Глава 11. Она.

На втором пролёте каменной лестницы становится ощутимо прохладнее, чем в доме наверху.

— Девушка в подвале? — стараюсь, чтобы голос не выдал шока и возмущения.

— Это не подвал, — через силу отвечает мужчина, — Это бывший винный погреб.

— Там же холодно… — слетает с моих губ.

Бандит резко оборачивается на нижнем порожке, и я по инерции влетаю в его широкую грудь.

— Простите… — в панике отшатываюсь, но он, словно куклу, подхватывает меня за талию вверх и переставляет в строну. И в этот момент я не чувствую в его действиях грубости. Это сбивает меня с толку.

— Там не холодно… — хмурится, — Когда проложили новую теплотрассу, температура поднялась до восемнадцати градусов. Отец перестал использовать помещение по назначению…

— Что сделала эта девушка? — спрашиваю, не ожидая ответа, — Которая там…

— Она убила моего отца… — ледяным тоном чканит мужчина, отворачиваясь и пряча от меня свои эмоции, — А Буров ей за это заплатил.

Я, не зная, как реагировать, в тихом ужасе замедляю шаг и придерживаюсь за стену. «Миша не мог!» — хочется жарко крикнуть, но я молчу и неожиданно допускаю мысль, что мог. Мог!?? Теперь мне кажется, что я не знаю о своём любимом человеке ничего.

— Ясно… — сглатывая дальнейшие вопросы, коротко киваю и подавлено замолкаю. Приказываю себе, как на операции, не анализировать ситуацию чувствами. Только факты, холодный ум. Все остальное — можно дома в подушку. А сейчас самое главное — чтобы эта подушка дождалась меня живой.

Мы останавливаемся возле красивой деревянной двери, стянутой металлическим каркасом.

— В пакете есть антисептики, какие-то таблетки, мази, в общем, разберёшься. Змей будет ждать тебя за дверью, — мои плечи непроизвольно передергивают от упоминания клички одного из похитителей, — Чтобы выйти, стукнешь три раза, — мужчина всовывает мне в руки медикаменты.

— Хорошо… — едва шевелю губами и чувствую, как полиэтилен мокнет в моих руках.

Дверь за спиной закрывают на засов. Я слышу его скрип.

В погребе действительно не холодно, не душно. Запах сырости почти не ощущается. Свет желтый, немного тусклый, но глаза быстро к нему привыкают, и на предметы получается смотреть полноценно.

Прохожу вглубь пустых стилажей для бутылок и останавливаюсь, будто парализованная, в самом конце прохода. Возле дальней стены в углу на куче старых одеял спит женщина. Я понимаю, что это — все-таки «она» по темным сбившимся длинным волосам.

Мое сердце разгоняется аритмией. Я же врач. И видела трупы… Но почему-то именно сейчас мне до тошноты страшно, что пленница подвала не живая. Не могу заставить себя подойти к незнакомке и зависаю на ней глазами, пытаясь поймать движение грудной клетки.

Раз… Два…Три… Не вижу ее дыхания… Мои колени становятся мягкими. Теперь я не просто их заложница, но и свидетельница преступления. Боже… чтобы устоять на ногах, хватаюсь пальцами за полку. С неё неожиданно скатывается и со звоном падает на каменный пол какой-то металлический предмет. Пробка многоразовая… успеваю я отметить про себя, и провожаю ее глазами, пока она не скрывается за краем одеяла.

Мой взгляд произвольно скользит вверх и…

— Ты кто такая?

Я вздрагиваю от неожиданности. Во все глаза смотрю на сидящию среди одеял девушку и почти готова ее обнять. Живая она! Сильно опухшие челюсть и скулы, губы разбитые, волосы грязные склеены от пота…

— Здравствуйте…. - судорожно выдыхаю, — Не бойтесь меня, пожалуйста. Я — врач.

Девушка истерично смеётся и сразу морщится от боли.

