Глава 8

Мы неспешно бредём по аллее, освещенной мягким светом фонарей. Я отхожу к урне, чтобы выбросить пустой стаканчик из-под кофе, когда чувствую вибрацию телефона в кармане. Машка. Сестра звонила много раз, пока я была на работе, но мне было некогда с ней болтать.

— Извини, — говорю я, глядя на Диму. — Я отвечу?

Он кивает. Я подношу телефон к уху, и тут же слышу резкий, грубый вопрос сестры:

— Где плойка⁈

— В ломбарде, — вру.

— Ты офигела⁈ — визг сменяется злым шёпотом, будто боится, что кто-то услышит: — Это подарок Витале был!

— Иди, заработай на подарок Витале, — спокойно отвечаю. — Заработай — это не незаметно стырь у сестры.

— Ты не докажешь. Это не я.

— И это не я, — парирую. — Адрес ломбарда подсказать⁈

Маша сбрасывает трубку. Видимо, это «нет».

Я прячу телефон обратно в карман и потрясённо качаю головой. Потом смотрю на Диму, который идёт рядом.

— Тебе случайно приставка не нужна? — спрашиваю в шутку.

— В смысле?

— Ну, игровая приставка. У меня новая есть, даже не распакованная. Нужна? Не нужна? — я делаю паузу, добавляя: — Да ты не переживай. Не украла я её. У сестры отняла, она у меня деньги стырила.

— У вас в семье принято воровать? — Дима смотрит на меня с искренним удивлением.

— Я думала, что нет, — поджимаю губы, чувствуя себя неловко. — Просто я не сталкивалась с этим. Не знаю, как работают ломбарды. И чека из магазина у меня нет. Вернуть не могу. Обидно… А деньги нужны. Уже завтра платёж по кредиту гасить.

Мой взгляд скользит по парку, теряя фокус. Я ещё не придумала, что делать дальше. Максимум, на что меня хватило днём — спрятать приставку у Дани. Еле дотащила коробку до брата. Тяжёлая оказалась, зараза…

— Не расскажешь, откуда кредит взялся? — аккуратно спрашивает Дима.

Я бросаю на него быстрый взгляд. Рассказывать об этом неудобно, даже стыдно. Но что-то в его спокойствии, в его готовности слушать, заставляет меня начать делиться.

— Сестра с мужем квартиру покупали по семейной ипотеке. В качестве первого взноса использовали материнский капитал. Но им всё равно не хватало, — вздыхаю, вспоминая ту суматоху. — Квартира, которую они хотели, вот-вот могла уйти кому-то другому. И квоты на семейную ипотеку заканчивались… В общем, деньги нужны были срочно. Тётя в долг не дала, вот и решили взять кредит…

Дмитрий хмурится.

— А ты тут вообще причём?

— Риелтор сказала, что Виталию оформлять кредит на себя нельзя — банк мог отказать в ипотеке. Маша в декрете, никогда нигде не работала. На отце кредит на машину. Маме не одобряли такую сумму. А я уже тогда подрабатывала… — я замолкаю, чувствуя, как нарастает ком в горле.

— Поэтому оформили на тебя? — догадывается Дима.

— Ага. Виталий обещал, что будет сам его закрывать, — нервно усмехаюсь. — А я, дура, поверила. Теперь оплачиваю и ипотеку, и этот кредит.

Кто же знал, что меня собственная семья кинет…

Пару месяцев Виталий и правда оплачивал кредит сам. А потом началось: «сейчас нет, дам через пару дней», «через неделю», «вот-вот». Каждый наш разговор о деньгах превращался в унизительное выпрашивание.

Начали капать проценты, и я, стиснув зубы, стала закрывать платежи сама. А деньги мне вообще незаметно перестали давать.

Сколько я пыталась ругаться, разговаривала с ним. Бесполезно. А потом Виталий пожаловался отцу о проблемах на работе, о том, как трудно содержать двоих детей и жену… Разнылся так, что папа встал на его сторону. А потом доходчиво мне объяснил, что разговор о кредите больше поднимать не стоит. И объяснял он не словами…

Тогда я впервые задумывалась о том, чтобы съехать. Только денег на самостоятельную жизнь у меня уже не было — всё ушло на очередную оплату кредита. Я устроилась на вторую работу, надеясь накопить хоть какую-то сумму. Но едва мне удавалось немного подкопить, как деньги снова исчезали, растворяясь в бесконечных долгах… Дебильный замкнутый круг.

