Глава 6

— Как забрал? — мне пришлось ухватиться за дверной косяк, чтобы не упасть. — И вы ему их отдали?!

Марина-Санна округлила рот в недоумении.

— А в чем дело? — она похлопала глазами с таким незамутненным видом, что захотелось накричать на нее.

— Детей ведь я привела, разве и отдать их вы тоже не должны были мне? — возможно, в моем тоне было слишком много возмущения, но сдержаться и остаться спокойной я не могла.

Дети у борова? Но… зачем они ему?! Они же только будут мешать ему пить! Разве он не должен радоваться, что все свалили?

— Забрать может любой из родителей, а также иной взрослый, на которого написано заявление о том, что он может забирать ребенка. А у вас проблемы с мужем?

И снова это хлопанье глазами, от которого меня начало колотить еще сильнее.

Захотелось хлопнуть себя по лбу, побиться об стену, рвать на себе волосы от досады и бессилия. Это ведь заведующей я говорила про развод и про то, что живу отдельно.

— Спасибо. Никаких проблем, — у меня дрожал голос, но в конце концов я сама была виновата, не побеспокоилась о том, чтобы узнать все подробности, проговорить с воспитателем возможные варианты.

«Хороша мамаша! Сбагрила детей в сад, а сама по барам и клубам разъезжает!» — начала было ругать я себя, но нужно было собраться и отбросить эти мысли. Самобичеванием можно заняться потом, а сейчас надо что-то делать.

Я не помнила, как вышла из здания детского сада. Ощущения были, словно меня оглушили. Просто ударили пыльным тяжелым мешком по голове, и теперь в ушах звенит, перед глазами пляшут черные круги, а где я, не понимаю вообще.

«Надо что-то делать… А надо ли? — какая-то часть меня вдруг начала нашептывать крамольные мысли. — Ведь это даже не твои дети. Это дети Люси и борова. Так если Люси нет, то почему бы борову о них не позаботиться? Нельзя же облагодетельствовать всех сирых и убогих разом».

Я буквально задохнулась от охватившего меня возмущения пополам со смущением. Какие еще сирые и убогие? Речь ведь не про абстрактных детей, а про Мишу и Машу. Я ведь сама их купала, кормила, укладывала спать все последние дни. Ругалась на их проделки, успокаивала по вечерам, когда они плакали во сне. Если они останутся с боровом, то… как же я?

«А ты будешь свободной. Даже если не получится вернуться в свое тело, то Люсино вполне еще ничего. Пару месяцев спортзала, салон красоты. Вернешь себе прежнюю форму…»

Я внезапно осознала, чьим голосом произносится этот внутренний монолог. Это же голос моего бывшего. Перед внутренним взором тут же возник его образ, насмешливо поднятая левая бровь, голова чуть наклонена в сторону. Вот только это уже был не он, а таинственный гуру, обещавший мне, что у него я узнаю всю правду о себе.

«Дождешься родов, потом переедешь в столицу. Там ты быстрее устроишься, чем в этом Богом забытом захолустье, — продолжал, тем временем, голос давить на больное. — Поступишь куда-нибудь учиться для галочки, найдешь себе работу по душе».

Дышать было тяжело, грудь сдавило, в горле стоял ком. Я достала телефон. Не сразу поняла, почему экранчик расплывается перед глазами. Потерла глаза, они оказались влажными.

«А может быть, даже сможешь снова стать самой собой. Всего-то и надо, что снова пойти на тренинг, на который ходила Люся… И будешь жить так, словно этого кошмара в твоей жизни никогда и не было…»

— Но ведь они были, — едва слышно прошептала я. — И они есть. Миша и Маша. И я не оставлю их с боровом. Ну и что, что я им не мама, постараюсь ею стать.

В голове словно что-то переключилось. Я моментально собралась, выскочив за ворота садика. Такси даже ждать не пришлось. Стоило мне набрать номер — Тимур подъехал уже через минуту.

«Подозрительно быстро», — подумала я, но в тот момент очевидно было не до этого.

Назвала адрес, благо, жила Люся с мужем по месту прописки в паспорте, так что с поиском время терять не пришлось.

— А чего без детей? — начал было водитель.

— Как раз их забирать и едем, — мрачно кивнула ему я.

