Глава 24

Шамиль

– Что происходит? – рычит отец, неожиданно приехав ко мне в дом вместе с матерью.

Снова. Невовремя.

– О чем ты? – невозмутимо спрашиваю, продолжаю допивать свой кофе.

– Детей похитили, а ты молчал и ничего не сказал нам? – продолжает кричать отец, брызжа во все стороны слюнями.

Мама стоит у порога гостиной и молча прожигает меня взглядом. Скрещенные на животе руки, сведенные на лбу брови, весь ее вид говорит о негодовании.

– Все нормально, – говорю спокойным тоном, впервые за долгое время ощущая спокойствие.

Осталось решить, что делать с Мариной и детьми. Макс же…С ним все решено. Как только вернется с другого города, куда я отправил его с поручением, чтобы не мешался под ногами, в городе его ожидает неприятный такой сюрприз. Смотрю на часы. Остался всего час, и нужно будет выезжать.

– Где дети? – хватается за стол старик и садится на отодвинутый работником стул.

– У себя в детской, – пожимаю плечами, но испытываю в этот момент сильный прилив нежности.

Вот, что делает мужчину слабым, но в то же время настоящим защитником. Та самая женщина и дети от нее. Усилием воли не тру грудину, но теперь в действительности понимаю потерявших голову от любви братьев.

– Мы забираем их, сын, – подает вдруг голос мама, слышу в тоне непоколебимую настойчивость, – ты не можешь позаботиться о наших внуках. Мальчику будет лучше с нами.

Меня коробят слова матери, неприятно отзывающиеся внутри. Словно девочка, моя дочь, плоть от плоти моей, кровь от крови моей, никто.

– Хотите воспитать Руслана? – спрашиваю пока еще спокойным тоном, едва сдерживая агрессию, – а Альфию?

Вижу, как бледнеет мама, теряется, не зная, что на это ответить. А затем смотрит вопросительно на отца, словно ища там поддержки.

– Я у тебя спрашиваю, мама, – останавливаю готового парировать родителя резким движением ладони, – нечего ответить?

Она открывает рот, словно рыба на суше, которой не хватает благословенного воздуха.

– Девочку лучше воспитает твоя жена, – наконец, собирается с мыслями и выдает правильный ответ, вот только еще не знает об этом. – Пусть вариант с Мадиной отпал, что меня безмерно огорчает, чтобы ты знал, Шамиль, – стискивает губы. – Но пора подобрать тогда другую жену: благовоспитанную, негулящую, готовую стать матерью и, конечно же, из приличной состоятельной семьи.

Усмехаюсь и откидываюсь на спинку стула.

– Ладно все ты расписала мама, – барабаню пальцами по столу. – Но ты права, мне пора жениться.

Отец после моих слов вскакивает, Ажар же подбегает к нему с сияющими глазами и трогает его за руку, прислоняясь к мужскому плечу.

– Наконец-то, слава Аллаху, он одумался, Саид, – щебечет уже весело мама. – Так. Теперь мы точно остаемся в городе. Нужно будет решить, к кому идем знакомиться, а потом уже и свататься.

Она запрокидывает голову и касается пальцами губ, словно вспоминает все приличные семейства наших, что обосновались в городе.

– У меня уже есть невеста, – встаю, хрущу шеей, намереваясь поговорить с отцом наедине.

– Кто? – растерянно спрашивает родительница, отвлекаясь от своих фантазий. – Мы с отцом ее знаем? Из какого семейства?

– Вы оба ее знаете, – усмехаюсь и уже говорю дальше отцу: что там насчет Фархата и Мадины?

Мама хочет разузнать о моей избраннице больше, вижу это по ее нетерпеливому выражению лица, но вид у отца после моих слов становится серьезным, так что он одергивает ее.

– Все потом, Ажар, – подталкивает ее к выходу, – нам с сыном нужно обсудить дела.

Та как обычно покорно уходит, в некоторых вопросах беспрекословно слушаясь мужа.

– Теперь понятно, почему встречу с Фархатом в прошлый раз отменил, – устало качает головой отец и снова присаживается за стол. – Назначу ее на завтра снова. В общем, предлагаю забрать контрольный пакет акций деревообрабатывающего завода. Перспективно для освоения Дальнего Востока, ты подумай над этим.

Истина и выгода в его словах есть, так что, немного поразмыслив, соглашаюсь.

– Хорошо, – киваю, – полагаюсь в этом вопросе на тебя. Все же это твой друг, не мой.

При слове «друг» отец слегка морщится.

– Что же за друг такой, раз скрыл от меня возможное рождение потенциального наследника. Нехорошо так поступать с друзьями, сын. Пусть не обижается он, права не имеет.

