Глава 2

Я внимательно всматривался в развернувшуюся передо мной картину, где происходило форменное избиение. Всадники вовсю веселились, стегая плетками людей, и тут же пришпоривали коней, идя на новый круг.

Правда и безлошадные были не просты. В руках у них виднелись какие-то дубины, да дреколье, даже пару копий были. И они пытались отбиваться, да только куда им.

Я перевел взгляд на всадников, которые или нас не заметили или не обратили внимания. Некоторые лица мне показались смутно знакомыми и, чем больше я всматривался, тем больше узнавания было.

— Гороховчане, — рядом раздался голос Прокопа, который подтвердил мою догадку. — Вон, это Микитка кажись, а это его сынок, — указал рукой Прокоп. — А вон Дрюня, а там вон….

— Угу, они, — кивнул я соглашаясь. — Только чего это они?

— Может тати какие, — хмыкнул дед.

Тем временем всадники заметили нас, и тут же начали сгонять людей, причем бить начали саблями серьезно, и на землю начали падать первые убитые.

Спустя пару минут, гороховчане согнали людей в кучу, которая ощетинилась оружием в разные стороны. В нашу же сторону выдвинулось пять всадников, среди которых был и Микита.

— Вы кто такие? И что здесь делаете? — раздался вопрос нам, когда всадники замерли в семи метрах от нас.

— Ба, да это ж Андрейка Белев, с Проней, — донеслось от Микиты, и он смело направил коня в нашу сторону, а следом и остальные.

— Андрейка живой, — радостно воскликнул Микита. — Мы уж и не ждали тебя живым увидеть. От царя приезжали, да о тебе все расспрашивали.

— Какой он тебе Андрейка, пес! — раздался неожиданно грозный крик деда.

— Перед тобой князь Андрей Володимирович Старицкий, царев родственник и первый боярин, — тут же вторил деду Василий.

— Да как же ж, — округлив глаза, ртом хватал воздух Микита, да и остальные опешив уставились на меня. И было видно, как их глаза пробегаются по моей одежде, перстнях самоцветных и сабле.

Я же лишь усмехнулся и приподнял руку, демонстрируя перстни во всей красе.

— Эээ, — проблеял Микита. — Прощения просим значиться, обознался я видать, — тут же повинился Микита.

— Дед, а ну охолони, — пришлось мне вмешиваться. — Не обознался ты Микита, это и в правду я. Жив и здоров как видишь. Я действительно князь, как и мой отец, — и ударив коленями по бокам Черныша, я подъехал к Миките и, положив ему руку на плечи, заговорил: — Скрывались мы здесь от Годунова и его прихвостней, — тут же выдал я, понятную для местных историю.

— Вот оно как, вот это новость, — тут же пораженно ответил Микита, пытаясь уложить все в голове, пытаясь справиться с эмоциями.

— Именно так! — кивнул я. — Я рад видеть вас всех живыми и здоровыми, — благожелательно улыбнулся, я гороховчанам, что до сих пор не отмерли и рассматривали меня словно говорящего зверя. — Чего это у вас за потеха то? — кивнул я в сторону людишек.

— Ну как же. Ты ж как уезжал, просил присмотреть за землями своими, вот и присматривали. Вот татей и выловили — вторая ватажка уже за месяц. В Нижнем Новгороде кто-то слухи пускает, дескать серебра у тебя полно, а сам ты сгинул и сторожей нет считай. Вот и повадились, — тут же пояснил Микита.

— Благодарю Микита и вас, что позаботились о землях моих, — кивнул я.

— Мы ж по-соседски, — донеслось от одного из всадников.

— Деда, это Микита мой сосед и другие ратные люди с Гороховца, с которыми служил мой отец. Они достойные люди, и не раз меня вручали, — глянул я на деда, который что-то проворчал.

Подмигнув Миките, я направил коня к татям, вокруг которых кружили всадники.

— Андрейка ты или это? Тебя прям и не признал, — тут же воскликнул Василий сын Фролов, что был моим соседом и другом моего отца.

— Здравствуй Василий, только я нынче уже не Андрейка, — усмехнулся я. — Я князь Андрей Владимирович Старицкий.