Настроена я была по-боевому. Казалось, что в этот момент я могу не то что Василия, а десять таких уродов скрутить в бараний рог.

С каждой секундой внутреннее напряжение только усиливалось. Я не могла сидеть на месте. Заламывала руки, кусала губы.

— Волнуетесь? — предпринял еще одну попытку разговорить меня Тимур.

— Нет, — соврала я и взялась за телефон.

Все-таки лучше перестраховаться. Мало ли, все же боров — огромный мужик, и если он будет вести себя агрессивно, то лучше подстраховаться.

«Не будь дурой, звони ему! Больше-то некому!» — я мысленно прикрикнула на себя для уверенности.

Чуть поколебавшись, набрала номер Руслана.

— Галавиц, слушаю, — почти сразу отозвался он.

— Это Люда, ты не мог бы подъехать в мою квартиру… в смысле, туда, откуда забрал нас?

— Что-то случилось? — в его голосе послышалось беспокойство.

— Василий забрал детей.

— Понял. Скоро буду, — он отключился.

Водитель, понявший, что меня сейчас лучше не трогать, вопросов больше не задавал. А я к концу дороги накрутила себя до такой степени, что вбежала на второй этаж буквально за секунду.

Пошарила в сумке, ища ключи.

«Надо было заранее подготовить!» — очередной мысленный пинок самой себе. Звонить или стучать я не стала, понадеявшись на эффект неожиданности.

Открыв, в конце концов, дверь, я вбежала в квартиру…

Пусто.

Проверила все комнаты, вышла на балкон. Никого. Ни Василия, ни детей.

Пытаясь отдышаться, я прошла на кухню, нашарив взглядом графин, достала из шкафа пыльный стакан. Неаккуратно вытерла его намотанным на шею шарфом, налила себе воды и выпила залпом.

«Может быть, они еще из садика не пришли?» — попыталась проанализировать я. Ну почему я не спросила у Марины-Санны, как давно приходил Василий?

Еще один стакан воды. Мне казалось, будь сейчас это не вода, а крепкий алкоголь, я бы этого даже не заметила.

Снова достала мобильный.

Включив Люсину симку, нашла номер телефона Василия и нажала кнопку вызова.

Спустя несколько гудков в трубке раздалось пьяное вальяжное:

— Алло!

Судя по отсутствию постороннего шума, они находились где-то в помещении.

— Где дети?! — я так рявкнула в трубку, что даже сама испугалась, не ожидая такого тона.

Василий тоже не ожидал, потому что ответил с заметной задержкой и уже не так вальяжно.

— А чего это ты спрашиваешь? Ты же к хахалю свалила, шваль. Зачем тебе дети?

На фоне его голоса послышался тихий плач. Сердце ёкнуло, безошибочно угадывая: «Миша!»

Послышался какой-то шорох. Видимо, боров заткнул телефон рукой, чтобы было не слышно. Раздалось приглушенное: «А ну заткнулся!»

— Или ты по семье соскучилась? — снова заговорил Василий в трубку.

Громко скрипнула зубами, борясь с собой. Бездумно открыла один из шкафов.

«Хм… Какая удобная скалка. Большая такая, деревянная»

Достав, взвесила ее в руке.

«Тяжелая»

— Васенька, муж мой, — как можно более высоким голосом произнесла я. Почему-то мне казалось, что именно так с «Васенькой» разговаривала Люся. Вот только губы мои при этом сами собой расползлись в недобром оскале. Уверена, увидь меня боров сейчас вживую, даже близко подойти побоялся бы. — Я очень по вам соскучилась. Скажи мне, золотой ты мой, где ты?

Оказалось, что ждал меня благоверный у «мамы».

— У Валерии Васильевны? — уточнила я все тем же ангельским голоском.

— Да, приезжай! И подумай, как извиняться будешь! — бросил он мне в трубку и отключился.

Кажется, клюнул.

Жаль, не успела спросить, где у нас живет «мама». Но, может быть, он хотя бы не будет обижать детей, пока рядом свекровь? И зачем он к ней, интересно, перебрался? Чтобы обслуживала его, пока меня рядом нет?

Вспомнив, где я в последний раз видела в квартире документы, бросилась туда. Василий даже не догадался взять с собой паспорт. Полистала его — всего два штампа о прописке. Один как у меня, а второй, предыдущий, на улице Карла Маркса.