— Пиздец, — выдыхает Дима. — И нахуя тебе всё это надо?

— Семья же…

— Семья семьёй, но они тебя, судя по всему, только как кошелёк воспринимают, нет?

— Я знаю… — тихо отвечаю, опуская взгляд. — Но уйти не могу, пока свободных денег нет. Надо же будет на что-то жить. И мне маму жалко. Меня не будет — всё на неё повесят. Она и готовить одна будет, и с детьми сидеть, и работать… Она добрая очень, отказать не сможет.

— М-да… — Дима фыркает, качая головой. — И что, ты готова вместе с матерью тащить это постоянно⁈

— Нет, — нервно улыбаюсь. — Жду пока терпение закончится.

Дима резко поворачивается ко мне корпусом и эмоционально выдаёт:

— Хуя ты терпеливая!

— Сама в шоке.

Мужчина тяжело вздыхает, и его широкие плечи медленно расслабляются.

— Так, ладно. Подумаю, — бормочет задумчиво. — Сейчас тебе сколько надо?

— Если честно, я не знаю, сколько приставка стоит. Можем вместе в интернете посмотреть.

— Насть, я не это спросил, — Дима смотрит на меня серьёзно. — Я дам столько, сколько тебе надо.

— Надо столько, сколько стоит приставка, — настаиваю. — Мне и так уже неудобно. Мало того, что денег больше предлагаешь, так ещё и покупаешь приставку, которая тебе, возможно, нафиг не нужна. Забудь. Это дурацкая идея…

— Пацаны давно ещё одну приставку в комнату отдыха просили. Так что, нужна, — перебивает он меня.

Дмитрий останавливается на тротуаре и достаёт из кармана кошелёк. Отсчитывает пятитысячные купюры. Как-то много. Слишком много…

Я смотрю на пачку денег, потом поднимаю взгляд на его лицо.

— Я приставку к брату отнесла. Как-то неудобно к ним так поздно заезжать… Можем обмен на завтра перенести?

— Деньги возьми. Завтра вместе съездим и заберём.

Я колеблюсь.

— Ну… ладно.

Тянусь за деньгами, но он неожиданно убирает всё обратно в кошелек. Я моргаю, не понимая, что происходит.

— Тупанул. Сразу на карту переведу. С неё спиздить сложнее.

Я киваю. Ну да, будет обидно, если второй день подряд деньги пропадут.

Дмитрий достаёт телефон. Сосредоточенно нахмурившись, тыкает по экрану примерно минуту, а затем прячет смартфон. В этот же момент я чувствую короткую вибрацию в кармане. Уведомление о переводе, видимо, пришло.

Я тянусь к карману, но Дима перехватывает мою ладонь, сжимая её в своей. Медленно ведёт меня дальше по дорожке, продолжая нашу прогулку.

— Потом посмотришь.

Впереди маячит парковка. Мы сделали по парку уже два больших круга. Наверное, пора закругляться. Уже поздно, а завтра к первой паре.

Приближаемся к кафе, из которого доносится громкий шансон. В окнах — вспышки светомузыки.

Внезапно на улицу вываливается пьяная компания. Крупные, громкие мужчины. Судя по всему, сильно пьяные. Они что-то бурно обсуждают, смеются, дымят сигаретами. Я оглядываю их с опаской и случайно встречаюсь с одним взглядом. Тот сразу расплывается в кривой улыбке, обнажая зубы.

— Утю-тю какая киса, — обращается он ко мне, а потом к друзьям: — Вы посмотрите, ребят!

Остальные оборачиваются. Всей толпой дружно пялятся на меня. Становится, мягко говоря, неуютно.

— Девушка, не проходите мимо. Пойдёмте с нами. У нас всё есть, — с трудом выговаривает второй. — Всё, о чём вы только мечтаете!

— Мужики, отвалите! — грубо бросает в их сторону Дима.

Тот, кто первым заметил меня, теперь направляется прямо к нам. Сердце учащенно бьётся, и я инстинктивно хватаю Диму за предплечье. Прижимаюсь поближе к нему.

— Насть, отпусти, — серьёзно говорит рыжий, не отрывая взгляда от приближающегося мужчины.

Я чувствую себя растерянно, но послушно разжимаю пальцы. Без его руки я ощущаю себя уязвимой, словно брошенной, хотя он и идёт рядом.

— А тебя кто спрашивал, нах? Ты не видишь, я с девушкой разговариваю⁈ Иди дальше… куда шёл, а мы с ней пообщаемся.