— Это как же? — с удивлением уставился на меня Василий сын Фролов. Да и вообще народ вокруг прибывал в шоке, их знакомый вдруг стал царским родичем.

«Разве такое бывает?» — так и читался вопрос в глазах Василия.

— Я тебе потом расскажу, — раздался за моей спиной голос Микиты.

Остановившись возле пленников, я внимательно их разглядывал.

Худые и обветренные лица, одетые в грязные одежды, полностью в заплатках, они надсадно дышали и зло скалились, впрочем, не опуская оружия.

— Хозяина нет, и лиса тут как тут, — усмехнулся я. — Ну кто ж вас, дураков, надоумил на мое подворье напасть?

— А ты еще кто таков? — заговорил один из разбойников, весьма крупный мужик, у которого не хватало трех передних зубов.

— А то ты не слышал. Али на слух слаб? — весело проорал Елисей. Гороховчане же не вмешивались лишь переглядывались, строя друг другу рожи.

— Ты подойди поближе, я тебе на ушко и пошепчу, — оскалился говорливый.

Пара смешков раздалась как от моих людей так и от гороховчан.

— А и подойду, — улыбнулся я как можно доброжелательней. — Пару раз из луков стрельнут, и сразу подойду.

Говорливый вмиг потемнел лицом, наблюдая как мои люди потянулись к лукам.

— Ты это не шуткуй тут, — попытался влезть в мой разговор Истома, десятник в полку с которым я к Игошке ходил.

Вот только дед с Олегом тут же пустили коней вперед, подъезжая к нему, и вкрадчиво на него так посмотрели.

— Живыми отпустите коли расскажем? — задумчиво произнес говорливый.

«Да я и без тебя знаю, откуда ветер дует. Не удержался Игошка, вот и пакостил засранец. Но только в этот раз это его конец».

— Мне ваши животы ни к чему, — ответил я. — А там уж как воевода в Гороховце решит, коли все подобру расскажете. Может, выпорет да и все. Коли лихих дел за вами нет.

— Человек один в кабаке медом поил, а после и рассказал, — угрюмо произнес говорливый.

— А ты и сразу поверил? — хмыкнул я.

— Нет конечно, поспрошал сначала. Узнал, что купчишка, что стеклом торгует, перестал его продавать, а того кто ему его привозит не видели давно. Вот и сложилось, что онй сгинул, да и решили счастья попытать, — вздохнул говорливый.

— Ты сам-то кто таков? — задал я.

— Холоп Стирлива, из-под Путивля мы. Хозяин царя Дмитрия поддержал против Годунова, за то его Мстиславские да Шуйские и убили со всей семьей. Село наше разграбили да пожгли, одни живы остались, вот и бродим по земле, — понуро ответил говорливый.

— К воеводе в Гороховец, а там он и решит их судьбу, — произнес я. — Да разберется, кто слухи распускает. Василий, десяток возьмёшь да поможешь дойти им, что б не сбегли, — распорядился я громко, а после махнул ему рукой подзывая к себе и, когда он приблизился, тихо заговорил: — Воеводе скажешь, что дело то важно ибо касается царского родича. Надо разобраться и слухи скорей всего пускает Игошка, что купец с Нижнего Новгорода. Пусть уж он сам с воеводой Нижнего Новгорода разбирается в этом деле.

Была мысль, после позвать к себе на службу этих холопов, но их и без меня на землю посадят здесь, если не повесят конечно за татьбу.

— Понял, выполню княже, — тут же кивнул Василий и тут же начал отбирать себе людей.

Пленники же поняв, что убивать их не будут, да и вообще шансы сохранить жизнь высокие побросали оружие.

Повернувшись в седле, к Гороховцам я заговорил:

— От всего сердца благодарю вас соседушки, что уберегли землю мою от разграбления, двери моего дома всегда для вас открыты, а за столом найдеться место. Да и коли нужда придет, помогу, — и, приложив руку к сердцу, я поклонился.

Благодарить серебром, за такую помощь я посчитал, что будет не красиво, а так в самый раз.