Судя по тому, что зарегистрирован муж там был еще с малых лет, то, скорее всего, там мать его и живет. По крайней мере, хотелось в это верить.

Бегло просмотрела остальные оставшиеся документы — там никаких зацепок не было. Что ж, значит, проверим Карла Маркса.

Когда вышла из подъезда, поняла, что скалку все еще крепко сжимаю в руке. Оценивающе посмотрев на нее, кивнула самой себе — пригодится.

Тимур все еще ждал у подъезда. Сев к таксисту в машину, назвала адрес.

— На другой конец города. А что там?

— Родня, — с мрачной решимостью произнесла я, — та самая, которую не выбирают.

По крайней мере, в моем случае.

Только уже подъезжая к дому свекрови, я поняла, что так и не отзвонилась Руслану. Не успела взять в руки телефон, как тот зазвонил первым.

— Людмила, ты где?

Назвала новый адрес. Вряд ли при собственной матери Василий будет сопротивляться, хотя кто его знает. Лучше перестраховаться. Если, конечно, я вообще угадала с адресом.

Квартира располагалась на девятом этаже. Дом был старым, панельным. С грязным, воняющим кошками подъездом. Вдобавок ко всему, лифт как назло не работал. В итоге, вбежав на нужный этаж, я чуть запыхалась. Волосы выбились из-под шапки, и вкупе со скалкой вид у меня, должно быть, был не самый адекватный. И не только вид, но и состояние, потому что вместо того, чтобы позвонить, я постучала в дверь той самой скалкой.

Все то время, пока дверь не открывали, я пыталась держать себя в руках, настроиться, чтобы не лезть сходу «на баррикады». В конце концов, это могла оказаться квартира совсем посторонних людей, не имеющих к моим проблемам с мужем никакого отношения. Или же могла выйти свекровь. Пока не понятно, как она ко всему этому относится и какие у Люси с ней отношения.

Но дверь открыл боров, не полностью, словно готовый в любой момент закрыть ее снова. Встал в проеме, подозрительно поглядев поверх моей головы, видимо, смотря, есть ли за мной кто. И только убедившись, что я одна, расслабленно пнул створку:

— Явилась?

Самодовольный вид подсказывал, что он на сто процентов уверен в том, что делает.

Может быть, он уже шантажировал Люсю детьми раньше? Хотя вряд ли, в дневнике об этом не было ни слова.

Что ж, теперь «Люся» была совсем другой. Я бежать от него не стану. Не в этот раз.

— Где они? — тихо, но грозно спросила я, за спиной крепко сжимая скалку.

— Я тоже соскучился, — он отошел в сторону, пропуская меня вперед, и, хрюкнув, приложился к горлышку бутылки. — Заходи, заходи. Гостьей будешь.

Растянутая заляпанная майка, безразмерные штаны. Просто лучшая иллюстрация того, к чему приводит злоупотребление алкоголем.

— Где дети? Я заберу их и уйду.

— При чем тут дети? Ты, кажется, передо мной извиняться собралась или как? — обиженно фыркнул он.

— А твоя мать? — на всякий случай уточнила я. — Она с ними?

— Мать в магазине, — он вылил в себя последний глоток и пояснил, — запасы послал пополнить. Пусть сгоняет, ей в ее возрасте полезно двигаться. Так что хозяин здесь сейчас я. Проходи.

Последнее прозвучало как приказ и с оттенком угрозы.

Я чуть отступила, по-прежнему держа скалку сзади. Ладони вспотели.

— Где дети? — может быть, зря я не дождалась Руслана? Огромный рослый мужик, на две головы выше меня и шире минимум в три раза, не мог не внушать опасения.

— Я сказал, зайди в квартиру! — гаркнул он и тут же, выбросив вперёд мощную лапищу, схватил меня за воротник и дёрнул.

Я взвизгнула, взмахнула руками и упала ему под ноги, сильно ушибив колени. Скалка выпала из рук и откатилась в сторону с веселым звуком.

— Ну вот, другое дело. Сразу бы так, — боров принял ситуацию как должное и потянулся к ширинке. — А теперь можешь попросить прощения. Покажи, как ты меня любишь.