Я полностью с ним солидарен, вот только голову мою занимают совсем другие мысли. Не совершит ли очередную глупость Эльвира? Скрежещу зубами, представив, что потеряю их снова. Ничего, никуда она не денется. Сворачиваю разговор с отцом, поднимаюсь по лестнице на второй этаж и иду к своему кабинету, вот только на углу слышу женские голоса. Останавливаюсь, когда до меня доносится нечто интересное.

– Даже деньги не помогли? – спрашивает шепотом и зло мама.

– Она не взяла, госпожа, – виноватый голос Хаят.

Хмурюсь, не понимая, но догадываясь, о чем речь.

– Но уехала? – уточняет Ажар.

– Да, Максим увез и ее, и детей, – всхлипывает, – я не думала, что детей похитят тоже, надеялась, что он убьет девчонку или выкинет. Кто же знал, что он предаст меня…

Так-так-так. Получается, что и Макс, и Хаят сотрудничали? В чем же выгода последней?

– Идиотка, – шипит разъяренной кошкой родительница, затем звучит звук хлесткой пощечины, – даже это доверить тебе нельзя. Значит, слушай сюда! Скоро Шамиль приведет в дом новую невесту, нужно избавиться от этой швали, как ее там, Эльвиры, пока она снова нам все не испортила.

– А как же Мадина? – растерянно и с обидой интересуется домработница.

– Гулящая твоя племянница оказалась, – в голосе звучит ехидство, – такую стыдно в семью приводить.

Интересный расклад получается. Все это время за Эльвирой присматривала тетя Мадины? Вот, о чем моя девочка говорила… Макс скрыл от меня такой важный факт, как чужое родство.  Нехорошо это… Долги его растут просто в геометрической прогрессии.

– Но я же только ради нее все это… – снова звук пощечины от матери.

– Заткнись! Слушай сюда, держи вот эту склянку…

Не даю матери договорить, выхожу из-за угла и застаю интересную картину: сгорбившуюся у стены Хаят и возвышающуюся над ней злобной фурией маму.

– Что здесь происходит? – громко спрашиваю, подмечая мелкие детали: и какой-то странного вида пузырек в руках у матери, и конверт с деньгами – у работницы.

– Сынок, – замечают меня оба, но голос подает только мать, – давно ты тут?

От того, какой милый у нее сейчас голос, меня коробит. Скалюсь, стискиваю затем челюсть и быстрым шагом приближаюсь к этой женщине. Пока она не опомнилась, отбираю бутылек с подозрительной жидкостью и держу его перед ее носом.

– Что это такое? – жесткость в моем тоне не оставляет сомнений, что шутки кончились.

– Это… – быстрый опасливый взгляд на Хаят, заминка. – Это витамины.

– Раз уж это витамины, как ты говоришь, то не будешь против, если я отправлю это на проверку в химическую лабораторию? – и без всяческих анализов мне ясно, что это какой-то яд, но я хочу услышать все непосредственно от матери.

– Шамиль, я… – прижимает руки к сердцу, закатывает глаза. – Что-то мне плохо, сердце шалит, помоги мне дойти до комнаты.

По состоянию лица и микромимике понимаю, что она симулирует, лишь бы избежать неугодных вопросов.

– Я ни в чем не виновата! – вдруг ударяется в крик и слезы Хаят, скатывается вниз по стене, обхватывает руками коленки, прижатые к груди, и начинает скулить как не в себя, – это все она…она…она…

– Тварь! – рычит мать, прекращая притворяться. Ее лицо так перекашивает, что вся красота улетучивается. – Кто просил тебя рот раскрывать свой поганый?

Дальше нецензурная брань на нашем языке. И в этот момент приходит отец, наблюдая эту безобразную сцену. То чувство разочарования, что я испытывал в этот момент, не описать. Я ждал от родителей поддержки, а в итоге получил нож в спину от собственной матери. Оказалось, что она заплатила Хаят, чтобы та вытурила Эльвиру из дома любыми способами, а когда не вышло, захотела отравить.

– Собирай вещи! – грозно и твердо приказывает своей жене отец.

Лицо у него осунувшееся, словно он постарел на добрый десяток лет, но мы об этой ситуации не говорим. Вижу, как ему стыдно.

– Весь персонал уволить сегодня же! – звоню Сармату, новому начальнику безопасности.

Душу и сердце греет только тот факт, что Эльвира оказалась хотя бы не алчной и от предложенных денег отказалась. Еще раз убеждаюсь, что сделал правильный выбор, оставив месть и обиды в прошлом. А когда семейные разборки заканчиваются, раздается звонок. Макс.

– Что происходит, Шамиль? – напряженный голос бывшего работника.

