вот же стерва!

— Это не твоё дело, — шиплю я, пытаясь сохранить остатки самообладания. — А ну отдай! Маша!!!

Я делаю шаг, пытаясь отобрать у нее снимок, но сестра, ловко оббежав меня, пулей вылетает из комнаты. Её крик эхом разносится по квартире:

— НАСТЯ БЕРЕМЕННА!

Я несусь следом за ней, врываясь в гостиную. Машка с разбега запрыгивает на диван и протягивает папе снимок с УЗИ. Тут уже и мама подходит. Лицо неестественно бледное, глаза круглые.

Сидящий в своём кресле отец берёт в руки снимок. Сильно хмурится, а потом одной рукой хватает пульт и выключает звук у своей любимой передачи про политику.

В комнате внезапно воцаряется тишина, которая давит на грудь.

— Так и знал, что в подоле принесёшь, — процеживает отец сквозь зубы, поднимая на меня глаза. — Чё, со своими студентиками замутила? Или ты от того, кто за тобой на джипе постоянно приезжал, залетела? Да какая нахуй разница, да⁈ Замуж-то тебя берут? Или ты нахуй никому не всралась⁈

Резкий поток негатива обрушивается на меня, выбивая из колеи. Я отвожу взгляд в сторону и тихо отвечаю:

— Мы расстались.

Отец скалится, губы искривляются в злой усмешке:

— Ну есте-ественно, — с издёвкой протягивает он. — Сколько раз говорил: либо замуж, либо нахуй. Какой позор, а!

Мама, словно тень, скользит вглубь комнаты. Медленно садится на диван рядом с Машей, прижимая руку к сердцу. Её молчание красноречивее любых слов.

— Ну и что ты, к врачу сходила, — напряжённо спрашивает отец, наклоняясь вперёд. — Когда на приём?

— Какой приём? — едва слышно переспрашиваю.

— На аборт, блядь. Ты же не собираешься без мужа его рожать и тащить сюда!

Внутри сразу поднимается протест. Я смотрю прямо в глаза отцу и говорю с такой твёрдостью, что сама удивляюсь своему голосу:

— Я решила оставить ребёнка.

— Ебанулась, что ли⁈ — громовой раскат голоса отца сотрясает комнату. — Оставлять она решила… А кто с ним сидеть будет? А кто его кормить будет? Как ты будешь на работу ходить? Нет, нахуй. Я предлагал из университета уйти, чтобы на полный рабочий день выйти, а не чтобы ты нам на шею села!!!

Я нервно кусаю губы. Слёзы уже стоят в глазах.

— Мам, а ты что скажешь?

— Ну, папа же сказал уже, — тихо отвечает она, избегая моего взгляда. — Сама подумай, тебе ещё четыре года учиться. Без профессии рожать… Без мужа… Что о нас люди-то говорить будут?

— А кто с детьми сидеть будет? — вмешивается сестра. — Насть, давай мои подрастут, а уже потом ты своих рожать будешь.

— Так уже подросли, — вытираю слёзы, пытаясь говорить уверенно. — Когда я рожу, Ладе три годика будет. Она в садик пойдёт, ты — на работу. Поменяемся местами на какое-то время. Ты будешь помогать семье, а я сидеть дома с ребёнком…

— Ловко ты придумала! — едко перебивает Машка. — То есть, ты залетела от неизвестно кого, а я тебя содержать должна⁈

— Не хочешь так, можем наоборот. Точнее, оставить всё как есть. Я снова вернусь на работу, а ты с моим ребёнком посидишь.

«Я же с твоими уже четыре года сижу…»

— Ещё чего, — фыркает она. — Мне своих хватает. Насть, ну признай уже. Ты не вовремя залетела!

Мама наконец смотрит на меня.

— Настюш, мы и правда пополнение не потянем…

— А что значит «мы не потянем»? — вырывается у меня резкий, полный негодования вопрос. — Я вас больше тянуть не буду, а ребёнка я потяну. И на аборт никакой не пойду!

В комнате гробовая тишина. Все взгляды устремлены на меня, словно я только что произнесла что-то немыслимое.

Маша первая нарушает молчание, тихо уточняя:

— В смысле… ты больше помогать нам не будешь?

— А ты догадливая! — копирую едкий тон сестры, которым она говорила минуту назад.

Отец смотрит на меня с недоверием и раздражением:

— Да ты через месяц взвоешь и обратно прибежишь!

— Прибегу? — горько смеюсь. — Нет, это ты, кормилец, узнаешь, как полноценно кормить семью. А то удобно устроился! Тебя накорми, обстирай, обслужи… И денег дай, чтобы ты распределил их правильно, как считаешь нужным! Зато каждый день бьёшь в себя грудь и рассказываешь, какой ты молодец!!!

Папа уже вскакивает с кресла. Я не успеваю даже моргнуть, как рука уже стремительно летит к моему лицу. Я падаю на пол. Мир вокруг расплывается в слезах, которые жгучими каплями брызгают из глаз. Щека, скула — всё горит нестерпимой болью.