— Ты охренел, придурок?!

Я попыталась подняться, но его потная пятерня сдернула с меня шапку и вцепилась в волосы.

— Пусти, придурок! — от боли заплясали мушки перед глазами.

— Кого это ты придурком называешь?! — взревел муж. — Радуйся, что я тебя, шваль, простить готов после твоих похождений! Ща научу тебя правильно пользоваться ртом!

Он попытался расстегнуть штаны одной рукой, но то ли молнию заело, то ли руки после всего выпитого не желали его слушаться, молния не поддавалась.

Разозлившись, Василий отшвырнул меня в сторону, как тряпичную куклу. Я с визгом врезалась в комод, сверху посыпались какие-то банки, расчёски и щётки.

В ответ на мой визг из двери, расположенной в паре метров от меня, послышались детские крики:

— Мама! Пусти её! Мама, ты в порядке? Мы здесь!

Они молотили ладошками в дверь, но та, подпёртая шатающейся табуреткой, не поддавалась. Этот ублюдок ещё и запер малышей?!

Я медленно поднялась, встала, пошатываясь, набрала в грудь воздуха.

— Ты, грёбаный ублюдок! Слушай сюда! Я сейчас заберу своих детей, а ты…

Закончить он мне не дал. Не знаю, как Люся сносила это раз за разом, потому что мне хватило одного удара борова наотмашь по голове, чтобы осознать: я не хочу иметь с ним ничего общего.

Видимо, дети точно знали, что означает этот звук — мягкий тяжёлый шлепок и глухой стон после него. Знали, потому что не раз и не два были свидетелями того, как отец избивает мать.

— Мама!!!

Они ударили в дверь изо всех сил. Вдвоем. Табуретка ходила ходуном, тонкие дешёвые доски выгибались дугой даже от их скромных силёнок.

Оказывается, не только женщина, защищающая детей, способна на чудо. Дети в попытке спасти маму тоже совершают невозможное. Из середины двери вылетел большой кусок. Малыши по очереди протиснулись в дыру и бросились ко мне из темного проема ванной комнаты в тщетной попытке остановить отцовский кулак, уже во второй раз летящий в мою сторону.

И тогда я увидела. Дети не просто были замызганными и лохматыми. На лицах обоих наливались синяки, у Маши губы были разбиты в кровь.

Это странным образом подстегнуло меня. Я увернулась от замаха Василия. Тот со всей силы ударил в комод позади меня и отпрянул, отряхивая кулак.

— Ах, ты… — дальше последовал грязный мат.

Переступила с ноги на ногу, чуть запнувшись обо что-то. Опустила взгляд. Скалка.

Сначала хотела заорать, но вместо этого, подняв свое оружие, улыбнулась и елейным голоском произнесла:

— Милые мои, закройте глазки и ушки.

Малыши остановились как вкопанные и выполнили приказ.

А я покрепче перехватила скалку и ударила что было силы. Сначала Василий просто не ожидал этого, сник под градом ударов, в какой-то момент попытался перехватить инициативу, снова замахнуться в ответ, но пошатнулся, поскользнувшись на вытекшем из баночки креме, упавшем с комода.

Падая, он зацепился за вешалку, ударился о стенку. Отборные витиеватые ругательства сменились стонами, а я все наносила удар за ударом, как попало, по чему попало, не глядя. Словно выбивала старый пыльный ковер, вымещая все свое бессилие, злость, страх.

В какой-то момент, замахнувшись, я поняла, что скалка за что-то зацепилась. Подняла голову. Надо мной стоял мрачный Руслан.

— Идите вниз. Я тут закончу, — кивнул он мне в сторону двери.

Обернулась на детей. Те все еще стояли, закрыв ладошками лица, но смотрели на меня большими испуганными глазами сквозь щели в пальцах.

Меня моментально окатило холодной волной осознания того, что я натворила.

— Я его убила? — прошептала одними губами, боясь опустить взгляд.

— Не переживай, я со всем разберусь. Ждите в машине.

Я выпустила скалку из рук, и та осталась у Руслана.

— Идем, дети, — тихо пробормотала я, не в силах заставить себя обернуться на лежащего позади Василия.