– Думал, что сможешь тягаться со мной? – лениво отвечаю вопросом на вопрос и, кивая Сармату на выход, сам спускаюсь первым. – Разговорчивая у тебя сестрица, Жаров.

Тишина. Только тяжелое дыхание парня в трубку.

– Что ты сделал с ней и детьми? – еле сдерживает злость, но тон жесткий, с оттенком ненависти.

– Скоро вы встретитесь, – улыбаюсь, присаживаюсь на заднее сиденье автомобиля.

Едем в сторону заброшенной стройки на окраине города. Во вторую машину усаживают Марину, что активно сопротивляется и ревет, но мне до нее нет никакого дела. Только морщусь от женских неприятных визгов.

Когда подъезжаем, начинается дождь. Выхожу, ощущая, как капли падают на мое лицо, стекая дальше вниз за шиворот. Барабанят по крыше автомобиля, словно вторя плачу сестры Жарова. Двое мужиков из моей охраны ведут ее под руки сзади меня. Та вырывается и, судя по крикам, весьма неплохо, вот только все ее усилия тщетны. Здание стоит полуразваленным уже давно, поблизости нет живых душ, что весьма удобно, когда решаешь вопросы подобного плана.

– О боже, – причитает со всхлипами сзади пленница, – нет, нет, пожалуйста, я не хочу умира-а-ать.

От ее ора у меня уши закладывает, так что приходится прочищать уши. Демонстративно. Для идущих сзади. Слышится шелест ткани, а затем ей чем-то затыкают рот, слышно теперь только еле слышное мычание. Идеально.

Внутри, чуть пройдя в центр, в середине застаю приятную картину. На стуле сидит хмурый Макс. Чуть вдали трое моих людей с родины. В этом вопросе мог положиться только на них. Они не знают моего помощника, поэтому на поводу эмоций не пошли бы. Так что застаю его на месте, а не пустое пространство.

– Долго вы, – мрачно пытается привстать он, выглядывая за мое плечо и силясь увидеть родную кровь.

– Сиди, – сажусь напротив него на заранее подготовленный стул.

Девчонку по щелчку моих пальцев опускают на колени, заламывают руки, отчего скулеж слышится еще сильнее.

– Отпусти ее! – цедит зло Макс, стискивая кулаки изо всех сил.

Вижу, как от натуги бугрятся вены на руках. Глаза у него уже красные, лицо тоже.

– Успеется, – ухмыляюсь, дергая уголком губ, а внутри весь, словно заледенелая глыба.

Когда ты успел стать настолько черствым, Шамиль? Впрочем, разве был когда-то другим?

– Объясни, что не так я сделал, – силится держать лицо, но по глазам вижу, знает, просто надеется, что пронесет.

– У тебя много грехов передо мной, Жаров, – откидываюсь на спинку скрипящего стула, своим промедлением действуя ему на нервы.

Чую, как это выводит его из себя. Агрессия плещется из него волнами, не зная выхода. От нападения на меня его останавливает только скованная сестра. Что ж, зато кровь для него – не пустой звук.

– Конкретней, – практически рычит, но не позволяет себе повышать на меня голос.

Правильно. Не стоит. Особенно при моих людях.

– Начнем со строительной компании, – улыбаюсь, ощущая лицо холодной маской, – расскажи-ка мне…

Его лицо бледнеет, вся краска отливает, превращая его в белое полотно. Глазами стреляет в сестру, затем обратно. Это было мимолетно, но даже не знай я истинного положения вещей, насторожился бы. Заметил бы. Сестра его пытается голосить сильнее, ревет, напрягая своего брата и мешая ему придумать себе легенду.

– Я за свою семью горой, – наконец, выдает он что-то вразумительное, – Ты должен меня понять! Вы ведь все такие, цените преданность роду!

Оглядывается, ища поддержки, но большинство русский язык не понимает. Ни к чему нам лишние уши.

– Поэтому ты похитил Эльвиру и моих детей? – приподнимаю бровь, достаю сигарету и прикуриваю.

– Она сама хотела, – оправдывается он, глядя на меня исподлобья. – Ты ведь держишь ее в плену! Девчонка ненавидит тебя и боится, а ты ноги об нее вытираешь!

– А ты и рад был услужить, правда? – ухмыляюсь. – И наркоту подсыпал, лишь бы она посговорчивей была, да? Заткнись уже. Голова от тебя трещит.