Отец приседает рядом, его тень нависает надо мной. Я инстинктивно сжимаюсь, прикрывая живот руками.

— Совсем страх потеряла?!? — низкий, угрожающий голос режет воздух. — Забыла где ты и что ты⁈ Дурь из башки выкинь! Или чё, мне тебя за волосы к врачу тащить?!?

Я не смею поднять глаза. Только быстро, отчаянно мотаю головой.

— Тогда в больницу записывайся. Решай проблему.

Он встаёт, тяжело ступая по полу.

— Всё настроение испоганили…

— Миш, ты куда? — мама пытается удержать его, но он уже направляется к выходу.

— В гараж, — бросает отец через плечо. — Всё равно походу ужина не будет.

Отец уходит, и через минуту слышится громкий хлопок двери.

— Ой, я же плиту не выключила!!!

Только сейчас я замечаю запах горелого. Мама подрывается на кухню. Мы с сестрой остаёмся в комнате вдвоём.

Медленно поднимаюсь. Колени дрожат, но я иду в свою комнату. Выхватываю из шкафа сумку и бросаю её на кровать. Одежда, косметика, документы — скидываю туда всё самое необходимое на первое время. За один раз мне свои вещи точно не унести.

— Ты что делаешь? — звучит за спиной тихий, осторожный вопрос сестры.

«Не видит, что ли?»

— Вещи собираю.

— Всё сгорело. Я окошко открыла, чтобы проветрить… — мама застывает в дверном проёме. — Настюш, а ты куда?

— Ухожу от вас.

Застёгиваю молнию на дорожной сумке. Поворачиваюсь к маме и сестре.

— Крутитесь как хотите. С меня хватит! — бросаю им напоследок и выхожу из дома.

Уже в такси, по пути к тёте, на телефон приходит сообщение от Машки:

«Мама плачет. Ты довольна⁈»

Нет, этим я совсем не довольна. Но если приходится выбирать между потерявшими берега родственниками и малышом, у которого есть только я…

Я безоговорочно выбираю сторону ребёнка.

И себя. Наконец-то себя.

— Просто объедение, — с набитым ртом говорит Даня и указывает вилкой на тарелку. — Даже мама так вкусно не готовит!

— Главное ей об этом не говори, — подмигиваю ему.

Уже два дня я живу у тёти. Здесь так тихо, так спокойно…

Ещё и тётя Света дала мне неделю выходных, чтобы я не пугала клиентов своим «боевым раскрасом». А после удара отца у меня на лице остался знатный синяк.

Я вроде бы и отдыхаю, но без дела сидеть не могу. Вот и сегодня: приготовила обед, немного прибралась на кухне, стараясь не нарушать привычный уклад дома. Даже успела с братом фильм посмотреть.

А сейчас сижу с ним на кухне, составляю компанию. Довязываю шарф, пока сама есть не хочу. Аппетита вообще нет. Если честно, от любого запаха еды немного подташнивает.

— Насть, я это… попросить тебя хотел…

— Что? — отзываюсь я, не отрываясь от вязания.

— Эм… Короче, можешь книжки другу отвезти? — Даня мнётся. — А то учебный год закончился. Библиотека уже неделю долбит. Ты их ему закинешь, а он дальше сам. У тебя же это… пропуска в мой универ нет.

— Тяжёлые?

— Нет, там всего три книжечки. Я же знаю, что тебе тяжёлое поднимать нельзя, — голос брата звучит как-то взволнованно, почти сбивчиво. — А я тебе такси туда и обратно оплачу. Ток обязательно сегодня надо.

— Ну… хорошо.

Начинаю собираться. Минут двадцать пытаюсь замазать синяк на скуле, чтобы он был менее заметен. Блин, сколько бы не старалась — всё равно бросается в глаза!

Даня, опираясь на костыли, протягивает мне увесистый пакет. Я беру его, удивляясь неожиданной тяжести.

«Он туда кирпичи положил, что ли?»

Заглядываю внутрь. Действительно книги какие-то.

— Я тебе адрес сейчас скину. Костику отдашь. Только не задерживайся там, лады?

Я улыбаюсь, киваю.

Мне не сложно помочь. Даня еле передвигается на костылях, а я всё равно ничем не занята. И я очень благодарна им за то, что приютили меня в этот непростой момент.

Даня меня очень поддерживает. Даже когда узнал, что я от рыжего беременна, ни слова плохого не сказал. А вот его лицо тогда было бесценно — смесь удивления и растерянности. Такой смешной, искренний шок!

Еду на такси по указанному адресу. Окраина города, обычные девятиэтажки. Поднимаюсь на четвёртый, нажимаю на кнопку звонка.

Дверь открывается, и на пороге появляется молодой парень. Крепкий, с тёмными волосами, одетый в простые джинсы и футболку.

— Девушка, вам кого? — спрашивает он, слегка наклонив голову.

— Здравствуйте. Мне нужен Костя.

На его лице появляется улыбка.

— Я — Костя.

— Значит, это для вас. Брат просил передать.

Я протягиваю пакет, но он не берёт его сразу. Отступает назад и кивает головой, приглашая меня.