Дважды Машу и Мишу просить не пришлось. Они со всех ног кинулись ко мне и так крепко обняли с двух сторон, уткнувшись зареванными мордашками, что всякие сомнения отпали.

Обхватив их обеими руками, вывела на лестничную клетку. Взяла их курточки, сапожки. Торопливо одела. Все же зима на улице.

Когда мы уже спускались вниз, я увидела, как Руслан прикрыл дверь квартиры. В его взгляде, направленном на распластавшееся на полу тело, было столько злого предвкушения, что стало понятно — боров жив, по крайней мере, пока. На трупы так не смотрят.

У подъезда действительно стояла знакомая уже машина хозяина клуба, а вот такси куда-то уехало. Такси… какая-то мысль вспыхнула и тут же погасла. Кажется, я пришла к каким-то выводам, что-то поняла еще до того, как приехала сюда… нахмурилась, вспоминая.

— Мам, тебе как? — Маша осторожно погладила меня по ладони, отвлекая от посторонних мыслей. — Очень больно?

— Нет, солнышко мое, все хорошо. А вы как? — встала перед детьми на корточки, по очереди разглядывая бледные лица.

— Мам, смотри, бабушка идет! — подергал меня за куртку Миша, а Маша спряталась за спиной.

Но не успела я снова встать на ноги и повернуться, как меня визгливо окрикнули:

— Людмила! Ох, как я тебе рада, моя деточка!

— Валерия Васильевна… — в тон ей.

Женщина передо мной была меньше всего похожа на мать алкоголика. Неопределенного возраста: старше сорока, но на сколько — сказать трудно. Хорошо одетая, ухоженная от ногтей до стильной укладки под шляпкой. Сапоги на высоких каблуках, пальто и палантин — бабушкой ее назвать язык не поворачивался.

— Помирились уже? — тщательно скрывая надежду в голосе, спросила женщина. — Домой едете? Пора, пора, загостились, надо и честь знать, — она мельком взглянула на собственных внуков, спрятавшихся от нее за меня, без малейшего интереса. — А где Василий? — обернулась на окна, и в модном пакете с твердым дном и стильной надписью звякнули бутылки.

Кажется, женщину покоробил этот звук. Я усмехнулась. Решила, значит, сына невестке сбагрить. Ну да, ну да, такое счастье забирайте и мучайтесь сами.

— Валерия Васильевна… Я с вашим сыном не ссорилась, чтобы мириться, — и хотела бы произнести это мягче, но тон задала она.

Свекровь вдруг улыбнулась:

— Я тоже думаю, какого ты, — это местоимение она выплюнула с насмешливой интонацией и закатила глаза, делая небрежный жест пальцем в мою сторону, — могла найти себе мужика?! Ни ума, ни красоты…

Это она обо мне? То есть о Люсе сейчас?

А вот мне за Люсю стало обидно. Да, может быть, смотреть за собой Люся не слишком умела, хоть и пыталась. Но она — почти точная моя копия, а я на внешность никогда не жаловалась!

— …Люсенька, — елейным голосом продолжала она, пока во мне все кипело наговорить этой холеной стерве кучу гадостей, — ты как-то говорила, что не умеешь с деньгами обращаться. Ты бы деньги за суррогатное материнство мне отдавала… на сохранение, конечно!.. — спохватилось она, когда на моем лице прочитала немой вопрос «С чего бы еще?».

Рожать, значит, Люсе, а деньги ей?

— …Оу, ладно, — махнула она рукой вдруг, — помирились — и славно! Забирай всех троих и… — она снова обернулась на свои окна.

Вот только мне хотелось понять: на внуков ей при этом тоже плевать? Она ведь их бабушка! Почему не остановила своего сыночка, когда тот над детьми издевался?

— Валерия Васильевна, а вы вообще видите, что ваш сын с собственными детьми сделал?

— Это ваши дети, сами разбирайтесь. Я в воспитание не лезу. — В воспитание Васечки она, похоже, тоже не лезла, вот и выросло что выросло. — Тут, пожалуйста, меня не впутывайте. Я бы на твоем месте радовалась: другие мужики вообще детей не воспитывают. — Это она что, о своем опыте? — А Вася дурь-то из них выбьет, а то совсем от рук отбились!..