— Бля… мммм — трогает пальцами губы, — Ты правда считаешь, что меня можно чем-то напугать? — горько ухмыляется, — Усыпить меня, как скотину, пришла? Или наркотой какой накачать?

— Нет… — я делаю робкий шаг ближе к ней и качаю головой, — Если хотите, я подойду к вам совсем без ничего, — аккуратно ставлю пакет на пол и делаю большой шаг в направлении девушки, — Я просто посмотрю вас…

— А похеру… — отмахивается, — Иди смотри… — одним рывком дергает молнию спортивной кофты вниз, и я вижу на ее груди синяки всех размеров и цветов. Они плавно перетекают от желтого в бордово-фиолетовый большими пятнами.

— Господи… — моя рука взлетает к горлу, блокируя тошноту, — Где вам больно больше всего?

Я преодолеваю последнее расстояние между нами и присаживаюсь перед женщиной на корточки.

Она смотрит в мои глаза своими карими и блестящими то ли от слез, то ли от температуры и, на секунду зажмуриваясь, кладёт свою тонкую ладошку на грудь с левой стороны.

— Здесь… — выдыхает, проглатывая комок в горле.

——

— Сердце? — хмурюсь, — А как болит? Куда отдаёт?

— Правда врачиха что ли? — недоверчиво прищуривается девушка.

— Конечно… — я немного теряюсь от ее реакции.

— Ты как здесь оказалась? — она ведёт носом, втягивая запах моих духов, и ее голос становится снисходительным, — Ещё и пахнешь на половину зарплаты.

Я осторожно присаживаюсь рядом с ней на одеяло.

— По всей видимости, из-за вас… — вздыхаю, — Засыпала в одной постели с будущим мужем, а когда проснулась… Мужики незнакомые в дом ворвались. Меня увидели, сунули в машину и сюда привезли…

Замечаю, как плечи девушки вздрагивают.

— Херово дела… — она стягивает с растрепавшегося хвоста резинку и заново перевязывает волосы, — Совсем худо платят тебе?

— Почему? — я не понимаю логики ее вопроса.

— Ну с мужиками за бабло зачем спать пошла? — она оборачивается и внимательно вглядывается в мое удивленное лицо.

— Я не за деньги… — шепчу и мотаю головой, — Миша Буров — мне предложение сделал…

— Ааааа… — начинает истерично хохотать девушка, — Господи! Сколько нас таких дур ещё будет! — ее рука ложится на мою, — Не женятся эти скоты, детка. А если и женятся, то жен первыми и «решают». У Бурого твоего именно так матери не стало…

«Матери…» — проносится строка в моей голове.

— Как тебя зовут? — шокировано качаю головой, понимая, что снова встретила человека, который знает о Михаиле больше меня.

— Валя… А тебя?

— Маша… Откуда ты знаешь Мишу, Валя? — я неожиданно сама для себя перехожу на «ты».

И задавая вопрос, уже заранее боюсь любого ответа. Кажется, здорового быть просто не может.

— Работала я у его отца в гостинице. Типо интимным эскортом, — усмехается, — Тоже думала, что меня дуру из Рязани москвич замуж позовёт…

В какой-то момент истории я понимаю, что Валентина приняла меня за свою коллегу, но почему-то не спешу ее разубеждать. Наоборот- превращаюсь в слух.

— Ты сама из какого города? — продолжает девушка.

— Из Тулы, — отвечаю правду, — Медицинский закончила.

— Я тоже… типо бухгалтер, — ухмыляется, — Привыкнешь… Главное — как я не делай, — она снова кривится и трогает пальцами синие скулы.

— А как ты? — я облизываю пересохшие от волнения губы и понижаю голос, — Это как?

— Мужикам не верь, — она невесело хмыкает, — Обними меня, подруга, если не брезгуешь… — ее голос тяжелеет чем-то личным.

Девушка разворачивается ко мне всем корпусом и замирает, ожидая моих действий.