Мужик уже на нашем пути к парковке, вынуждая нас остановиться. Идет всё ближе и ближе, немного пошатываясь. Я делаю шаг назад, обнимаю себя руками.

— Нос не вороти, девочка, — кривится. — Пойдём-пойдём. Ты ещё не знаешь, от чего отказываешься!

Он делает ещё шаг и тянет руку в мою сторону. Секунда — Дима перехватывает её, выворачивая за спину нападавшего. Мгновенная реакция. Точная и быстрая. Я даже моргнуть не успеваю.

— Не трогай её, мудила! — грубо бросает Дима. Он нагибает мужика и пинает его обратно, в сторону кафе.

В этот момент к нам резко бросается другой:

— Ты чё, моего друга обидел, что ли⁈

Здоровенный детина несётся прямо на нас, замахиваясь кулаком. Дмитрий уворачивается, и тут же наносит ответный удар — прямо в нос. Не успевает этот рухнуть, как Дима уже переключается на следующего.

Точные, резкие удары следуют один за другим. Каждый удар как будто нацелен на то, чтобы причинить максимальную боль. Я вижу, как его кулаки врезаются в лица и тела. Слышу глухие удары и стоны…

Это не драка. Не-ет… Это избиение!

Я стою в оцепенении, не веря своим глазам. Дима расправляется с тремя нападающими, а четвертого валит на землю. Прижимает его коленом к земле и срывает капюшон чёрного худи со своей головы. Теперь в свете фонарей видны рыжие волосы.

Те, кто ещё бежали в нашу сторону, резко останавливаются, словно наткнувшись на стену. Из толпы раздаётся робкий, заикающийся голос:

— Мы, н-наверное, перепутали…

— Ты меня тоже с кем-то перепутал? — рыжий холодно смотрит на лежащего. — Ори так, чтобы остальные разбежались.

— Ч-чего⁈

Вместо ответа Димы раздаётся какой-то хруст. Мизинец у мужика теперь неестественно торчит в сторону, словно сломанная ветка. Оглушительный вопль разносится по всему парку.

Его друзья, словно по команде, срываются с места и бегут обратно в ресторан. Даже те, кто до этого валялся на траве, вскакивают и, спотыкаясь, убегают прочь. Только этот, несчастный, корчится на земле рядом с Димой. Ну… и я рядышком стою.

— Дим, отпусти его, — прошу дрожащим голосом. — Они уже убежали.

— Да-да, щас, — отмахивается, даже не удостаивая меня взглядом.

И ломает ему второй, уже безымянный палец.

Я морщусь. В шоке смотрю на Диму, на его абсолютно спокойное лицо. У него вообще ничего необычного не происходит. Как будто он каждый день участвует в подобных схватках, где ломают чужие конечности. Такое безразличие к происходящему просто поражает.

— Дим, я сейчас тоже убегу… — снова выдавливаю я.

Рыжий поднимает голову, наконец-то обращая на меня своё внимание. Рывком поднимается на ноги.

— Пойдём отсюда, — говорит он, крепко беря меня за руку. — Какие-то странные ребята тут водятся.

Дмитрий ведёт меня к своему внедорожнику. Открывает переднюю дверь и усаживает меня на пассажирское сиденье. Сердце в груди до сих пор бьётся неестественно быстро, отдаваясь глухими ударами в висках.

Он садится за руль, и я чувствую его взгляд на своей щеке.

— Ты чего? Напугалась? — спрашивает он неожиданно ласково, и этот контраст с его недавним поведением сбивает с толку.

— Кого? Тебя или их? — сглатываю.

— А меня-то чё бояться?

Я медленно поворачиваю голову.

— Мне кажется, тебе нравилось ломать ему пальцы.

Дима поджимает губы. Молчит, разглядывая моё лицо. А затем — медленно тянет руку ко мне и бережно сжимает ладонь. Большим пальцем поглаживает тыльную сторону, будто пытаясь успокоить меня. Медленно, почти невесомо.

— Прости, увлёкся, — произносит он виновато. — Больше такое не повторится. По крайней мере — при тебе.

«А, ну раз при мне не будет, тогда ладно…» — проносится в голове саркастическая мысль.

— А нормальные увлечения у тебя есть?

Мой голос звучит немного выше, чем обычно, выдавая моё волнение.

— Стрелять люблю, — отвечает без заминки. — А ты?

— А мне вязать нравится. Только времени нет.

— Спицы тоже острые и опасные, — замечает Дима с усмешкой.

— Если что, я их использую только на пряже.