Народ же подбоченился и заулыбался, доброе слово и кошке приятно. Взгляды же сосредоточились на Миките и Василии, как самых близких моих соседях.

— Благодарим княже, рады помочь, — тут же ответил Микита и замялся, было видно, что он просто не знает как себя вести.

Ведь мой статус вырос до неимоверных высот.

— Царь вернул мне вотчину рода моего город Старицу и другие уезды, там я нынче поселился, но и о краях, где родился, не забываю. Вот только нынче я здесь проездом, — произнес я.

— И куда же путь держишь Андрей Владимирович, коли не секрет, — с интересом спросил Истома.

— В Царев-Борисов по царскому приказу. Надо коней прикупить и отогнать в Старицу, да конные дворы в своих землях поставить. Только как видите для такого дела людей у меня не много, и коли вы согласитесь помочь, буду благодарен, и отплачу за помощь серебром, — тут же выдал я, и Гороховчане начали переглядываться задумчиво.

— Ну это можно, — спустя пару мгновений произнес Истома. — Только воеводе надобно сообщить да голове, времени займёт дорога не мало.

— Я с ним переговорю, о том не беспокойтесь, ежели еще кто возжелает из полка помочь, я буду только рад, — улыбнулся я.

Распрощавшись, я отправился домой.

Василий и Микита ко мне не присоединились, вероятно захотели обсудить новость и перемены которые произошли со-мной.

— Дом, милый дом, — не громко проговорил я, завидев свое подворье.

Ворота были закрыты и, подъехав к ним всей толпой, Прокоп тут же в них заколотил.

— Кто там? — раздался голос Стеньки.

— А ты сам не видишь что ли? Хозяин приехал, — со смехом прокричал я.

Стенька, тут же открыл ворота. Ну, что сказать, подрос и окреп парень за прошедшее время, не напоминает уже доходягу.

— О, как вас много, — выдал он и тут же ушел с дороги.

— Прокоп, Богдан, Елисей, покажите где коней ставить, да разместиться где, — приказал я. — Тарай, топи баню и пусть накрывают на стол, — проорал я, увидев своего холопа, который радостно закивал тут же побежал исполнять приказ.

Пока обихаживали коней, да распределяли людей по домам и амбарам с сеновалами, я просто гулял по подворью, наслаждаясь возвращением.

Даже успел увидеть как Марфа, жена Прокопа, его обнимает, а после опомнившись покраснела и отпустила.

После бани устроили пир и делились с Марфой новостями, она только охала и причитала, а как узнала о моем новом положении, так и вовсе окаменела.

«Шок, это по-нашему» — промелькнула у меня мысль.

Так же Марфе сообщил, что ей надо собираться и скоро она переедет в Старицу, где у ее мужа будет свое подворье. И Тарай вместе с семьей тоже отправиться с нами и пусть готовит телеги. Здесь же останется Нечай следить за хозяйством, а Стенька пусть приглядывает.

С утра перед отъездом я вместе с дедом и Прокопом спустился в погреб, где я показал им свой тайник в котором лежало больше четырехсот рублей, и случись чего со мной они могут воспользоваться этими деньгами.

Дед лишь хмыкнул в бороду, ничего не сказав, а Прокоп поблагодарил за оказанную честь.

На следующий день, добравшись к Гороховцу, меня встречал чуть ли не весь полк пожелавший отправиться в Царев-Борисов вместе со-мной, ведь по царскому указу.

«Еще бы. Ведь можно заработать» — мелькнула мысль.

С воеводой я тоже поговорил, и он провел меня в темницы, где на дыбе висела пара татей, а писарь записывал их слова. Воевода заверил меня, что само лично отправится в Нижний Новгород и решит все с тамошним воеводой, и распускающий слухи ответит за поруганье моей чести.

«На дыбу отволокут Игошу да его сыночка, а после вздернут» — мелькнула у меня мысль.

После предложил остаться на пир в мою честь, но я отказался, сославшись на царский приказ. Воевода покивал с грустным лицом и мы, распрощавшись, отправились в путь.

Проезжая мимо Владимира, меня посетила одна интересная мысль, и захватив своих доверенных и еще с десяток человек, я отправился в город, дабы ее осуществить.