Я несколько секунд медлю, стараясь настроиться и обнять Валю не просто так, а искренне. Щупаю, щупаю внутри себя и, наконец, «хватаю» за тонкий хвостик состояние, когда можно любить и сострадать человеку просто за то, что он живой. За то, что ему может быть страшно, больно или радостно, точно также, как и тебе. И пусть даже ваши причины никогда не пересекаются…

— Валя… — я мягко притягиваю напряженные плечи женщины к себе и глажу. Запах пота, крови и мускуса бьет в мой нежный нос, жар тела окутывает, но я, стиснув зубы, терплю, — Давай я тебя полечу…

— Тихо, слушай меня… — хрипло шепчет она мне в самое ухо и отводит в сторону волосы, имитируя поглаживания, — Помоги нам обеим. Понравься Тимуру. Забудь про Бурова, не придёт он за тобой. А мне кровь из носа выйти отсюда надо живой, — она переводит дыхание, решаясь, — Сын у меня от Зорина…

Я, холодея, отстраняюсь, чтобы посмотреть в лицо девушки, но она грубо дергает меня назад к себе.

— Камеры здесь, не дергайся. Каждое слово пишут. Наследник он равный Тимуру. Я с тобой поделюсь…

Моя голова начинает идти кругом. Я не понимаю, кто кому сын…

— Валя, я не понимаю ничего… — также шепчу ей в ответ. Ты что? Правда мужика этого убила? Он узнал, что у вас с Тимуром сын?

— Блять, нет… Отец Игоря — Зорин старший. Он не знал о ребёнке. А месяц назад случайно в бассейне с ним столкнулись. У Зориных у всех метка есть на лопатке правой. Чертово пятно родимое. ДНК тест не нужен… — ее голос ломается, — Он хотел забрать моего мальчика…

— Что плохого в том, если бы у ребёнка появился отец?

— Дура ты, Маша, — горько фыркает женщина, — Никто мне с сыном не дал бы общаться. И выросла бы из него ещё одна скотина бесчеловечная.

— Тимур не знает о брате?

— Нет… — она отпускает меня, — И не докажет, что это я папашу грохнула. Догадки это его. Зорин трахаться ко мне приехал. Гнида, врал что-то про любовь, выходил за дверь номера и забывал. Он клофелин пил от давления. Я ему дозу увеличила и в вино подмешала.

— Господи… — мои руки взлетают к горящим щекам, — Что ж вы все творите, люди?

Я в полном шоке, но не испытываю к женщине осуждения. Скорее… Оооо…. По спине проходится нервный озноб. Я ее понимаю!

— Так что не при чем Буров твой, — она грустно склоняет голову и прикрывает глаза, — И ты не при чем. Извини, что так вышло…

Не зная, что ответить, я просто тупо смотрю перед собой. Она нездорова и не в себе — это факт… Но…

— Сдашь меня? — оскаливается.

— Нет… — я качаю головой, — Я сделаю все, чтобы вытащить тебя, — сжимаю ее горячие пальцы, — Валя у тебя температура…

— Да, — она морщится, — Чувствую. Башка болит. Ты это… Не парься. На мне, как на собаке. Дай просто какую-нибудь таблетку обезболивающую сожрать и антибиотик.

— Зачем тебе антибиотик? Я должна понимать…

Она, шипя от боли, молча ложится на спину. Дергает вниз спортивные штаны, оголяя бедра, и на них я вижу явные следы от мужских пальцев.

Мои глаза расширяются…

— Да перестань… — Валя замечает мою реакцию, — Ну, как целка, ей Богу. Трое было. Охраннички… Как суку им меня отдал.

Я понимаю, что больше не могу смотреть на девушку. Мое воображение слишком ярко дорисовывает события. Голова начинает кружится, сердце в груди сжимается в комок, а дыхание сбивается… У нас разные реальности — это правда… И я запрещаю себе проводить между нами параллели, просто встаю с одеял, забираю пакет с медикаментами от шкафа, возвращаюсь и высыпаю их рядом с ней.

— Я сделаю, все что нужно, Валя… — мягко касаюсь пальцами ее живота и поглаживаю, успокаивая.