Прф-ф… У меня слов просто не было! Ярость, которая уже почти замерзла от нашего холодного разговора, вновь разгорелась и пекла в груди.

— …Ну где же Василий?! — нетерпеливо, явно недовольная проволочкой и желая поскорее избавиться от присутствия собственного сына, свекровь порывисто обернулась.

И в этот момент из подъезда вышел Руслан. Вид его при этом был таким невозмутимым, словно он тут вообще оказался случайно.

— Ох… какой мужчина! — прошептала свекровь, сверкнула глазами и, мгновенно забыл обо мне, внуках и сыне, побежала ему на перерез, семеня каблучками по скользкому тротуару. Когда между ними оказалось всего с метр-полтора, Валерия Васильевна нарочно поскользнулась и буквально упала в руки Галавицу. Тому ничего не оставалось, кроме как не дать даме упасть.

Вот это хватка! Во дает! Я шокировано уставилась я на нее. Пожалуй, будь ситуация иной, даже восхитилась бы. Это ж надо так на ходу мужика «клеить»! А он ведь ей в сыновья годится!

— Я, кажется, подвернула ногу… Так больно… — захныкала свекровь, заглядывая в глаза Руслана. — Вы не могли бы мне помочь дойти до квартиры?

— Нет. Не мог бы, — просто ответит Руслан и… ссадил ее прямо в сугроб.

Он пошел к нам с детьми, и я уже не видела за ним, как реагировала на его выходку свекровь. Остановившись рядом с нами, Галавиц присел на корточки рядом с детьми, внимательно осмотрел их мордашки:

— Очень больно? — дети кивнули, замотали головенками и подали плечиками одновременно, явно не понимая, какой ответ будет лучшим.

А у меня в груди обида закипела — ну как так с малышками можно?! Что за садист этот Василий?! А мамаша его?! Престарелая шл… Господи! Ну почему мне-то это все разгребать?

Такая тоска за сердце схватила, аж слезы на глаза навернулись. Я закусила губу, чтобы не разрыдаться прямо здесь и прямо сейчас. Хотя хотелось выть. Вдруг накатило так, что сил не осталось.

Руслан поднялся и посмотрев мне в лицо, нахмурился и положил мне руки на плечи, чуть встряхнул:

— Ты как? — спросил с таким участием, что я всхлипнула, и мужчина прижал меня к себе, обняв и коснувшись виска губами. — Все будет хорошо…

Он, наверное, думал, что я из-за того, что Ваську чуть не убила.

Но додумать и сориентироваться с ответом я не успела.

— Это еще кто такой?! — зло спросила появившаяся за спиной Руслана свекровь.

Он обернулся к ней, все еще не выпустив меня из своих рук до конца, приобнимая за плечи, вздернул бровь и одновременно снял машину с сигнализации.

— А… — начал он что-то говорить.

Но я перебила:

— А это тот самый мужчина, к которому я ушла от вашего Васеньки, — ответила как могла спокойнее и взяла детей за руки.

Руслан молча открыл для них дверь и усадил на заднее сиденье.

— Людмила! — воскликнула свекровь, когда Руслан открыл переднюю дверь и для меня. — Как ты можешь?! Ты совсем сошла с ума?! Немедленно вернись и…

Забери своего Васеньку? Нет уже, дорогая Валерия Васильевна, не смею лишать вас такого счастья!

Я все это передала ей взглядом, а не сказала вслух, потому что в груди бесновалась обида. Может быть, не моя, а Люсина, но я едва сдерживалась, чтобы не разрыдаться. Да и я устала. Очутиться не по своей воле невесть где, беременной, с двумя замученными и запуганными детьми, лишившись работы, друзей, родных… да всего, чем жила и что меня окружало и бороться за выживание, совершенно не понимая, что произошло и что делать — я почувствовала, что и мои эмоции требуют выхода.

На сиденье я опустилась почти без сил и в таком раздрае, что словами не передать.

— …Я же тебя всегда как родную дочь любила! А ты… — не унималась свекровь.

— А я сволочь неблагодарная, — завершила тираду за нее перед тем, как захлопнуть дверь. Все равно с такими людьми спорить бесполезно. — Эгоистка я. И денег за суррогатное материнство вы не получите. Еще квартиру отсужу и алименты. Готовьтесь.

И я захлопнула дверь.