— Заходи.

— Нет-нет. Я заходить не буду. Мне только книги передать.

— Я посмотрю — всё на месте, не всё… — он делает паузу, его взгляд становится более пристальным. — Чё в дверях стоять? Да ты проходи, не бойся.

Я с опаской заглядываю в квартиру. Обычная, с очень скромным ремонтом. Ничего особенного. Но что-то здесь не так…

Не могу объяснить, просто чувствую. Необъяснимое волнение сжимает грудь.

Я переминаюсь с ноги на ногу, нервно улыбаясь ему.

— Нет-нет, не буду, — качаю головой, пытаясь отступить.

Внезапно рука хватает меня за волосы и грубо затаскивает в квартиру.

— Будешь-будешь.

— Вы что делаете⁈ — визжу. — Ай-й!!!

Меня с силой швыряют на старенький, изрядно потрёпанный диван. Я быстро убираю волосы от лица, обнимаю живот и оглядываюсь. Мебели минимум: диван, на котором я сижу, и стол с одним стулом в углу. Но самое страшное — в комнате находятся два здоровенных амбала. Явно не студенты, а мужчины лет тридцати пяти.

— Ну давай, книги твои читать будем.

Костя достаёт из пакета первую попавшуюся книжку и выворачивает её. Из аккуратно вырезанной полости внутри страниц выпадает пакетик размером с ладонь.

Парень присаживается на корточки, берёт в руку находку и с ухмылкой смотрит на меня:

— Чё за чтиво нынче?

Я отчаянно мотаю головой. Горло сдавливает спазмом, поэтому слова вырываются хриплым шёпотом:

— Это не моё…

— Все вы так говорите. Не моё, не твоё… — насмешливо парирует он и начинает выворачивать остальные книги. В каждой спрятан такой же пакетик. Теперь я понимаю, почему они такими тяжёлыми были!

Сердце колотится где-то в горле, отдаваясь глухим стуком в ушах. Губы дрожат, и я непроизвольно кусаю их до боли, пытаясь хоть как-то справиться с нахлынувшей паникой.

«Даня, твою мать. Это что за подстава⁈»

— В первый раз девчонку-барыгу вижу.

— Не, в прошлом году точно одна попадалась. Неформалка с розовыми волосами.

Амбалы общаются между собой. Один из них, тот, что повыше и пошире, не сводит с меня глаз. Изучает моё лицо с каким-то странным, настороженным интересом. Задумчиво морщит лоб, словно пытается вспомнить.

— У тебя такое лицо знакомое, — внезапно обращается он ко мне. — Мы нигде не виделись?

Стараясь не встречаться с ним взглядом, я тихо отвечаю:

— Я бы запомнила…

Нахмуренные брови сдвигаются к переносице. Секунда, другая… Он задумчиво смотрит на моё лицо, а затем — тянется к карману и достаёт телефон. Сосредоточенно тыкает по экрану пальцем, потом быстро листает вверх. Палец замирает. Взгляд мечется между мной и экраном.

Я невольно съеживаюсь. Втягиваю голову в плечи и крепче обнимаю живот руками.

— Смотри, — показывает телефон своему другу. — Она? Не она?

— Вроде похожа… — супится тот. — А кто это?

— Ты не помнишь? А-а, точняк. У тебя же выходной был…

— Что там? — оглядывается Костя, привлечённый их оживлённым разговором.

Бугай протягивает ему свой смартфон. Мельком замечаю, что на экране красуется моя фотография. Та самая, которую показывали Игорю на трассе.

— Антоха девчонку в лес увёз, — объясняет, кивая на меня. — А она от него сбежала. Мы часа четыре местность прочёсывали. Её искали.

— А, ну заебись! Свидетеля и барыгу за раз уберём!

— Ты дебил? — первый амбал раздражённо шипит. — Мы её искали, чтобы просто найти. Это же девушка Димы!

— Да ла-адно⁈ — удивлённо таращится на меня второй. — Девушка Димы — барыга⁈ А это интересно!!!

— Ты точно дебил, — усмехается Костя. — Не зря в охранниках уже десять лет ходишь…

Константин поворачивается ко мне и складывает руки на груди. С прищуром смотрит на меня.

— С рыжими знакома?

— К сожалению… — выдыхаю я.

— Значит, точно знакома! — заливается смехом тот, что не отличается сообразительностью.

— Понятно, — Костя сохраняет спокойствие. — Присмотрите за ней, я Димону наберу.

С этими словами он выходит из комнаты, оставляя меня наедине с двумя громилами, одно только присутствие которых ощущается как физическое давление.

В воздухе висит напряжение, и я едва слышно спрашиваю:

— Так вы на Диму работаете?

— Ну да, — отзывается тот мужик, что узнал меня. — На рыжих.

Я даже не знаю: мне радоваться этому факту или нет? Мысли путаются, но я чувствую, как из груди вырывается лёгкий выдох облегчения.

Константин возвращается буквально через пару минут. Очень быстро.

— Ну чё там?

— Сказал девчонку к нему привезти. Сам с ней разбираться будет.