Щурю глаза, молчу. Он затыкается. Тишина. Выдыхаю смолы сизого пара и сквозь дым оглядываю напоследок целого Макса. Кидаю на пол почти истлевшую сигарету и встаю, наступая на нее ботинком. Вбивая подошвы обуви в бетонный пол так, словно утрамбовываю в него человека, подхожу к нему ближе и беру за грудки. Он смотрит на меня с вызовом, не признавая своей вины. Бью головой ему в лицо. Жаров стонет и хватается рукой за разбитый нос, из которого хлещет кровь. Быстро приходит в себя и размахивается. Вижу, как подлетают мои псы, и одергиваю их движением руки. Это мое дело. Только мое.

Его кулак попадает мне в глаз. Черт, будет синяк. Перед Эльвирой неудобно.

Позволяю ему только один удар. А затем жестко бью по болевым точкам, оглушая, заставляя его терять ориентацию в пространстве. Он падает на пол под мычание своей сестры. Бью носком туфель под ребра и сплевываю на пол.

– Это все? – отхожу и вытираю руки о протянутый охранником платок.

Он стонет, приоткрывает подбитый глаз и тянется рукой к родственнице.

– А теперь сел и выложил мне все, что ты успел натворить в моих делах, – говорю спокойным тоном, вот только никто из присутствующих не обманывается.

Все стоят напряженные, в воздухе летает страх. Бездушный монстр. Шамиль Галаев. Хорошее прозвище, говорящее. Бывший помощник привстает и послушно садится на свое место. Вот только молчит. Что ж, не хотелось прибегать к этим мерам.

– Сармат! – даю отсечку новой правой руке.

Тот с полуслова понимает мой посыл и достает из голенища нож. Макс с опаской и злобой наблюдает за его приближением, презрительно кривится, готов броситься первым. Головой киваю парням, чтобы держали его с двух сторон. И в последний момент Сармат меняет траекторию движения и подходит к сидящей на коленях Марине.

– Нет! – кричит Жаров, пытаясь вырваться из чужого захвата.

Нож свистит в воздухе, разрезая женскую одежду. И когда помощник встает за спину девушке, нашему взору предстает ее полуобнаженный вид. Лезвие неуловимо близко проходит по ее шее. Демонстративно. Дико. Пугающе.

– Выбирай, – все это время наблюдаю за мужиком, что вздумал покуситься на то, что принадлежит мне, и надеялся выйти невредимым.

– Ты не можешь… – гулко роняет в тишине, слышно только наше дыхание, даже девушка замерла, не выдавая ни звука, только с надеждой глядя на своего брата.

Правильно, девочка, смотри на него. Он – твоя единственная возможность уйти на своих двоих.

– Дам тебе расклад, как все будет, если ты продолжишь упираться, – кладу ногу на ногу, лениво переводя взгляд с него на его сестру и обратно, – я отдам ее на потеху своим парням. Они разорвут ее на части, словно голодный псы, и оставят здесь умирать. Ты будешь за этим наблюдать, не сможешь ей помочь. Тебя прикопаем тут же. Родня все же, – вижу отражение себя в его глазах, полыхающих ненавистью. – Твоих племянников отправят в детдом. Пацан вырастет озлобленным, девчонку, скорее всего, изнасилуют еще в подростковом возрасте. Один из вариантов будущего, однако. Сюрреалистично, не находишь?

Он молчит, только смотрит на меня, затем на сестру.

– Что ты хочешь знать? – обреченно выдыхает.

Киваю, и Сармат от девчонки отходит.

– Все, – улыбаюсь, понимая, что действовал он явно не один.

Крысы вычислены, но тем приятнее выбить всю эту информацию из него, демонстрируя, что со мной не стоит играть в такие игры. А когда он заканчивает говорить, киваю своим. Уходим.

– А с этими что? – спрашивает Сармат.

– Сами до города доберутся, – пожимаю равнодушно плечами и иду в сторону машины.

– Зачем? – раздается крик сестры Жарова мне в спину.

Видимо, уже успела вытащить платок изо рта. Не отвечаю, иду дальше.

– Чем тебе помешал мой муж? – истерит она, брат пытается ее заткнуть, но не выходит. – Ты – чудовище! Гори в аду! Оставил детей сиротами!

Останавливаюсь. Забыл. Оборачиваюсь и подзываю одного из своих парней, что все это время держал в руках папку с документами и флешкой.

– Лови! – кидаю все это на бетон. – Много, что узнаешь о своем благоверном.

Секреты в шкафу даже в могилу не всегда есть возможность взять с собой. Было сложно достать записи из тюрьмы, да и смысла не было. Но это единственная возможность доказать Эльвире, что не убивал я зятя Макса. А эти двое… Ну, пусть «порадуются», что один отправится в тюрьму за махинации в моем бизнесе, а другая останется без кроша в кармане из-за собственного обмана. Идеальная месть. Заговорщики переиграли сами себя.